Первый умер на рассвете. Солдат, который заболел вторым. Он не кричал. Он просто тихо угас, истекая кровью из носа, рта и глаз. Бурые пятна на его теле слились в один сплошной, уродливый синяк. Когда Лобанов и Романенко выносили его тело в дальний угол коровника, который теперь служил моргом, по рядам раненых пробежал судорожный стон. Страх стал осязаемым. Его можно было потрогать, попробовать на вкус.
— Если мы ничего не сделаем, через неделю здесь останутся только трупы и крысы, — сказал Быков, глядя на своих интернов. Его лицо было серым от усталости и бессонницы. — Поэтому мы сделаем.
Он указал на самый чистый угол коровника.
— Лобанов, Романенко! Очистить это место! Доски, ящики, все, что найдете — отгородить пятачок два на два метра! Это будет наша лаборатория. Наш исследовательский институт.
— Исследовательский институт чего? — пробурчал Лобанов, таща старый верстак. — Дерьма и щепок?
— Именно, — кивнул Быков. — Левин!
Левин, который сидел, обхватив колени руками, и раскачивался, поднял на него безумные глаза.
— Тащи сюда все свои свитки! Все книги, которые ты спас! Ты — наш мозг. Я — руки. И если твой мозг, Левин, в ближайшие сутки не выдаст мне хоть одну завалящую идею, я применю к нему свои руки. Для вскрытия.
Через час импровизированная лаборатория была готова. Это был крошечный загончик, отгороженный от остального хаоса ящиками и старыми досками. Внутри — стол, свеча и Левин, окруженный горой спасенных им книг и свитков. Быков стоял над ним, как тюремный надзиратель.
— Ищи! — приказал он. — «Бурая гниль», «Коровья смерть», «Подкожный некроз»! Любые упоминания! Мне нужны симптомы, инкубационный период, способы передачи! А главное — мне нужно, из чего эта дрянь сделана!
— Но у нас нет микроскопа! Нет реактивов! — заныл Левин. — Как я могу что-то изучить?!
— Ты — ходячий реактив, Левин! — Быков ткнул в него пальцем. — У тебя есть глаза, нос и твой бесполезный, набитый теориями мозг! Это единственное оборудование, которое у нас есть! Так что включай его, или я найду способ сделать это принудительно!
Пока два «ученых» были заперты в своем углу, Варя пыталась делать то единственное, что умела — облегчать страдания. Она ходила между больными, меняла им повязки, поила водой. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной. Ее травы были бессильны против этой хвори.
Она присела рядом с Иорвет, которая так и сидела в своем углу, отстраненно наблюдая.
— Ты сказала, ты видела это раньше, — тихо сказала Варя. — Люди… они выживали?
Иорвет медленно покачала головой.
— Почти никогда. Эта хворь приходит с водой. Гнилой, болотной водой. Она живет в ней.
— Но должно же быть что-то! — в отчаянии прошептала Варя. — Какое-нибудь растение… противоядие…
Иорвет посмотрела на мешочки с травами у Вари на поясе.
— Твои полевые цветы бесполезны. Они лечат симптомы, а не причину. Причина — в крови.
Она помолчала, словно что-то вспоминая.
— Моя бабушка, целительница, говорила, что против гнили из воды может помочь только огонь из болота. Цветок, что горит, но не сгорает.
Варя не поняла. «Цветок, что горит»? Это было похоже на загадку. Но она запомнила.
В лаборатории тем временем царил ад. Левин, переборов отвращение, проводил вскрытие одного из бурых пятен на теле умершего, пока Быков светил ему свечой.
— Ткани… они просто разлагаются, превращаются в желе, — бормотал Левин, его руки тряслись. — Сосуды лопаются. Это не бактерия. Это… это больше похоже на какой-то агрессивный грибок. Или плесень.
— Плесень? — Быков нахмурился. — Как та, что растет на сыром хлебе?
— Гораздо хуже. Она прорастает в кровеносной системе.
Быков взял скальпель.
— Если это грибок, значит, его можно убить. Нужна щелочь. Или кислота. Что-то, что выжжет эту дрянь, но не убьет пациента раньше времени.
— Но что?! — в отчаянии воскликнул Левин. — Любая щелочь в такой концентрации — это яд!
— Значит, будем искать не ядовитую! — Быков начал мерить шагами их крошечный загон. — Думай, Левин, думай! Что у нас есть? Грязь, солома, вода, крысы… твои дурацкие книги! Должен быть какой-то крестьянский способ! Как они борются с плесенью в погребах?!
— Известью… — пролепетал Левин. — Гашеной известью.
— Гениально! — саркастически воскликнул Быков. — Давай напоим их известью, и они умрут с идеально чистыми желудками! Думай дальше!
Левин лихорадочно перелистывал страницы старого травника, который он когда-то конфисковал у Вари. Его палец замер на одной из страниц.
— Тут… тут есть упоминание… — пробормотал он. — «Древесная зола». Пишут, что ее щелок используется для остановки гниения и выведения паразитов. Это… это абсурд, это знахарство…
— «Знахарство» нам только что спасло одного солдата, Левин, — прервал его Быков. — А «наука» чуть не оттяпала ногу симулянту. Так что читай мне про свое знахарство. Громко. И с подробностями.
Обновлено: 23.01.2026