Иорвет вышла из коровника на рассвете. В одной руке она держала длинную палку, на которой развевался кусок грязной нильфгаардской рубахи — их импровизированный белый флаг. В другой — маленькую, запечатанную воском склянку со светящимся голубоватым настоем. Она не оглянулась. Просто пошла по раскисшей дороге в сторону холмов, где виднелся дым от костров темерского лагеря.
В коровнике за ее уходом наблюдали, затаив дыхание.
— Она не вернется, — прошипел Лобанов. — Сбежала. Сейчас приведет их всех сюда, и нам конец.
— Она вернется, — тихо сказала Варя, сжимая в руках амулет. — Я верю.
— Я верю, что Быков сделает из тебя чучело, Лобанов, если ты не заткнешься, — процедил Романенко, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры.
Быков молчал. Он стоял у дверного проема, скрестив руки на груди. Он поставил на эту эльфийку все. И теперь от него больше ничего не зависело.
Иорвет прошла около мили, когда на гребне холма появились две фигуры. Арбалетчики. Они вскинули оружие. Она остановилась и высоко подняла палку с флагом. Один из солдат крикнул что-то, чего она не разобрала. Она осталась на месте, не двигаясь. Через несколько минут к ней выехали двое всадников.
— Ты кто такая, остроухая? — спросил старший, коренастый сержант с обветренным лицом. — Заблудилась?
— Я парламентёр, — ровным голосом ответила Иорвет. — Я пришла говорить с вашим командиром. У меня деловое предложение.
Сержант расхохотался.
— Деловое предложение? От белки? Ты нам что, шишки продавать пришла?
— Я пришла продать вам жизнь ваших солдат, — так же спокойно ответила она.
Это сработало. Смех застрял у сержанта в горле. Он смерил ее долгим, подозрительным взглядом.
— Ладно. Пошли. Но если дернешься — нашпигуем болтами так, что на ежа будешь похожа.
Ее привели в центр лагеря. Он был больше и организованнее, чем нильфгаардский. Пахло костром, варевом и мокрой шерстью. Солдаты, увидев ее, начали перешептываться, некоторые открыто хваталиь за оружие. Ее подвели к шатру командира.
Из шатра вышел высокий, уставшего вида мужчина лет сорока, с сединой на висках и шрамом через бровь. Капитан Фалько, как его представил сержант.
— Что это значит? — спросил он, глядя на Иорвет.
— Она говорит, у нее «деловое предложение», капитан, — хмыкнул сержант.
В этот момент капитан присмотрелся к лицу эльфийки. К ее единственному глазу. И узнал. Его лицо окаменело.
— Иорвет, — выдохнул он. Солдаты вокруг ахнули. Имя, которым пугали детей.
— Капитан, — с легким поклоном ответила она. — Рада, что моя репутация меня опережает. Это сэкономит нам время.
— Чего ты хочешь? — голос капитана стал жестким.
— Я пришла не просить, а предлагать, — Иорвет подняла склянку. — В ваших рядах есть больные. У них жар, а скоро появятся бурые пятна на коже. Это чума. Мы, — она сделала паузу, — столкнулись с ней первыми. И у нас есть лекарство.
Капитан недоверчиво посмотрел на склянку.
— Яд. Ты принесла нам яд.
— Если бы я хотела вас отравить, капитан, я бы отравила ваш колодец, а не пришла бы сюда под белым флагом, — усмехнулась она. — Можете проверить. У вас в лазарете наверняка уже есть первый больной. Спросите своего лекаря.
Капитан на секунду заколебался, а затем отдал приказ адъютанту. Через пять минут тот прибежал обратно, бледный как полотно.
— Так точно, капитан. Рядовой Мацек из третьего дозора. Лекарь говорит, болотная лихорадка, но… на груди начали проступать странные пятна.
Глаза Фалько сузились.
— Что вы хотите взамен?
— Мы отрезаны от снабжения. Нам нужны припасы. Два мешка муки, мешок соли, бочонок чистой воды. И, — она снова сделала паузу, — нам нужны алхимические компоненты. Фунт толченого серебра и все запасы королевского аконита, какие у вас есть.
— Это грабеж!
— Это бизнес, капитан. Жизни ваших людей в обмен на мешок травы. По-моему, выгодная сделка. Я оставлю вам этот образец. Дайте его вашему больному. Через шесть часов ему станет лучше. Если я права, к закату вы выставите товар на полпути между нашими лагерями. Если нет… что ж, тогда вы просто потеряете одного рядового. Он и так уже обречен.
Она поставила склянку на землю, развернулась и пошла прочь. Никто не осмелился ее остановить.
Остаток дня в коровнике прошел в тягучем, нервном ожидании. Когда солнце начало клониться к закату, Лобанов, дежуривший на чердаке, закричал:
— Едет! Что-то едет!
Все высыпали наружу. По дороге от темерского лагеря медленно двигалась одинокая повозка, запряженная одной лошадью. На ней не было возницы. Лошадь просто шла сама, направляясь к ним.
Когда повозка подъехала, они увидели в ней мешки, бочонок и несколько ящиков. Все, о чем просила Иорвет. Она вернулась не одна. Она вернулась с победой.
Вечером, когда припасы были перенесены в склад, Быков подошел к Иорвет. Он молча протянул ей ее кинжал в ножнах.
— Ты свое слово сдержала, — сказал он.
Она взяла кинжал и закрепила его на поясе.
— И ты свое сдержи, dh'oine. Когда придет время.
— Сдержу, — кивнул Быков. — А до тех пор… добро пожаловать в команду, консультант.
Обновлено: 23.01.2026