Слухи в армии распространяются быстрее дизентерии. А слухи о лазарете №12, где аристократам угрожают кочергой, а вампиров поят самогоном, дошли до самой столицы. Реакция командования была предсказуемой: немедленно отправить проверку, чтобы выяснить, что за вертеп развел там ссыльный доктор Быков.
Весть о грядущей инспекции принес запыхавшийся гонец с таким лицом, будто привез приказ о начале конца света. Для Быкова это было даже хуже.
— Интендантская проверка? — переспросил он, и в его голосе прозвучали нотки вселенской усталости. — Префект Валериус из Ревизионной Коллегии? Лично? Да чтоб его утопцы за ноги утащили…
Префект Валериус был легендой. Говорили, что он может найти нарушение устава в строевом шаге статуи. Он не брал взяток, не верил слезам и считал, что единственная приемлемая эмоция для солдата Империи — это безмолвное повиновение. А еще он люто, бешено ненавидел пьянство и беспорядок.
Для Быкова это означало одно: ближайшие сутки он должен быть трезвым. От этой мысли ему стало физически дурно.
Он собрал всех своих подопечных в главной палатке. Его вид был страшнее, чем у любого монстра, которого им доводилось видеть.
— Итак, идиоты, — начал он тихим, зловещим голосом. — К нам едет ревизор. Очень злой, очень педантичный ревизор. Наша задача на ближайшие 24 часа — создать иллюзию, что мы не сборище алкоголиков, шарлатанов и кретинов, а образцовое медицинское подразделение. Это называется «показуха». Записывайте, дебилы, это самое важное знание, которое вы получите за всю войну.
Он обвел их тяжелым взглядом.
— Пункт первый. Купитман!
— Я! — вытянулся Иван Натанович, почуяв неладное.
— Твой склад должен выглядеть как склад, а не как сокровищница пирата из Скеллиге! Весь фисштех, все левые эликсиры, все трофейные ложки и заговоренные подштанники — спрятать! Чтобы пахло только карболкой и уставной тоской! Если этот префект найдет хоть одну склянку твоего «Эликсира Ласточки», я лично заставлю тебя ее выпить. Ректально.
Купитман побледнел и кивнул.
— Пункт второй. Черноус!
— Да, Андрей Егорович!
— Все твои веники, пучки, сушеные лягушачьи лапки и прочий гербарий — сжечь! Или спрятать! Можешь замаскировать их под специи для супа, мне плевать! Но если я увижу хоть одного пациента, который жует подорожник, я сделаю из тебя чучело для Оксенфуртской академии, раздел «Крестьянские суеверия».
Варя испуганно кивнула.
— Пункт третий. Левин! Ты, как главный бюрократ, отвечаешь за документацию. Все истории болезни, отчеты о расходе бинтов, журналы учета стонов — все должно быть в идеальном порядке! Пиши что хочешь, выдумывай диагнозы, подделывай подписи! Но чтобы на бумаге у нас был не лазарет, а курорт!
Левин расцвел. Наконец-то его таланты будут оценены по достоинству.
— Пункт четвертый. Романенко. Ты будешь изображать компетентного, уставшего, но полного энтузиазма молодого врача. Поменьше сарказма, побольше озабоченного вида. Понял?
— Так точно, — лениво кивнул Романенко, уже предвкушая спектакль.
— И пункт пятый, — Быков повернулся к Лобанову. — Самый важный. Лобанов, ты… будешь мебелью.
— К-как мебелью? — не понял Семен.
— Молча. Ты найдешь самый чистый халат, встанешь в углу и будешь изображать образец армейской выправки. Ты не говоришь. Ты не двигаешься. Ты не дышишь, если можешь. Ты не думаешь! Ты — неподвижный, молчаливый и тупой элемент интерьера. Если префект к тебе обратится, ты говоришь одну фразу: «Так точно, господин префект!». Ясно?
— Так точно, господин… Андрей Егорович!
— Репетируй, — бросил Быков.
Следующие несколько часов лазарет гудел, как растревоженный улей. Купитман, чертыхаясь, закапывал за палаткой сундук с самым ценным контрабандным товаром. Варя с Левиным спешно переклеивали этикетки на ее банках, придумывая им наукообразные латинские названия. Романенко пытался отвлечь Лобанова, который, напялив на себя выстиранный халат, застыл в углу, как истукан.
— Семён, смотри, голый эльф пробежал!
— Я мебель, — не моргнув глазом, отвечал Лобанов.
К полудню иллюзия была создана. Полы подметены, койки застелены, пациенты проинструктированы стонать тихо и по уставу. Левин разложил на столе стопку идеально ровных свитков. Сам Быков, выпив для храбрости ведро рассола, стоял у входа, источая трезвость и профессионализм.
Префект Валериус прибыл точно в срок. Сухой, как прошлогодний лист, в идеально чистом мундире, он сошел с коня и с отвращением посмотрел на окружающую грязь.
— Доктор Быков?
— К вашим услугам, господин префект, — с натянутой улыбкой ответил Быков.
— У меня имеются донесения о некоторых… нестандартных методах лечения в вашем подразделении, — скрипучим голосом начал Валериус, сверяясь со своим планшетом. — Массовые кишечные расстройства, сомнительные операции на представителях знати, злоупотребление спиртосодержащими жидкостями… не по назначению.
— Слухи, господин префект, — развел руками Быков. — Солдатские байки. У нас все по уставу. Можете убедиться лично.
Валериус смерил его подозрительным взглядом и сделал первый шаг в палатку.
Спектакль начался.
Обновлено: 23.01.2026