Чувства, вспыхнувшие при виде него — того, кто, как и в прошлой жизни, стоял подле святой Союн, — быстро угасли, стоило родителям ласково коснуться моих плеч. Я поочерёдно посмотрела на отца и мать. Они всегда взирали на меня с такой любовью, что мне до сих пор было трудно в это поверить, но я была счастлива.
Да. Какая теперь разница, что я их вижу?
В том мире я уже была мертвецом. И эти двое больше не могли на меня повлиять.
Успокоившись, я устремила взгляд вперёд и увидела, как выходит Император.
— О Святая, посланная господином Астерасом во благо Империи Штерн!
На зов Императора Союн вышла вперёд. Похоже, Его Величество хотел воспользоваться случаем, чтобы во всеуслышание объявить о получении Божественной защиты.
— То, что церемония совершеннолетия Святой проводится в императорской семье Штерн, несомненно, воля божья и знак Его благодати. Святая, как твоё имя?
— Меня зовут Ли Союн. Прошу вас, позаботьтесь обо мне.
Её звонкий голос эхом разнёсся по залу. Хоть она и говорила негромко, каждое слово звучало отчётливо — лишь потому, что все аристократы затаили дыхание, боясь пропустить хоть звук.
Я бесстрастно наблюдала за ней, слушая знакомый голос, который сейчас звучал куда моложе, чем в моих воспоминаниях.
Когда поздравительная речь Императора закончилась, в зале снова поднялся шум. Я видела, как Император, Императрица, Святая, а также Наследный принц и Сиэль сидят за главным столом, потягивая шампанское и ведя беседу.
Они по-прежнему были для меня недосягаемы. Как ни смешно, но хотя бы это осталось неизменным. На душе стало немного горько, но, заговорив с братом и родителями, я быстро отогнала эти мысли.
— Доченька, совсем скоро ты станешь взрослой, верно?
— Если ты чего-то хочешь, только скажи отцу.
— Да, Рин, ты ведь говорила, что хочешь лук. Попроси отца купить его тебе.
— Лук? Правда?
Я энергично кивнула маме, которая в удивлении прикрыла рот ладонью. В прошлой жизни моим основным оружием были лук и кинжал. Тогда, как и сейчас, я была миниатюрного телосложения, поэтому в дальнем бою чувствовала себя куда увереннее, чем в ближнем.
Став взрослой, я хотела помогать отцу и брату. Наша семья никак не могла выбраться из бедности по двум причинам. Во-первых, наши земли были малы и бесплодны, а во-вторых, они располагались на самой окраине империи.
Император не зря раз за разом подчеркивал важность Божественной защиты. Империя Штерн находилась под сенью Божественного барьера, поддерживаемого Храмом. Я не знала, водятся ли здесь эсперы, но о существовании монстров мне было известно доподлинно.
Ведь именно с ними сражалась стража нашей семьи.
Сила Божественного барьера, исходящая из столицы, центра империи, ослабевала по мере удаления к границам. Поэтому большинство аристократов на окраинах содержали собственные рыцарские ордены.
Однако звание «рыцарского ордена» мог получить далеко не каждый. Для этого требовалось иметь в распоряжении не менее двухсот рыцарей.
Поскольку в нашей семье служило меньше сотни воинов, нас называли не орденом, а просто стражей.
Я хорошо знала монстров — в прошлой жизни я сражалась с ними до тошноты. С ними гораздо легче справляться, если понять их особенности, а их зачастую можно определить даже по внешнему виду.
К тому же я всё это время урывками изучала местных тварей по бестиарию, который читал мой брат.
Мне был необходим лук, но я не решалась просить о покупке. Это дорогое оружие, и хотя родители наверняка из кожи вон лезли бы, чтобы исполнить мою просьбу, это стало бы для них непосильным бременем.
Но подарок на совершеннолетие — совсем другое дело. К тому же вещь действительно нужная… Может, всё-таки попросить?
Я убедила себя, что это необходимо ради будущего семьи, и подавила чувство вины.
Отец, пристально глядя мне в глаза, кивнул в знак согласия.
— Ха-ха, и в мыслях не было, что ты попросишь лук. Я-то думал, ты выберешь какое-нибудь изящное украшение…
Я крепко сжала руку отца, в чьём голосе проскользнули нотки разочарования.
— Я хочу помогать вам. Буду усердно тренироваться и обязательно стану опорой для тебя и брата.
— Ох, доченька… Так вот оно что.
Его большая, мозолистая ладонь нежно коснулась моей щеки. Было заметно, что ему хотелось по-отцовски потрепать меня, но мама вовремя ткнула его в бок.
Она с самого начала была начеку, словно на неё возложили священную миссию по защите моего макияжа. Церемония ведь ещё не закончилась.
В этот момент мужчина средних лет, стоявший неподалёку и то и дело прикладывавшийся к бокалу, громко расхохотался.
— Ха-ха, боже правый! Неужели у вас настолько не хватает людей, что приходится припахивать даже девчонку? С таким подходом вам и стражей-то называться не стоит. Хотя какая там стража — одно название! Кха-ха-ха!
Он открыто насмехался над нашей семьей. Я повернула голову и смерила его взглядом.
— Нынешние девицы совсем стыд потеряли. Болтают об охоте на монстров так легко, будто это прогулка в парке. Вот к чему приводит отсутствие воспитания. Невежество — это грех! И родители обязаны это вдалбливать!
— Согласен с виконтом Биттерсом, — поддакнул кто-то из его окружения. — Истребление монстров — дело нешуточное. Даже опытные рыцари возвращаются оттуда едва живыми, вымотанными до предела. А тут — девчонка. Смех, да и только.
Я внимательно посмотрела на виконта Биттерса. Тот с затуманенным взглядом залпом осушил очередной бокал.
— Шампанское из императорских погребов — это нектар. Никогда не пил ничего столь сладкого. Ха-ха!
Каждый раз, когда он смеялся, его пузо, едва удерживаемое брюками, колыхалось.
— Дорогой, не надо, — услышала я шёпот мамы.
Повернувшись, я увидела, что отец и брат смотрят на виконта со свирепым выражением лиц. Мама, пытаясь их утихомирить, легонько подталкивала их локтями и снова прошептала:
— Церемония нашей Рин ещё не закончилась.
От этих слов грозно вздёрнутые брови отца и брата мгновенно опустились. В такие моменты у меня щемило в груди. Семейная любовь, которой я была лишена в прошлой жизни, казалась чем-то невероятным.
Неужели можно любить так слепо? Без всяких условий, просто потому что мы — одна кровь?
Если так, то я тем более не могла оставить этого типа безнаказанным.
«Мстительная бестия» или «Бешеный пес» — такие прозвища я носила в спецназе в своей прошлой жизни.
Тогда я жила в вечной ярости и никогда не прощала врагов. Мой характер не позволял мне успокоиться, пока я не возвращала должок сполна. Или даже с лихвой. После перерождения поводов для мести не возникало, и я почти поверила, что изменилась. Но, очевидно, человеческая натура не меняется так просто.
Я окинула виконта взглядом с головы до ног, запоминая каждую деталь. И тут я заметила пуговицу на его брюках, которая держалась на честном слове. Похоже, он влил в себя столько шампанского, что штаны трещали по швам.
Раз уж он оскорбил моего отца и брата, пришло время платить по счетам.
Притворившись, что поправляю причёску, я незаметно вытащила одну шпильку. Надавив на остриё, чтобы сделать его прочнее, я, отворачиваясь, ловко метнула её.
Шпилька без промаха перерезала нить.
Стоило отлететь одной пуговице, как пояс, не в силах больше сдерживать колышущееся пузо, не выдержал — остальные пуговицы посыпались одна за другой.
— Э-э?..
По сравнению с тучным торсом, ноги виконта оказались довольно хилыми, и брюки мгновенно сползли к щиколоткам.
— Кья-а! — взвизгнула стоявшая рядом дама, поспешно прикрыв лицо веером. Мужчины-аристократы нахмурились, словно увидели нечто омерзительное.
Мне было жаль, что я не могу вдоволь насладиться зрелищем, но мы уже направлялись к балкону. Отец и брат, кажется, успели заметить конфуз издалека — уголки их губ подрагивали от едва сдерживаемого смеха.
Видя их довольные лица, я почувствовала облегчение.
Я всегда ненавидела, когда трогали моё. С тех пор как я себя помню, я жила на улице. В прошлой жизни, в Корее, пропасть между богатыми и бедными была огромной, а в местах, лишенных защиты эсперов, она превращалась в бездну.
Хотя нет, это даже нельзя было назвать разницей. Место, где я выросла, в лучшем случае можно было назвать джунглями, а в худшем — помойкой. Оно было завалено останками монстров, мусором и трупами.
Я выжила там и пробилась в спецназ. В той жизни единственным, что я могла назвать по-настоящему своим, были с трудом накопленные деньги и мой бывший муж, Сиэль.
Нынешняя семья была совсем другой. Их безоговорочная любовь наполняла моё сердце, но, как ни странно, она же заставляла меня жаждать большего. Я хотела получать ещё больше тепла и отдавать им в стократ больше взамен.
— Звёзды потихоньку загораются, Рин.
Обновлено: 23.01.2026