Эльфийка смотрела на Быкова долгим, изучающим взглядом. Она видела перед собой не солдата, не палача. Она видела усталого, грязного человека с руками хирурга и глазами, в которых не было ни капли лжи — только отчаяние и профессиональное упрямство. Она перевела взгляд на миску с горячей похлебкой, на чистые бинты. Ее желудок свело от голода, а плечо горело тупой, ноющей болью.
— Почему я должна тебе верить? — спросила она уже на всеобщем, ее голос был низким и мелодичным, несмотря на хрипоту.
— Потому что я не прошу тебя спасать моего солдата, — ответил Быков. — Я прошу тебя помочь мне спасти моего пациента. Для тебя он враг. Для меня — кусок мяса с гниющей конечностью, который я обязан починить. И если для этого мне нужно заключить сделку с тобой, я ее заключу. А если придется заключить сделку с дьяволом — я найду его и поторгуюсь.
Эта циничная честность, лишенная всякого пафоса, подействовала на нее сильнее, чем любые уговоры или угрозы. Она впервые видела человека, который говорил на языке, близком ей — языке прагматизма.
— Подойди, — сказала она. — И покажи мне свои руки.
Быков, не колеблясь, шагнул вперед и протянул руки ладонями вверх. Она внимательно осмотрела их: коротко остриженные ногти, мозоли от инструментов, шрамы от порезов. Руки человека, который всю жизнь работал.
— Хорошо, — кивнула она. — Я расскажу. Но сначала — еда.
Она жадно набросилась на похлебку. Быков дал знак Романенко, и тот, осторожно приблизившись, начал разматывать грязную повязку на ее плече. Рана была глубокой, края воспалены.
— Вытащили наконечник? — спросил Быков.
— Вырвали, — процедила она, не отрываясь от еды. — Вместе с куском плоти.
— Что ж, по крайней мере, не оставили гнить, — прокомментировал Быков. — Романенко, обработай мазью и перевяжи. Чисто.
Пока Романенко выполнял приказ, эльфийка закончила с едой. Она выглядела немного лучше, в ее глазах появился живой блеск.
— Гниль от укусов трупоедов, — сказала она, глядя на Быкова. — Обычные прижигания и промывания не помогут. Их слюна содержит яд, который разлагает плоть изнутри. Вы называете это гангреной, мы — серой коррозией.
— И как вы ее останавливаете? — спросил Быков.
— Огонь и холод, — ответила она. — Но не так, как делаете вы. Вам понадобится серебро. И мох.
— Какой мох? — подалась вперед Варя. — Белый? Болотный?
Эльфийка испепелила ее взглядом.
— Тише, Черноус, не спугни, — прошипел Быков.
— Вам нужен пепельный мох, — продолжила эльфийка. — Он растет только на старых, обожженных молнией ивах. Он серого цвета, похож на пыль. Сам по себе он бесполезен. Но если его смешать с толченым серебром…
— Серебром? — удивился Левин. — Но это же не алхимия!
— Заткнись, Левин! — рявкнул Быков. — Продолжай.
— Смесь нужно развести до состояния пасты. Но не водой. Нужен сильный кислотный раствор.
— Кислота? Где я тебе ее возьму?
— У вас есть муравьи? Большие, рыжие, лесные муравьи?
— Полагаю, этого добра в любом лесу навалом, — кивнул Быков.
— Найдите большой муравейник. Разворошите его. Соберите муравьев и их яйца. Много. Раздавите их. Жидкость, которую они выделяют для защиты, — это то, что вам нужно. Муравьиная кислота.
Интерны слушали, открыв рты. Это было похоже на рецепт из ведьминской поваренной книги.
— Когда паста будет готова, — продолжала она, — вы должны сделать вот что. Раскалите докрасна серебряный нож…
— Где я возьму серебряный нож? — вздохнул Быков.
— Возьми серебряную монету и расплющи ее молотом. Раскалите его, вскройте рану до самой кости, вычищая всю гниль. А затем, пока рана еще дымится от жара, немедленно набейте ее холодной пастой из мха и серебра. Она запечатает плоть и убьет яд. Будет больно. Очень. Если твой солдат выживет, он будет жить.
Она закончила и откинулась на стену, уставшая.
Быков молчал, переваривая информацию. Это было безумие. Полное, антинаучное, дикое безумие. Но в этом безумии была своя извращенная логика. Прижигание, антисептик (серебро), химическое воздействие (кислота). Это было варварство, но варварство методичное.
— Хорошо, — сказал он. — Я понял.
Он повернулся к своим подчиненным, в глазах которых стоял ужас.
— Итак, у нас новый план. Черноус, ты у нас травница. Отправляешься в лес искать дохлую иву и серый мох.
— Одна? В лес? — испугалась Варя.
— Лобанов пойдет с тобой. Будешь ее охранять от белок. И тащить мешок с мхом.
— А муравьи? — пискнул Левин.
— А муравьи, Левин, — Быков хищно улыбнулся, — это твоя задача. Ты у нас энтомолог-любитель. Возьмешь ведро и лопату. И пока не наберешь полное ведро злых, кусачих муравьев, обратно не возвращайся.
— Но… они же… кусаются! — залепетал Левин.
— Конечно, кусаются! А ты как думал? Может, они тебе сами в ведро строем зайдут?
— А я? — спросил Романенко.
— А ты, Романенко, ищешь серебро. Обыщи Купитмана. Если не найдешь — вырви у него серебряные зубы, если они у него есть. Мне нужен материал для скальпеля. Всем все ясно? Выполнять!
Интерны, пошатываясь, вышли из изолятора. Их ждал самый странный и унизительный квест за всю их жизнь.
Быков остался с эльфийкой наедине.
— Спасибо, — коротко сказал он.
Она лишь молча кивнула, глядя на свою чистую повязку. Она не знала, правильно ли поступила, но впервые за долгое время почувствовала что-то, кроме ненависти. Уважение. К врачу.
Обновлено: 23.01.2026