Глава 14. Мне нужна твоя помощь
Сиэль, пройдя через портал в поместье земель Леопард, без промедления направился к флигелю, где жил его младший брат.
Внезапное появление хозяина вызвало в особняке суматоху, которая, впрочем, быстро утихла. К Сиэлю поспешил дворецкий, отвечающий за это поместье.
— Ваша светлость, вы прибыли? Прошу простить, что не встретил вас подобающим образом — я не был извещён о вашем визите.
— Достаточно. Я пришёл к Эйдену, так что сопровождать меня не нужно.
— ...Слушаюсь. Если что-нибудь понадобится, только позовите.
— Хорошо.
Дворецкий проводил хозяина озадаченным взглядом, вспоминая слова своего коллеги из столичного особняка. Тот, чья аура, по слухам, изменилась в одночасье, и впрямь выглядел иначе.
Прежний хозяин никогда не давал прямых ответов. Работа слуг заключалась в том, чтобы угадывать его намерения по малейшим намёкам.
Куда-то исчезла его былая изящная аристократичность — нынешний Сиэль источал столь дикую, необузданную энергию, что к нему было страшно даже обратиться. Подобная аура скорее подошла бы какому-нибудь низкосортному наёмнику, поэтому дворецкий не посмел больше проронить ни слова и лишь молча отступил.
Сиэль на мгновение прикрыл глаза, вглядываясь в давно забытый пейзаж. Голова кружилась. Тело, изнывающее без гайдинга, всё чаще давало сбои.
Иногда его преследовали галлюцинации, иногда — слуховые обманы. Даже если он заставлял себя бодрствовать, последние мгновения жизни жены всплывали в памяти так же ярко, как в кошмаре, заставляя его задыхаться.
Он жаждал забвения, но не мог — и не имел права — забывать о своём грехе. И каждый раз, стоило ему вспомнить о содеянном, подавляемая им нестабильная сила начинала яростно бушевать.
В тот миг, когда он попытался собраться с мыслями, чтобы не поддаваться иллюзиям, раздался голос — более юный, чем тот, что сохранился в его памяти.
— Хён?
Сиэль, опустивший голову из-за головокружения, медленно поднял взгляд.
Перед ним стоял худой мальчишка, на целую голову ниже его самого. Под такими же густыми чёрными волосами виднелось бледное лицо, почти не видевшее солнечного света. На этой болезненной бледности ярко выделялись глаза, похожие на два чистых рубина.
Сиэль молча смотрел на брата, чьи глаза широко распахнулись от удивления.
Раньше он бы решил, что Эйден вышел, потому что из-за своей чувствительности просто услышал шаги. Но теперь он знал правду: брат вышел, потому что ощутил присутствие другого эспера. Просто сам он этого ещё не осознавал.
Сиэль, глядя на Эйдена, широко улыбнулся. Он был искренне рад. Рад видеть брата, с которым не встречался почти десять лет.
— Эйден.
При звуке своего имени мальчик замер, а его глаза, казалось, стали ещё больше.
— ...А?
— Мне нужна твоя помощь.
— ...Моя помощь?
В прошлом Сиэль не сумел распознать способности брата и сослал его в глушь под предлогом отдыха. Эйден, живший в усадьбе на самом краю владений, присылал письма, но Сиэль ни разу на них не ответил.
Позже, последовав за Союн через измерение, он так и не нашёл времени для встречи с братом. Это было ещё одно из тех сожалений, что терзали его перед самой смертью.
Теперь Сиэль хотел как следует обучить Эйдена, которым так долго пренебрегал, и помочь ему вырасти психически здоровым человеком, способным контролировать свою силу.
— И хватит запирать себя в четырёх стенах флигеля.
Эйден смущённо опустил взгляд.
— Хён...
— Эйден, ты не болен. У тебя нет проблем с головой.
— ...
— Ты — эспер.
От этих прямолинейных слов Эйден лишь беззвучно шевельнул губами. Сиэль подошёл ближе и крепко сжал его плечи. Скрывая растущее нетерпение, он произнёс:
— Твоя сила мне необходима.
— Но, хён... Я правда эспер? Я ведь не умею пользоваться способностями, как ты. С чего ты взял, что я один из вас? Если тебе просто не нравится, что я не выхожу из флигеля, то...
Сиэль посмотрел на дрожащего от страха Эйдена и притянул его к себе, обнимая. Медленно похлопывая брата по спине, он вновь укорил себя за ошибки прошлого.
Разница в возрасте у них была не такой уж большой, но он всё равно жалел, что бросил младшего брата одного. Нужно было вытащить его в мир, помочь стать самостоятельным, даже если бы тот сопротивлялся.
Впрочем, если бы не регрессия, он бы так и не узнал, что Эйден — эспер. Но он мог хотя бы попытаться помочь ему с лечением. Нельзя было, упиваясь жалостью к себе и считая, что лишь он один несёт всё бремя мира, бросать близких на произвол судьбы.
В итоге в прошлом он потерял жену, а в настоящем оказался недалёким братом, который даже не понимал, что происходит с его единственным родственником.
— Эйден, если хочешь и дальше жить здесь — живи. Но неужели тебе самому не интересно узнать, на что ты способен на самом деле?
— ...У меня правда есть сила эспера?
— Ты как-то сказал, что все люди двуличны. Почему ты так решил?
На вопрос Сиэля Эйден наконец решился доверить ему тайну, которую хранил в себе долгие годы.
— Я не хочу этого слышать, но чужие голоса сами лезут мне в голову. А когда я прошу их замолчать, на меня смотрят как на сумасшедшего. Люди улыбаются мне в лицо... но я слышу только те гадости, что они думают на самом деле.
Губы Сиэля растянулись в довольной улыбке. Его догадка подтвердилась. Он отстранился, продолжая держать Эйдена за плечи.
— Расскажешь подробнее?
Эйден посмотрел на брата взглядом, в котором смешались сомнение и робкая надежда. Его пугало, что он не может прочесть мысли хёна — единственного человека, от которого не доносилось ни звука. Но в то же время его сердце трепетало от радости: он был нужен брату.
Я надеялась, что уже на следующий день смогу отправиться в казармы стражи, но все планы пошли прахом из-за лихорадки, свалившей меня на рассвете. И надо же было этому случиться сразу после того, как я вдоволь настрелялась из лука! Мамины брови взлетели так высоко, что, казалось, уже никогда не опустятся.
Папе оставалось только стоять рядом и покорно сносить её гнев, моля о прощении. В конце концов, именно он купил мне этот злосчастный лук.
Однако я прекрасно понимала: нынешний жар возник вовсе не из-за тренировки.
Я уже проходила через это в прошлой жизни, а потому знала наверняка — это лихорадка пробуждения.
В отряде особого назначения всё было точно так же: температура подскочила внезапно, под утро. Из-за сильного жара тело стало ватным, и мне оставалось только бессильно лежать, уставившись в потолок горячечным взглядом.
Сейчас всё повторялось, разве что жар казался ещё сильнее — каждый выдох обжигал губы, словно кипящий пар.
— Да где же этот лекарь?! — мама в отчаянии мерила комнату шагами, то и дело прикладывая к моему лицу мокрое полотенце. Вода была ледяной, но стоило ткани коснуться моей кожи, как она тут же становилась тёплой.
— ...Мама.
— Да, милая? Хочешь воды? Или, может, съешь что-нибудь?
— Я полежу в лихорадке пару дней, и всё пройдёт... Не ругай папу слишком сильно.
— Лин... Добрая моя доченька...
В горле нещадно пересохло, говорить становилось всё труднее. Мама после моих слов бросила на папу ещё один испепеляющий взгляд, но когда я сжала её ладонь, она немного смягчилась.
— И лук... не прячьте его...
Будет очень обидно, если, пока я сплю, они избавятся от лука или катара. Там, где водятся монстры, всегда нужно быть во всеоружии.
Если бы на Земле с самого начала так же ревностно охраняли границы и поддерживали систему, возможно, катастрофы удалось бы избежать. Но и в Корее, и во всём мире число монстров росло слишком быстро, а защитников катастрофически не хватало. Прожив в том аду, я не могла позволить себе расслабиться.
Говорят, Империю Штерн защищает барьер Храма, но наши земли — совсем другое дело. Я могла чувствовать себя в безопасности, только если была готова к бою.
«Нельзя убирать оружие, которое я получила с таким трудом», — пробормотала я. Мама крепче сжала мою руку и, вопреки своему суровому виду, ласково произнесла:
— ...Поправляйся скорее. Как только встанешь на ноги, я куплю тебе ещё больше оружия. И к стражникам свожу, и на Золотой холм поедем вместе на лошадях кататься. Идёт?
Ещё вчера она едва дала согласие, а теперь сама предлагала прогулку. Я лишь слабо улыбнулась.
Семья — это истинное благословение. И хотя я снова мучилась от лихорадки пробуждения, мне было почти не больно. Разве может болезнь быть в тягость, когда о тебе так заботятся?
К тому же я знала, что меня ждёт. Два дня высокой температуры, а затем жар спадёт, и я почувствую странную энергию, окутывающую всё тело. Это чувство наполненности, которое, по иронии судьбы, всегда сопровождается щемящим чувством одиночества.
Причина, по которой пару эспера называют гайдом, предельно проста. Гайд нужен эсперу как воздух, но и эспер необходим гайду не меньше. Это тот, кто позволяет тебе осознать собственную ценность. Единственный человек, способный обуздать того, кто наделён сокрушительной, почти божественной силой.
Из-за жара я чувствовала себя словно подтаявшая конфета, прилипшая к постели. Я постаралась расслабиться и сделала глубокий вдох.
Мысль, которую я пыталась отогнать, пока успокаивала маму, всё же настигла меня. Насколько я помнила, в романе единственным гайдом была главная героиня, Святая. Именно из-за неё должны были столкнуться в схватке наследный принц и Сиэль...
«Так почему же пробуждение гайда началось у меня? С какой стати?»
Обновлено: 23.01.2026