Префект Валериус вошел в палатку с видом человека, который собирается проводить вскрытие, и труп ему заранее не нравится. Его взгляд, острый и холодный, как игла для инъекций, скользил по всему, не упуская ни одной детали.
— Документация, — бросил он, и Левин, потея, подскочил к нему со своей стопкой свитков.
Валериус начал проверку. Он читал диагнозы, сверял даты, проверял отчеты о расходе бинтов. Левин стоял рядом, чувствуя, как по спине стекает струйка холодного пота. Он выдумал каждую вторую запись, но сделал это с таким академическим усердием, что комар носа не подточил.
— «Острая форма ринита с осложнением на ушную раковину», — зачитал префект. — Это что?
— Насморк, перешедший в отит, господин префект, — не моргнув глазом, ответил Левин.
— А это? «Множественные ушибы мягких тканей в результате гравитационного коллапса».
— Упал с лошади.
— Хм-м, — Валериус отложил свиток. — Формулировки у вас… витиеватые. Но порядок. Принято.
Быков, стоявший поодаль, мысленно выдохнул. Первый рубеж был взят.
Далее префект перешел к складу медикаментов. Варя, изображая скромную ассистентку, подавала ему банки.
— Что это? — спросил Валериус, ткнув пальцем в склянку с надписью "Extractum Urticae Forte".
— Концентрированный экстракт крапивы, господин префект, — защебетала Варя. — Для остановки кровотечений.
— А это? "Tinctura Taraxaci Compositum"?
— Сложная настойка из корня одуванчика. Для улучшения пищеварения и поднятия общего тонуса.
Валериус подозрительно понюхал настойку. Пахло болотом и отчаянием.
— У вас все медикаменты так пахнут?
— Натуральные компоненты, господин префект! — с жаром ответила Варя. — Никакой вредной алхимии! Только сила природы на службе Империи!
Префект поморщился, но придраться было не к чему. Названия были научными, объяснения — логичными. Второй рубеж устоял.
Настала самая опасная часть — обход пациентов. Валериус подходил к койкам, задавая тихие, но каверзные вопросы.
— Как вас лечат, солдат?
— Хорошо, господин префект! — бодро отвечал проинструктированный боец. — Кормят по расписанию, перевязки делают вовремя!
— Чем кормят?
— Кашей, господин префект! И… суп сегодня был очень ароматный! Госпожа лекарь сказала, там специи для поднятия боевого духа!
Валериус бросил на Варю задумчивый взгляд. «Специи для духа. Интересно».
Он переходил от одного к другому. Романенко следовал за ним, отвечая на медицинские вопросы с видом умудренного опытом врача.
— А у этого что?
— Осколочное ранение бедра, господин префект. Рана очищена, наложен дренаж. Прогноз благоприятный.
— Выглядит бледным.
— Потеря крови, — вздохнул Романенко с трагической ноткой в голосе. — Война — жестокая вещь, господин префект. Мы делаем все, что в наших силах.
Валериус удовлетворенно кивнул. Компетентность, порядок, дисциплина. Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он чувствовал подвох. Его взгляд обшаривал палатку в поисках изъяна. И он его нашел.
В самом дальнем углу, неподвижный, как статуя, стоял Лобанов. В чистом халате, с идеально тупым и бесстрастным лицом. Он не двигался. Он не моргал. Он просто был.
Это было неправильно. В хаосе лазарета, где все бегали, суетились и стонали, эта неподвижная фигура была аномалией.
Валериус медленно направился к нему.
У Быкова внутри все оборвалось. «Только не это, — взмолился он про себя всем богам, в которых не верил. — Только не разговаривай с ним. Пожалуйста».
Романенко едва заметно ухмыльнулся, предвкушая катастрофу.
Префект остановился прямо перед Лобановым. Он смерил его взглядом с головы до ног.
— А вы, лекарь? Какова ваша функция в этом учреждении?
Лобанов молчал, глядя прямо перед собой. Он помнил приказ Быкова: «Ты — мебель».
— Я повторяю вопрос, — ледяным тоном произнес Валериус. — Что вы здесь делаете?
В голове Лобанова отчаянно боролись два приказа: «Быть мебелью» и «Говорить одну фразу». Он не знал, какой из них главнее. Он запаниковал. И, как всегда в панике, выбрал самый простой и громкий вариант.
Он выпрямился так, что у него хрустнули позвонки. Приложил руку к груди, потому что не знал, как отдавать честь без головного убора. Выпучил глаза. И заорал на всю палатку так, что с потолка посыпалась пыль:
— ТАК ТОЧНО, ГОСПОДИН ПРЕФЕКТ!!!
От этого рева вздрогнули даже тяжелораненые. Валериус на секунду опешил. Он ожидал чего угодно: лепетания, оправданий, глупого ответа. Но не этого. Не оглушительного, идеально выполненного, но абсолютно бессмысленного выкрика.
В палатке повисла звенящая тишина. Быков закрыл глаза, прощаясь с карьерой, свободой и, возможно, жизнью.
Префект Валериус долго, очень долго смотрел на Лобанова. Затем он медленно повернулся к Быкову. В его глазах не было гнева. Было… странное подобие уважения.
— Вот это, доктор, — произнес он тихо, — я понимаю. Дисциплина. Исполнительность. Никаких лишних вопросов. Никаких рассуждений. Солдат. Медик. Образец.
Он достал свой планшет и сделал пометку. «Личный состав отличается образцовой выучкой и беспрекословным подчинением».
— Моя проверка окончена, доктор Быков, — официально заявил он. — Отчет будет положительным. Продолжайте службу.
С этими словами он развернулся и чеканным шагом вышел из палатки.
Как только звук копыт его лошади затих вдали, Быков, шатаясь, дошел до своей каморки. Его руки тряслись. Он вытащил из-под койки заветный жбан со спиртом, который ему тайно припрятал Купитман. Одним движением выбил пробку и сделал несколько огромных, судорожных глотков.
Затем он вышел обратно к интернам, которые смотрели на Лобанова со смесью ужаса и восхищения. Быков подошел к своему «образцовому» подчиненному.
— Лобанов… — прохрипел он. — Ты… Ты не идиот. Ты — гений. Гений чистой, незамутненной, абсолютной тупости. И ты только что спас наши задницы.
Обновлено: 23.01.2026