Первый камень, выпущенный из требушета, упал в полумиле от фермы, но земля содрогнулась так, будто пробудился древний титан. За ним последовал второй, третий. Скоро далекие глухие удары превратились в непрерывный, сотрясающий внутренности грохот. Битва началась.
И сразу же в коровник хлынула кровавая река.
Это были уже не отдельные раненые на телегах. Это был поток. Солдаты без рук, без ног, с распоротыми животами, с лицами, превращенными в кровавую маску. Санитары с безумными глазами просто затаскивали их внутрь и бросали на солому, чтобы бежать за следующими. Коровник заполнился за полчаса. Крики, стоны и предсмертные хрипы слились в один чудовищный хор.
— РАБОТАТЬ! — рев Быкова перекрывал этот адский шум. Он уже не был врачом. Он был распорядителем на конвейере смерти. — ЛЕВИН! СОРТИРОВКА! КРАСНЫЕ — НА СТОЛ! ЖЕЛТЫЕ — В УГОЛ! БЕЛЫЕ — ЗА ДВЕРЬ, ПУСТЬ САМИ СЕБЯ ПЕРЕВЯЗЫВАЮТ!
Левин, бледный, но с горящими от адреналина глазами, метался между прибывающими, выкрикивая диагнозы:
— Осколочное в грудь, на стол! Арбалетный болт в плече, ждет! Ожоги, вторая степень, к Варе!
Интерны превратились в автоматы. Лобанов, забыв про перчатки, нытье и усталость, стал лучшим ассистентом, о котором только можно было мечтать. Его гигантские руки силой удерживали на столе бьющихся в агонии солдат, пока Быков резал и зашивал. Он действовал молча, точно и страшно.
Романенко, с лица которого слетела вся спесь, работал рядом, подавая инструменты, накладывая жгуты, прижимая раны. Он впервые в жизни не думал ни об отце, ни о деньгах, ни о том, как бы отлынуть от работы. Он думал только о том, как остановить кровь.
Варя, окруженная десятками стонущих, поняла, что ее травы — детские игрушки. Она стала машиной по наложению повязок. Бинт, узел, следующий. Бинт, узел, следующий.
Чародейка Лидия стояла посреди этого кошмара, как мраморная статуя. Она никогда не видела ничего подобного. В академии война была теорией, магические дуэли — искусством. А это была грязная, вонючая, отвратительная мясорубка. Запах крови, пота и страха забивал легкие. Крики пронзали мозг. Она видела, как Быков без колебаний отпиливает ногу солдату, который был не старше ее. Она видела, как Варя закрывает глаза очередному умершему.
И тут земля под ее ногами вздыбилась.
Один из камней упал совсем рядом с коровником. С потолка посыпалась труха, одна из балок треснула. Пациенты закричали от ужаса. Лидия инстинктивно вскинула руки, закрывая голову.
И ее магия, вышедшая из-под контроля, взорвалась.
С кончиков ее пальцев сорвались снопы золотых искр. Ящики, стоявшие у стены, задрожали и взлетели в воздух. Инструменты на столе завибрировали.
— А ну, прекрати! — рявкнул на нее Быков, едва увернувшись от летящего ведра. — Ты нам тут сейчас все разнесешь!
Но она не слышала. Она была парализована ужасом. Она зажала уши, пытаясь отгородиться от криков, ее тело тряслось. Она была сломлена.
Быков, вытаскивая очередной осколок из раны, увидел ее состояние. В любой другой день он бы насладился этим зрелищем — сломленная гордыня высокомерной ведьмы. Но сейчас у него не было на это времени. И он увидел не сломленную женщину. Он увидел бесхозный, но мощный инструмент.
— Идиоты! — крикнул он своим интернам. — Работаем дальше!
Он подошел к трясущейся Лидии, грубо схватил ее за плечи и встряхнул.
— Соберись, кукла фарфоровая! Хватит истерить! Твои огненные шары здесь бесполезны! Но ты можешь сделать кое-что еще!
Она посмотрела на него безумными, полными слез глазами.
— Я… я не могу…
— Можешь! — он подтащил ее к столу, где в тазу с грязной водой лежала гора окровавленных инструментов. — Ты можешь нагревать металл? Без огня? Просто магией?
Она растерянно кивнула.
— А воду вскипятить?
Снова кивок.
— Тогда слушай сюда, твое сиятельство, — его голос был твердым и приказным. — Забудь про исцеление. Ты теперь — наша стерилизационная машина. Видишь этот скальпель? Он должен быть раскален докрасна. Видишь этот котел с водой? Она должна кипеть, не переставая. Поняла задачу?
Она смотрела на свои руки, которыми могла призывать молнии. А он просил ее кипятить воду. Это было унизительно. Это было мелко.
И это было единственное, что сейчас имело смысл.
Она посмотрела на гору грязных инструментов, потом на Быкова, который уже вернулся к столу и требовал чистый зажим. Она вытерла слезы. Протянула руку над тазом. Металл в мутной воде начал светиться красным.
Быков обернулся и увидел это. Он ничего не сказал. Просто кивнул. Хрупкий, странный, но жизненно важный союз был заключен посреди ада.
Обновлено: 18.02.2026