Крик, раздавшийся посреди ночи, разбудил Шушоу.
Сперва ей показалось, что это продолжение сна, в котором кричал её отец. Шушоу находилась в своём доме, окружённом решётчатым забором, и пристально смотрела на усаженную кустарником аллею в близлежащем саду.
Крики её отца доносились из тщательно ухоженной рощи. На него кто-то напал.
«Я должна спасти его», – думала про себя Шушоу, но, куда бы она ни направилась, ей преграждал путь решётчатый забор. Девушка не могла выйти наружу.
«Нужно спешить», – металась она с нарастающим нетерпением. Но Шушоу не удавалось найти ни проходов, ни дверей. Ругая этот забор на чём свет стоит, отчасти она была этому рада. Невозможность прийти на помощь означала, что ей не придётся видеть, как умирает её отец.
Шушоу вцепилась руками в металлическую решётку. Ей хотелось плакать и кричать, но она не могла сделать ни того, ни другого.
Затем она окончательно проснулась и поняла, что это был сон. Но ей не довелось почувствовать облегчения. Мгновением позже она осознала, что произошло нечто более страшное. Когда девушка открыла глаза и попыталась резко встать, то обнаружила, что ей закрыли рот и крепко сжали руки.
«Что это значит?..» Долго об этом думать ей не пришлось. Ответ последовал тут же, в виде громких прерывистых криков. Шушоу оказалась прижата к суугу. Бросив беглый взгляд в сторону, она увидела лицо Рико. Это он её держал.
В темноте она с трудом различила тревогу на его лице, а также обнажённый меч в правой руке. Он напряжённо взглянул через плечо. Шушоу не могла понять, что происходит, за исключением криков переполошённых людей.
Она изо всех сил хотела увидеть как можно больше, но Рико мягко прошептал ей на ухо:
– Успокойся. Ты помнишь, что тебе сказал Ганкью?
Она посмотрела на него и кивнула.
«Оставайся с караваном», – вот, что он ей сказал. «Как бы тебе ни хотелось, не ходи в лес. Если увидишь перед собой чью-то тень, не поднимай глаза. Быстро беги к ближайшему дереву. Когда появляются йома, нужно прятаться под деревом или возле кустарников, при этом не двигаться и не издавать звуков. Эти твари не обладают хорошим зрением. Прислонившись к стволу, можно остаться незамеченным. Если дерево пахучее и ты не будешь делать резких движений, то они не учуют тебя, пока не подойдут ближе».
Шушоу хорошо это помнила, за исключением указания не поддаваться страху.
Всё, что она могла расслышать, это крики, лошадиное ржание и возгласы о том, что необходимо кого-то поймать. Но что бы это ни было, она не понимала, в чём дело, и эта неизвестность пугала ещё больше. Было бы лучше, если бы Шушоу спала. Тогда она смогла бы проснуться, когда всё уже закончилось.
Прижимаясь щекой к суугу, она гнала от себя чувство тревоги и досады. Сейсай был очень спокоен, будто спал, его отличало лишь учащённое дыхание. Похоже, он тоже знал, что нужно делать в подобной ситуации.
Девушка закрыла глаза и погрузилась в себя. Наконец, плач и крики сменились радостными возгласами. Рико ослабил руки.
«Всё кончено. Но что это было?» – Шушоу нерешительно открыла глаза и попыталась взглянуть на поляну через плечо Рико. Тут же рядом раздался голос Ганкью.
– Мы уезжаем! Быстрей! Шевелитесь! – закричал он, прибежав со стороны поляны. По какой-то причине от него исходил резкий и неприятный запах. Алое зарево костра освещало поляну. Но оно было недостаточно ярким, чтобы что-то разобрать, кроме суетящихся людей.
– Ганкью, что происходит?
– Я сказал быстрей! – рявкнул он.
Мужчина набросил седло на хаку, пристегнул дорожные сумки, всегда собранные и готовые к отъезду, и накинул кожаную сумку через плечо. Затем он разорвал своё пончо, перевязал им руки и сел верхом на своего киджу. Чуть позже Рико и Шушоу запрыгнули на спину Сейсая.
– Вперёд, – сказал Ганкью тихим голосом и хаку двинулся в путь. Сейсай последовал его примеру без каких-либо команд.
– Прочь с дороги! – закричал охотник.
Путешественники, суетящиеся на поляне, бросились врассыпную. При этом лица одних людей выражали страх, других – оцепенение, остальные были поражены. Неподалёку виднелся силуэт какой-то птицы размером с небольшую гору. Она лежала на земле и не двигалась.
– Рико, что-то произошло? – спросила Шушоу, обхватив его за его спину.
Рико взглянул на неё. В лунном свете она разглядела его слабую улыбку, и это помогло ей почувствовать себя лучше. Его добросердечность обнадёживала.
– Да, похоже на то.
– Йома?
– Возможно, – кратко ответил он и повернулся к Ганкью, скачущему рядом с ним. – Мы не должны останавливаться?
Ганкью кивнул. В это же время рядом с рощей раздался человеческий крик. На поляне внезапно появились и другие всадники с уже собранными вещами, двое киджу впереди, остальные неслись следом за ними. Наблюдая за этим внезапным побегом, другие путешественники в недоумении разбегались в стороны.
Кто-то закричал им вслед:
– Эй! Куда вы собираетесь?
Ответ последовал не от Ганкью, а от одного из всадников, замыкающего строй:
– Мы уезжаем. Как только запах крови разнесётся по ветру, сюда сбежится множество йома.
У вопрошавшего тут же отвисла челюсть, и он с оглушительным визгом бросился собирать свои вещи.
Постепенно из каравана выделился многочисленный отряд людей, следующих друг за другом спешным шагом. Только когда пламя огня исчезло из виду, и смолкли людские голоса, они замедлили шаг, но не прекратили движение.
– Ганкью, что нам делать? Разве йома не охотятся по ночам? – хотя Шушоу пыталась сохранять спокойствие, она не смогла сдержать дрожь в своём голосе.
– Всё будет хорошо, – ответил не Ганкью, а всадник, поравнявшийся с суугу. – Они метят свою территорию и, как правило, делают это в одиночку. У нас будет немного времени, прежде чем тут объявятся другие йома.
– О, правда?
Тот кивнул. Это был крупный мужчина, за спиной которого висел большой меч.
– Что более важно. Кто твой шуши? Это он?
– Шуши?
Рико возразил:
– Не я, а парень на хаку.
– Понимаю, – сказал мужчина. Он на своём рокушоку, киджу, напоминающем помесь тигра и лошади, объехал суугу и приблизился к Ганкью.
– Рико, что значит шуши?
Он оглянулся на Шушоу и остановил Сейсая:
– Тебе ведь безопасней впереди, верно?
Сидеть сзади, прижавшись к его спине, ей было неудобно. Поэтому она сразу встала из седла, а Рико вытянул спину вперёд. Шушоу села между рук мужчины, держащими поводья, что дало ей хороший обзор и возможность не переживать о том, кто приблизится со спины.
– Шуши – охотники на киджу, – сказал Рико, неторопливо направляя вперёд Сейсая. – Парней вроде Ганкью называют смертельными охотниками только несведущие. Они же называют себя шуши.
– Ганкью говорил, что он – смертельный охотник.
– Ну, это для тебя. Если охотники вместо трофеев возвращаются с останками своих товарищей, то они вряд ли станут так о себе говорить. Это насмешка, а не обращение к равному.
– Эх, – Шушоу взглянула на Ганкью.
– Существуют шуши, гоуши и шумин.
– Шумин? Чем они отличаются от шуши?
– Ты ведь видела странствующих артистов, Шушоу. Знаешь, почему их называют сюсей?
– Ну, эм, я слышала, это потому, что их паспорта красного цвета.
Рико кивнул, а Шушоу продолжила:
– Странствующие артисты, кочевники и торговцы, путешествующие по различным королевствам без определённого места жительства известны как сюсей из-за своих красных паспортов.
– Есть ещё кое-что, – сказал Рико с улыбкой. – Если ты потеряешь свои документы, то можешь сообщить об этом местным властям и получить временный паспорт, так? Временные паспорта помечают красной полосой. Изначально они назывались сюсей. Позже это определение стало применяться ко всем, кто ведёт странствующий образ жизни и не имеет постоянного адреса. Одно время они были также известны как шумин.
– О...
– Среди этих кочевников есть охотники на киджу. Лучших среди них называют шуши. Люди вроде Ганкью, охотящиеся в Жёлтом море, являются самыми уважаемыми представителями шумин.
– Правда? Тогда что на счёт гоуши?
– Стражники это тоже шумин. И они тоже путешествуют в Жёлтом море, но зарабатывают тем, что нанимаются к приезжающим сюда людям. Среди шумин шуши пользуются большим уважением, чем гоуши, в которых видят лишь наёмников.
– Значит, статус шуши выше, чем гоуши.
– Шумин также известны как коумин. Вообще-то, они называют себя коуши-но-тами, что означает принадлежность людей к красному и жёлтому. В душе они считают себя детьми Жёлтого моря. Поговаривают, что много лет назад их паспорта были жёлтыми. Но поскольку жёлтый – это цвет кирина, то подобный обычай мог быть упразднён из уважения. Или просто запрещён.
– Неужели, – задумчиво произнесла Шушоу.
В этот момент голоса людей, следующих позади, наконец-то достигли их.
Обновлено: 15.02.2026