Быков замер, как статуя, с кружкой едкой щелочи в руке. Весь коровник, казалось, затаил дыхание. В наступившей тишине отчаянный крик Вари прозвучал, как удар колокола.
— Черноус, — прошипел Быков, не оборачиваясь. Его голос был опасно спокоен. — Если ты сейчас предложишь мне вылечить его подорожником, я заставлю тебя съесть это ведро с золой. Уйди с дороги.
— Нет! — Варя подбежала и встала между ним и пациентом. Она разжала ладонь. Тусклый, призрачный свет от огнецвета осветил ее бледное, решительное лицо. — Это не подорожник! Это то, о чем говорила Иорвет! Огонь из болота!
Быков перевел взгляд с ее горящих глаз на тускло тлеющий цветок, а затем на кружку в своей руке. С одной стороны — невежество, суеверия и бабьи сказки. С другой — жестокая, но понятная химия. Выбор был очевиден.
— Андрей Егорович, может, стоит… — начал было Левин, который смотрел на щелок в руках Быкова, как на собственное смертное ложе. — Может, стоит хотя бы посмотреть?
— Посмотреть? — Быков криво усмехнулся. — Что я тут увижу, Левин? Магию? Чудесное исцеление? Этой штукой, — он кивнул на цветок, — в лучшем случае можно в темноте дорогу подсвечивать! А эта, — он встряхнул кружку, — убьет грибок. Возможно, вместе с пациентом. Но она, черт возьми, сделает хоть что-то!
— Она сказала, причина в крови! — почти выкрикнула Варя. — Твой щелок выжжет рану, но не убьет хворь внутри!
Слово «кровь» заставило Быкова остановиться. Он вспомнил слова эльфийки. Вспомнил, как сам говорил Левину, что грибок прорастает в кровеносной системе. Его щелок был наружным средством. Варварской хирургией. А что, если…
Он медленно опустил кружку. Подошел к Варе и бесцеремонно выхватил у нее из руки цветок. Поднес его к носу, понюхал. Пахло сыростью и немного озоном, как после грозы. Он отщипнул крошечный лепесток и положил на язык. Вкуса почти не было. Только легкое онемение.
— Не ядовит, — констатировал он. — Уже хорошо. Что еще она говорила? Дословно.
— Сказала… что против гнили из воды поможет только огонь из болота, — ответила Варя.
Быков смотрел на цветок, и в его воспаленном мозгу шестеренки начали вращаться с бешеной скоростью. Химия. Знахарство. Внешнее. Внутреннее. Кислота. Огонь. Гниль в ране. Гниль в крови.
И тут его осенило.
Это была не дилемма. Это был рецепт.
— Идиоты, — сказал он, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на восторг. — Какие же мы все идиоты! Мы пытались выбрать одно из двух, а нужно было использовать оба!
Интерны непонимающе уставились на него.
— Вы что, не видите?! — он потряс цветком. — Это — системное лечение! Оно идет в кровь! Оно убивает грибок изнутри! А это, — он кивнул на ведро со щелоком, — это — наружное! Хирургическое! Оно выжигает некроз и обеззараживает саму рану! Мы не будем выбирать! Мы ударим по этой дряни с двух сторон!
На лице Левина медленно проступило понимание, а затем — гениальная догадка.
— Системный фунгицид в сочетании с топическим каутеризирующим агентом! — пробормотал он. — Андрей Егорович… вы гений!
— Я это и без тебя знал, Левин, — отмахнулся Быков. — За работу! Черноус! Твоя магия. Как это применять?
— Настой, — без запинки ответила Варя. — Растолочь в теплой воде, дать настояться и поить больного.
— Действуй. Левин, со мной. Наш щелок слишком концентрированный. Будем разбавлять. Мне нужен не яд, а дезинфицирующий раствор для промывания. Один к двадцати. Быстро!
Коровник снова превратился в лабораторию. Варя священнодействовала над котелком, готовя светящийся голубоватый настой. Быков и Левин, как два безумных алхимика, отмеряли дозы едкой щелочи, разбавляя ее кипяченой водой. Лобанов и Романенко стояли наготове, чтобы держать пациента.
Через десять минут у них было два лекарства.
— Сначала — настой, — скомандовал Быков.
Варя осторожно, ложечка за ложечкой, влила светящуюся жидкость в горло больному. Тот проглотил, не приходя в сознание.
— Теперь наше, — Быков взял таз с разбавленным щелоком и чистые тряпки. — Размотать повязку.
Они обнажили страшную, почерневшую рану. Быков, не колебася, начал промывать ее раствором. Рана зашипела. Пациент дернулся, но слабее, чем в прошлый раз.
— Перевязать, — бросил он, закончив.
Они сделали все, что могли. Теперь снова оставалось только ждать.
Они сидели вокруг койки, наблюдая за больным. Прошел час. Другой. Никаких изменений. Пациент все так же горел в лихорадке.
— Не сработало, — прошептал Левин, пряча лицо в ладонях.
Но потом Варя, сидевшая ближе всех, наклонилась.
— Смотрите!
Они посмотрели туда, куда она указывала. На краю бурого пятна, на самой границе мертвой и живой ткани, появилась тонкая, едва заметная розовая полоска. Очень бледная, но это была она. Линия обороны. Признак того, что организм перестал сдаваться. Что он начал бороться.
Обновлено: 23.01.2026