— Привет, Рёко-тян, — раздался за спиной голос.
Рёко обернулась и подняла глаза на незнакомку.
— Ты кто? — спросила она, по-детски протянув «ты».
— Подруга твоих родителей, — ответила девушка.
Это была девушка-подросток с длинным хвостом. Она почему-то казалась знакомой…
Рёко уставилась на девушку, ожидая, когда та назовётся.
— Ох, я бы на твоём месте не доверяла этому лицу, — сказала девушка. — Имя тоже не настоящее. Можешь не стараться.
Рёко сморщила нос.
— Подозрительно, — сказала она.
В мире, где насильственная преступность практически отсутствовала, а личные улучшения блокировали мышцы при любой попытке насилия, детей всё равно учили с подозрением относиться к незнакомцам. В конце концов, не все преступления совершаются с применением силы.
Девушка рассмеялась.
— Пожалуй, что так, — сказала она. — Твоя мама тебя хорошо научила.— Эй, стойте! — крикнула женщина неподалёку.
Учительница начальных классов протолкнулась сквозь гомонящую толпу детей, забиравшихся в ожидающие их транспорты.
Она преградила дорогу девушке-подростку.
— Школьная система наблюдения не подтверждает, что вам разрешено её забирать, — заявила учительница, чуть ли не ткнувшись ей в лицо.
— Взгляните на меня, — сказала девушка, указывая на своё лицо.
Учительница нахмурилась и подчинилась. Её суровое выражение лица немного смягчилось, но она покачала головой.
— Разрешения у вас всё равно нет, — сказала она. — Мне придётся спросить её родителей.
— Послушайте, — девушка подалась вперёд. — Можно вас на пару слов?
Учительница нахмурилась, но согласилась, жестом велев Рёко оставаться на месте.
— Жди здесь, — сказала она.
Рёко с любопытством наблюдала, как они отошли в угол для разговора.
Прошло много времени — так много, что все остальные дети уже сели в транспорт, а Рёко заскучала и начала бесцельно кружиться на месте, — прежде чем они вернулись.
— Лучше бы вам не лгать, — предупредила учительница. — Если понадобится, я без колебаний вызову власти.
— Я и не лгу, — заверила её девушка. — Просто хочу провести с ней немного времени. Вот и всё.
Она подняла руки, показывая, что не причинит вреда.
— Я буду следить, — предупредила учительница.
— Пойдём, Рёко-тян, — сказала девушка, протягивая руку.
— Кто вы? — спросила Рёко.
— Я же сказала, я — подруга твоих родителей, — ответила девушка. — Просто хочу с тобой подружиться.
Рёко на мгновение задумалась, а затем взяла девушку за руку. Что плохого может случиться?
— Спасибо, Рёко! — весело сказала та. — А теперь пойдём, посидим вон на той скамейке!
Когда они уселись, девушка, чтобы задобрить её, предложила печенье с шоколадной крошкой. Рёко молча впилась в него зубами, пока та говорила.
— Ты такая милая девочка, — сказала девушка-подросток. — Вылитая Накасэ-тян.
— Угу, — промычала Рёко, сосредоточившись на печенье.
— Послушай, Рёко, — сказала девушка. — Ты когда-нибудь видела такое?
Рёко посмотрела на руку девушки — и выронила печенье прямо на землю.
— Самоцвет души! — воскликнула она. — Вы — волшебница!
— Ага! — подтвердила та.
— Ух ты! — с внезапным восторгом выдохнула Рёко. Для девочки её возраста встреча с волшебницей была сродни встрече с принцессой и супергероиней в одном лице — с той лишь разницей, что однажды у тебя был призрачный шанс самой стать такой же.
— Можно потрогать? — спросила она.
Девушка покачала головой.
— Прости, — сказала она. — Самоцвет души волшебницы слишком драгоценен, чтобы его трогать.
Рёко серьёзно кивнула. Это было логично.
— А вы можете показать мне немного магии? — попросила она.
Девушка задумчиво приложила палец к щеке.
— Думаю, можно, — наконец сказала она.
Рёко подалась вперёд, когда девушка встала. Подружки обзавидуются, когда она им всё расскажет!
Девушку на мгновение окутала ослепительная фиолетовая вспышка, а затем её одежда сменилась на изысканный фиолетовый костюм волшебницы.
Он был кружевной, с пуговицами, а её самоцвет души сиял яркой шестиконечной звездой у основания шеи.
Рёко лишь заворожённо смотрела. Костюм был того же цвета, что и у Акэми Хомуры, но гораздо круче.
В руках девушка держала большой деревянный лук.
— Это составной лук, — объяснила она, целясь в небо и материализуя стрелу из воздуха.
Она выстрелила, и стрела взмыла ввысь, мимо прозрачных труб и зданий, а затем взорвалась сияющей фиолетовой вспышкой, похожей на фейерверк.
«Рёко», — вспыхнуло в небе.
Рёко, которая спрыгнула со скамейки, чтобы лучше видеть, восторженно захлопала в ладоши.
— Вот это да! — повторила она. — Не могу дождаться, когда вырасту и стану такой же, как вы!
Вместо того чтобы обрадоваться комплименту, девушка резко нахмурилась, но тут же пришла в себя; её лук и костюм почти мгновенно исчезли.
Она покачала головой, и в её голосе внезапно появилась та «серьёзность», что иногда бывает у взрослых.
— Я знаю, это круто, — сказала она. — Но ты должна слушать своих родителей, прежде чем заключать какие-либо контракты, хорошо? Я серьёзно.
Рёко раздражённо нахмурилась. Все так говорили.
— Наверное, не смогла удержаться и похвасталась, — сказала девушка, улыбнувшись своим мыслям.
Затем она наклонилась, оказавшись на одном уровне с Рёко. Рёко заглянула ей в глаза, а она — ей в ответ.
— Я принесла тебе подарок, — сказала девушка, показывая что-то в руке.
К этому моменту Рёко была окончательно покорена и без колебаний взяла его.
— О-о-о, — прошептала она, держа браслет в обеих руках.
— Слушай, Рёко, — сказала девушка, погладив её по голове. — Очень важно, чтобы ты держала всё это в секрете, включая браслет. Особенно от родителей.
— Почему? — спросила Рёко, надевая слишком большой для неё браслет на запястье.
— Это очень важно… — произнесла девушка, её голос растворился, а мир поплыл…
— …чтобы она ничего из этого не узнала! — громко воскликнула её бабушка, заставив Рёко, подслушивающую за дверью, вздрогнуть.
Рёко посмотрела вверх, поражаясь, какой огромной казалась дверь.
— Но почему? — спросил отец Рёко. — Почему она не должна знать?
— Эта семья уже достаточно потеряла из-за этих проклятых инкубаторов, — сказала пожилая женщина. — Последнее, что нам нужно, — это чтобы у неё перед глазами был чёртов пример для подражания. Нет. Нельзя просто так исчезнуть на сто лет, а потом вернуться домой, будто ничего не произошло!
— Ты несправедлива, — сказал отец Рёко. — У неё были веские причины.
— Вы оба, успокойтесь, — произнёс дедушка. — У нас маленькая гостья.
Звук шагов, затем дверь распахивается, и подслушивающая Рёко, споткнувшись, падает…
***
Рёко резко проснулась, ахнув.
«Что это, чёрт возьми, было?» — подумала она мгновение спустя.
Она дотронулась до лба. Он был влажным от пота.
10:30:16, — подсказал её внутренний хронометр.
Она лежала в кровати, уставившись в потолок и борясь с головной болью и изнуряющей усталостью, которые всегда сопровождали пробуждение вне привычного режима сна.
Рёко очень, очень давно не вспоминала о той фиолетовой волшебнице, хотя именно с неё и началось её тихое увлечение этой темой. Это было детское воспоминание, о котором она, и вправду, никогда не рассказывала родителям.
Но вторую часть сна… она совсем не помнила. Что это, чёрт возьми, значило?
Рёко вздохнула. Без огромных усилий ей снова не уснуть, хотя по её меркам она и не проспала полную ночь.
С трудом поднявшись с кровати, она сунула ноги в любимые тапочки-зайчики. Надо бы взять их с собой, подумала она. Наверняка в багаже разрешено провозить несколько личных вещей.
Она остановилась перед своим столом. По её мысленной команде верхний ящик выдвинулся, и внутренние органайзеры стола представили ей именно то, что она искала.
Она взяла браслет, разглядывая его на свету. Довольно простой, но сделанный так, чтобы понравиться ребёнку. Даже спустя столько лет он всё ещё мягко светился — обыденное применение фантастических технологий. Внешнюю поверхность украшал рисунок: стилизованная падающая звезда, огибающая край.
«Эмблема MSY», — поражённо подумала Рёко. Раньше она этого не замечала.
Мгновение спустя она надела его. Теперь он сидел идеально.
Роясь в шкафу в поисках одежды, она перебирала воспоминания. Её память о фиолетовой волшебнице была совсем детской. Она помнила яркие моменты, имя «Рёко», написанное сверкающими искрами в небе, но другие детали, всплывшие во сне, — ничего из этого она раньше вспомнить не могла.
«Кто она, чёрт возьми, такая? — подумала Рёко. — Что за человек может спокойно носить чужое имя?»
А та часть сна, что была после… Это было наяву? У неё почти не осталось воспоминаний о бабушке. Она была слишком маленькой…
Её воспоминания о бабушке, как правило, были очень конкретными, и этого она раньше никогда не припоминала.
Рёко нахмурилась, натягивая штаны. Если она когда-нибудь снова встретит эту женщину, то задаст ей несколько вопросов. Может, та на них ответит, в отличие от её родителей.
Ну, во всяком случае, у неё была голосовая почта.
Она прослушала её, надевая рубашку.
— Мне очень жаль за вчерашнее, — раздался в её голове голос Симоны. — Я просто была немного удивлена, вот и всё.
«Удивлена, — сухо подумала Рёко. — Ну, можно и так сказать».
— Я хочу загладить свою вину, — продолжала девушка. — Так что я подумала, может, мы вчетвером могли бы что-нибудь придумать. Сходить на то кино, на которое тебя приглашали, например.
«Ого, точно», — подумала Рёко. Она совсем про это забыла. Что ж, по крайней мере, она избежала того свидания, причём самым решительным из всех возможных способов.
— Хотя я не знаю, — возразила Симона. — Думаю, ты, возможно, захочешь сама сказать остальным. Так что я оставлю это тебе, прежде чем что-либо предприму.
«Хорошо», — подумала Рёко.
Она мысленно составила утвердительный ответ, а затем ещё одно, очень расплывчатое, сообщение для других подруг. К телефонным разговорам она была не готова, поэтому ограничилась лишь текстовыми сообщениями.
— Доброе утро, Рёко, — поприветствовал её дедушка, когда она вышла в общую комнату.
— Доброе утро, — ответила она, зевая и оглядываясь.
Отца, по-видимому, не было, но мать уже проснулась после своего утреннего сна и стояла наготове у стойки.
— Я вызвала техника, пока ты спала, так что можешь нормально позавтракать, — сказала она, ставя на стол миску риса, маринованные овощи и тарелку мисо-супа. — Не то чтобы нам теперь будет не хватать квот. Не с двумя членами семьи в армии.
Не зная, как на это ответить, Рёко предпочла смущённо улыбнуться и сесть на своё место.
Пока она ела, мать и дедушка сидели и смотрели на неё с пугающей пристальностью, словно она могла ткнуть в себя палочками для еды, если они не будут на неё пялиться.
— Я вот думаю, — сказала Рёко, осторожно переводя взгляд с одного на другого. — Теперь, когда всё это случилось, есть ли… эм…
Она запнулась, обдумывая, как бы это сформулировать. Дело в том, что она всегда чувствовала, что семья что-то от неё скрывает. Теперь, когда она технически стала взрослой, может, они станут разговорчивее.
— Вы что-нибудь от меня скрываете? — наконец спросила она. — Что-то связанное с вашей работой, может быть? Что-нибудь, что может иметь отношение к делу? Я знаю, есть законы о том, что можно рассказывать девочкам моего возраста.
Она сомневалась, что, если что-то и скрывалось, то дело было в законах, но это был способ дать им сохранить лицо.
Мать и дедушка переглянулись.
— Не скажу, что ничего нет, — сказал дедушка. — Но ты, вероятно, и так скоро всё узнаешь. Сейчас не лучшее время для объяснений.
— Верно, — согласилась мать.
— Меня такое не устраивает, — сказала Рёко, сделав взгляд суровым.
Дедушка пожал плечами, полностью проигнорировав её попытку изобразить гнев, которого она не чувствовала.
Рёко вздохнула. Всегда так. Её это уже даже не задевало.
Нахмурившись, она принялась читать сообщения — в частности, тонну военных сообщений, осевших в её почтовом ящике прошлой ночью. Уставившись в пространство, она позволила словам впечататься в свою память.
Сперва она прочла то, что было помечено как особо важное.
Итак, на 13:00 у неё назначена встреча для первичного инструктажа и получения снаряжения в местном отделении MSY. Это она уже знала.
Следующее сообщение было кратким руководством по использованию кубов горя, в котором говорилось, что ей придёт набор из трёх штук через семейный слот доставки ровно через три и шесть дней после заключения контракта. Далее утверждалось, что стандартное базовое потребление составляет примерно один куб в три дня, но, как новобранец, она получит больше в качестве меры противодействия вероятному эмоциональному потрясению. Новобранцам предписывалось стараться сохранять максимальное спокойствие и обращаться к ближайшей наставнице, офицеру-вербовщице или волшебнице за объяснениями.
Также ей советовали не стесняться запрашивать больше кубов, поскольку допускать осквернение самоцвета, даже незначительное, крайне опасно, и что ей предоставят упаковку, чтобы она могла возвращать кубы горя, как лишние, так и использованные, через тот же слот доставки. Было крайне важно, чтобы она сама обращалась с кубами и не позволяла гражданским прикасаться к ним, поэтому, если её не будет дома для получения доставки, необходимо оставить инструкции…
Рёко перешла к следующему сообщению.
Это было официальное приветствие от военных, полное патриотической накачки и тому подобного. Оно призывало её внимательно прочитать все сообщения и при необходимости обратиться за дополнительной информацией к своей наставнице или местному офицеру связи. Этим офицером, как она отметила, была Патриция, хотя вряд ли это имело значение. В сообщении также не забыли проинформировать её обо всех фантастических привилегиях и льготах, которые её ждут как военнослужащую.
Затем, что было несколько интереснее, шло приветственное сообщение от MSY. В нём сообщалось о привилегиях, которые даёт членство, включая весьма приятное дополнительное пособие в квотах, а также о её обязанностях — ожидалось, что она будет голосовать на выборах, по требованию выступать в качестве присяжной или члена трибунала в Суде преступлений души и так далее. Сообщение содержало головокружительный список ссылок на дополнительные ресурсы для ознакомления: о выдвижении своей кандидатуры на выборах, о культурных традициях, внутренних памятных датах и прочем, и прочем.
Следующее сообщение спрашивало, чувствует ли она, что в её жизни достаточно смысла, и приглашало посетить проповедь в местной Церкви Надежды, которая, по счастливой случайности, была ещё и главным храмом, где часто можно было увидеть выступление вдохновляющей Сакуры Кёко… Она удалила его. Не в обиду Кёко, но ей это было неинтересно.
Хотя, если подумать, ни Кёко, ни другие девушки с ней не сказали на эту тему ни слова, хоть и почти наверняка все они были связаны с Церковью.
Интересно.
А сообщения всё шли и шли. Было краткое руководство по военному протоколу. Информационная справка о распределении квот, конвертации в местную колониальную валюту и инвестиционных возможностях, которые она при желании могла бы использовать в колониях. Интересное руководство по уровням допуска, из которого она узнала, что теперь у неё первый уровень допуска. Список местных волшебниц и других недавних новобранцев на случай, если она захочет пообщаться или задать вопросы, — в нём содержалось приглашение на какую-то встречу позже. Информативный обзор юридических и практических последствий эмансипации.
Пожалуй, самым забавным было сообщение с пометкой «Важное сообщение о здоровье». В нём утверждалось, что «вопреки распространённому мнению, статус волшебницы никак не влияет на способность забеременеть, и дальнейшее функционирование контрацептивных имплантатов ожидаемо и нормально. Не следует предпринимать попыток отключить имплантаты». Это сообщение сопровождалось предостережением: «Хотя мы понимаем, что будет трудно находиться вдали от дома месяцами, легкомысленное использование магии, как и всегда, крайне не рекомендуется».
На этом моменте Рёко пришлось приложить усилия, чтобы сохранить серьёзное выражение лица.
Сообщения продолжались, пока Рёко не почувствовала, что оцепенела, пытаясь их все обработать. Извинившись перед родными, она не сдвинулась с места и даже пообедала за тем же столом, машинально отправляя еду в рот палочками. Семья наблюдала за ней с многозначительными выражениями на лицах.
Наконец, она остановилась, не дойдя до сообщения, в котором подробно описывались реконфигурации сетки и модификации улучшений, которые ей предстояло пройти. Время поджимало, а сообщение было длинным.
Она решила, что и так скоро всё узнает.
Она встала, попрощалась с ними и отправилась на встречу.
Обновлено: 08.04.2026