Пока весь лазарет приходил в себя после визита аристократии, в самой дальней и охраняемой палатке-изоляторе царила мертвая тишина. Туда, под покровом ночи, санитары доставили необычного пленника, захваченного в бою у Белого Моста. Он не был похож на темерца или реданца. Бледная, почти светящаяся кожа, исхудавшее, но сильное тело и глаза, что горели в полумраке красными угольками. Он не ел, не пил и не спал. Он просто сидел, прикованный к столбу, и наблюдал.
Утром в главную палатку вошел офицер разведки.
— Доктор Быков, приказ от командования. Пленник, что у вас в изоляторе, — предположительно, катакан. Высший вампир. Нам нужен образец его крови для изучения алхимиками. Срочно.
Быков оторвался от штопанья своего сапога.
— Вампир? Кровь? Отлично. У меня как раз есть один специалист по экзотическим венепункциям. Левин!
Борис Левин, который как раз пытался классифицировать виды плесени на мешках с мукой, вздрогнул.
— Я, Андрей Егорович?
— Ты, Левин. Простейшая манипуляция. Взять кровь из вены. Пациент немного… специфический, но ты же у нас ученый. Тебе будет интересно. Остальные — за мной. Будете ассистировать. Морально.
Вся процессия — Быков, трое интернов и два дюжих охранника — направилась к изолятору. Когда они вошли, Левин увидел пленника. Его академические познания мгновенно выдали результат: острые, едва скрытые клыки, удлиненные ногти, неестественная бледность.
— Матерь Великое Солнце… — прошептал Левин, отступая на шаг. — Это же… высший вампир! Представитель отряда Chiroptera Sapiens! Он крайне опасен!
— Для тебя, Левин, даже чихнувший больной крайне опасен, — отрезал Быков. — Хватит бормотать свои заклинания. Вот шприц. — Он протянул Левину устрашающего вида металлическое устройство размером с небольшой кинжал. — Десять кубиков. В любую вену, до которой дотянешься.
— Андрей Егорыч, может, лучше Лобанов? — взмолился Левин. — Он сильный!
— Сильный-то он сильный, — согласился Быков. — Но тупой. Он ему этим шприцем глаз выколет. А ты у нас умный. Действуй.
Романенко, стоявший за спиной Левина, ехидно прошептал:
— Не бойся, Левин. Он тебя целиком не съест. Понадкусывает только.
Подталкиваемый в спину взглядом Быкова, Левин, как на казнь, поплелся к вампиру. Тот даже не шелохнулся. Он просто поднял голову и посмотрел прямо на Левина. В его взгляде не было ярости. Было лишь холодное, древнее любопытство хищника, разглядывающего забавное насекомое.
Левин подошел на расстояние вытянутой руки. Дрожащей рукой он попытался нащупать вену на предплечье вампира. Кожа была холодной, как мрамор. В этот момент вампир чуть склонил голову набок и… облизнулся. Медленно, кончиком языка проведя по острому клыку.
Этого хватило.
— А-а-а-а… — издал Левин тихий писк. Его глаза закатились, и он мешком рухнул на грязную солому.
— Минус один, — констатировал Романенко.
— Идиот, — выдохнул Быков. — Лобанов, воды ему на морду!
Лобанов сходил за ведром и щедро окатил Левина помоями. Тот пришел в себя, кашляя и отплевываясь.
— Встать! — приказал Быков. — Попытка номер два.
— Я не могу! Он же меня убьет!
— Я тебя убью раньше, если ты не выполнишь приказ! — рявкнул Быков.
Снова, под конвоем, Левина подвели к вампиру. На этот раз он зажмурился, чтобы не видеть страшных глаз, и наугад ткнул шприцем в сторону руки пленника. Игла скрежетнула по цепи. Вампир, которого это, видимо, развлекло, издал низкий шипящий звук.
Левин снова упал в обморок. На этот раз — молча.
— Это уже даже не смешно, — сказал Романенко. — Это диагноз.
Быков побагровел. Он прошипел что-то нечленораздельное, похожее на проклятие на Старшей Речи. Он собирался приказать Лобанову держать вампира, а Романенко — колоть, но потом его взгляд остановился на фляге со спиртом у него на поясе. И в его воспаленном мозгу родилась гениальная в своем цинизме идея.
— Стоп, — сказал он. — Отставить панику. У меня есть другой план. Более… научный.
Он подошел к вампиру. Тот посмотрел на него с вызовом.
— Так, пациент, — начал Быков, как будто читал лекцию. — Ты испытываешь стресс. Ты голоден. Это мешает нам наладить контакт. Но я знаю одно средство, которое расслабляет и развязывает язык даже мертвым.
Он достал из-за пазухи большую бутыль краснолюдского самогона, которую конфисковал у Купитмана. Откупорил ее и плеснул немного в широкую миску. Затем пододвинул миску к ногам вампира.
— Пей. За счет заведения.
Вампир с подозрением посмотрел на мутную жидкость, затем на Быкова. Он фыркнул, обнажив клыки.
— Не хочешь? — Быков пожал плечами. — Ну, как знаешь. Мы тогда пойдем, а ты сиди тут дальше, скучай.
Он сделал вид, что собирается уходить.
Любопытство, видимо, пересилило гордость. Вампир наклонился и осторожно понюхал содержимое миски. Затем недоверчиво лизнул. Его глаза на мгновение расширились. Он лизнул еще раз, уже смелее. А потом, забыв обо всем, начал жадно лакать, как огромный кот.
Через десять минут картина была следующей. Высший вампир, гроза севера, сидел, привалившись к столбу, икал и пытался пьяным голосом напеть какую-то древнюю балладу. Его глаза осоловели, а на клыкастой морде застыла блаженная идиотская улыбка.
— Ну вот, — с удовлетворением сказал Быков, беря пустое ведро. — Пациент готов к процедуре.
Он спокойно подошел к пьяному в стельку вампиру, подставил ведро под его отвисшую челюсть и, как дояр корову, надавил на десну у основания клыка. Густая темная кровь тонкой струйкой потекла прямо в ведро.
— Учитесь, салага, — бросил он ошеломленным интернам. — К любому пациенту нужен правильный подход. Иногда — через желудок.
Обновлено: 23.01.2026