После того как префект Валериус растворился в дорожной пыли, доктор Быков впал в состояние, которое Левин мог бы описать как «посттравматический релаксационный штопор». Он заперся в своей каморке и почти сутки оттуда не выходил. Слышалось лишь редкое бульканье, глухие удары жбана о стол и тихое, невнятное бормотание, в котором угадывались проклятия в адрес всего сущего: от нильфгаардской бюрократии до родителей Лобанова.
На исходе второго дня тишина стала зловещей. Быков вышел из своего убежища. Он был бледен, глаза его горели красным огнем, а руки слегка подрагивали. Он молча прошел по палатке, схватил со стола последнюю, заначенную на черный день, флягу со спиртом и осушил ее до дна. Затем он перевернул ее, вытряхнув на ладонь последнюю каплю, и слизал.
И тут до него дошло. Это была последняя.
— Купитман! — его голос был тихим, но от этого еще более страшным.
Иван Натанович, который как раз откапывал свой сундук, замер. Этот тон не предвещал ничего хорошего. Он поспешил в палатку.
— Андрей Егорович? Что-то случилось? Вам нездоровится? У меня есть прекрасная микстура от…
— Спирт, — прервал его Быков. — Где спирт? Медицинский. Резервный. Стратегический.
— Так… кончился, Андрей Егорович, — развел руками Купитман.
— Как кончился?! — взорвался Быков. — Его было три бочки! Им можно было бы утопить небольшую деревню!
— Так вы же сами и расходовали, — с обидой в голосе ответил Купитман. — Вот ведомости. «На обработку особо сложной раны» — пять литров. «На снятие постоперационного стресса у хирурга» — десять литров. «На проведение экстренной дезинфекции всего организма доктора Быкова» — жбан. Вот ваша подпись. И вот. И вот тут… Тут, правда, просто крестик, но почерк ваш.
Быков смотрел на свитки. Он смутно припоминал, как подписывал какие-то бумажки, которые ему подсовывали между приступами вселенской скорби.
— Ты… ты споил мне весь наш антисептик?! — наконец осознал он.
В этот момент полог палатки распахнулся, и санитары втащили нового пациента. Солдат из разведотряда, который нарвался на стаю гулей. Его нога представляла собой кровавое месиво из рваных мышц и грязи. Рана уже начала гноиться, источая сладковатый трупный запах.
Быков мгновенно преобразился. Личная трагедия отошла на второй план перед профессиональным долгом.
— На стол! — рявкнул он. — Лобанов, Романенко, держать! Черноус, бинты, иглы! Левин, тащи спирт для промывания! Быстро!
Все засуетились. Кроме Левина. Он стоял на месте, бледный как смерть.
— Андрей Егорович…
— Левин, ты оглох?! Спирт!
— Его нет, — прошептал Левин. — Совсем. Ни капли. Купитман только что сказал.
Быков замер с зажимом в руке. Он посмотрел на гниющую рану солдата. Посмотрел на пустые полки, где раньше стояли бутыли. Посмотрел на перепуганные лица своих интернов. В его глазах отразилась вся глубина и безнадежность их положения. Его личная проблема только что стала общей катастрофой. Без спирта они не могли ничего. Любая операция превращалась в смертный приговор. Они были не врачами, а мясниками, обрекающими людей на смерть от заражения.
— Как… нет? — тупо переспросил Лобанов. — А чем раны промывать? Подорожником?
Романенко, который до этого сохранял ироничную отстраненность, впервые выглядел по-настоящему обеспокоенным. Даже он понимал, что это конец.
— Отставить панику, — прохрипел Быков, хотя сам был на грани. Он лихорадочно соображал. — Вода. Кипяток. Соль. Йод… Йода тоже нет, эта крыса Купитман его на фисштех выменял. Значит так.
Он обвел всех безумным взглядом.
— Мы будем его гнать. Сами.
— Гнать? — не понял Лобанов. — Куда?
— Самогон, болван! Мы будем гнать самогон! — взревел Быков. — Из всего, что горит! Из гнилой картошки, из плесневелого зерна, из опилок! Из грибов, что растут у тебя на сапогах, Лобанов! Мне нужен спирт!
Он повернулся к Купитману, который пытался незаметно слинять.
— А ты, коммерсант хренов! Ты довел нас до этого! Значит, тебе и исправлять! У тебя есть сутки. Сутки, Ваня! Мне плевать, как ты это сделаешь! Найди краснолюдов-самогонщиков! Договорись с контрабандистами! Продай в рабство Левина! Но чтобы через 24 часа у меня здесь стояла бочка чистого, как слеза младенца, спирта! Иначе, клянусь всеми богами, я построю перегонный куб, и первым ингредиентом, который я в него засуну, будешь ты!
Обновлено: 23.01.2026