Норитоси Камо уже давно смирился с тем, что он далеко не идеал.
Даже стремясь к роли образцового наследника – выдержанного, дисциплинированного, бесконечно вежливого с высокопоставленными лицами и способного поддержать беседу с чужаками, – он отчетливо видел работу механизмов под этой маской.
Клан Камо, как и все остальные, держался на политике, родословных и тихих смертях, которые считались необходимыми. Те же, кто не приносил пользы, не укреплял род или не способствовал балансу сил, в глазах старейшин превращались в некое подобие скота, который заменяли наемными слугами или младшими членами семьи. Значение имели только врожденные техники и те, кто их унаследовал.
Жестокая необходимость, когда альтернативой было вымирание.
Он ненавидел эту реальность. И надеялся – возможно, по глупости, – что когда станет главой клана, сможет изменить ее хотя бы на йоту. Он мечтал о будущем, где таких людей, как его мать, не выбрасывают за ненадобность, где у семей есть право на жизнь и где ее примут обратно в клан, а не выставят за порог.
В нынешние времена капля тепла была жизненно важна для будущего, для помощи как магам, так и обычным людям. И все же, вопреки этому желанию, Норитоси понимал необходимость относиться к людям как к боевым единицам. Он принимал это, хотя это знание и скребло по душе, точно песок под кожей.
Магическое общество существовало для защиты человечества от проклятий – это было очевидно. Но лишь недавно, после знакомства с Куроки Нисимией, Норитоси начал понимать, что оно существует еще и для того, чтобы защищать человечество от магов.
Куроки по всем мыслимым меркам подходил под описание монстра. Хуже того, кланы не закрывали на это глаза: каждая родословная отслеживалась, а все вариации врожденных техник каталогизировались. Любая аномалия, способная изменить баланс сил, ценилась выше миллиона безымянных жизней, и кланы прилагали огромные усилия, чтобы сохранить сильнейшие черты.
Норитоси даже знал нескольких членов Консервативной фракции, у которых было по нескольку жен, если их врожденная техника была достаточно мощной.
Сатору Годзё был высшим доказательством того, что система работает как надо: столетия тщательной селекции и направленной эволюции в итоге принесли свои плоды. Куроки же, напротив, был мутацией. Отклонением, но все же плодом исправно работающей системы.
Сын американского аутсайдера и женщины, чей род медленно угасал, теряя значимость... и от этого союза явился он. Мальчишка с заиканием и странным взглядом, которого поначалу списали со счетов как потенциального союзника или просто незнакомца, пока он не сошелся в схватке с этой природной аномалией по имени Тодо.
Тодо, по крайней мере, был безумен в понятной для Норитоси манере. В его сумасшествии было что-то человеческое, даже если его шумное поведение порой невыносимо раздражало. Тодо был прозрачен, в чем-то даже предсказуем. В Куроки же ничего подобного не было.
Его жестокость проявлялась в каждом спарринге и была куда страшнее, чем пренебрежение Тодо к более слабым противникам. Сражаясь с Тодо, ты рискуешь отправиться в нокаут; сражаясь с Куроки – рискуешь сломать конечность или сломать ее ему. Даже учителя старались держать его особняком именно по этой причине.
Ноги Норитоси все еще ныли, пока он сидел за обедом, провожая взглядом Куроки и его сестру. Те пересекали территорию кампуса, возвращаясь из поездки, в которую отправились вчера вечером. Боль была тупым напоминанием о том, с какой легкостью этот мальчишка его сломал.
Сведения уже дошли до клана Камо через тех немногих шпионов, что были у них в семье Нисимия, но большая часть информации была либо намеренно искажена, либо раздута. Получить достоверные данные из поместья клана было трудно, если бы не поразительная неосведомленность стариков о том, как легко сейчас взломать телефон или записать звук вокруг.
Тем не менее, несмотря на фрагментарность картины, один факт оставался неизменным, укрепляя мнение Норитоси об этом фрике. Куроки Нисимия разделал своего главу клана в дуэли чести до такой степени, что его тело стало алым на глазах у всех старейшин и сына главы.
Сигэмори был магом полупервого ранга, чьи силы дотягивали до первого благодаря проклятым инструментам. Клан Камо внимательно следил за ним, поскольку он был крайне неудобным противником для многих их элитарных бойцов.
Норитоси напрягся, когда тусклые карие глаза Куроки остановились на нем.
Некоторые старейшины уже подходили к нему, осторожно выведывая, можно ли переманить Тодо, Момо или даже самого Куроки под влияние Камо. Кандидатуру Тодо он отмел сразу: тот был силен, но неуправляем и принципиально не признавал никакой иерархии.
С Куроки все было еще хуже. Норитоси не знал, чего от него ждать, когда тот направился к нему, но твердо верил в одно: пес, кусающий руку дающую, – существо злобное и опасное.
Момо была логичным выбором для попытки сближения: она в какой-то мере удерживала брата на поводке, и ею было проще манипулировать.
От этой мысли у него неприятно засосало под ложечкой.
Он ненавидел то, с какой легкостью старейшины говорили о ней, словно о товаре, а не о человеке, но он слушал. Он всегда слушал, потому что альтернативой было позволить клану Дзэнин добраться до нее первыми, а те интересовались Куроки гораздо сильнее, чем Камо когда-либо могли себе позволить.
Имея лишь одного достойного кандидата в мужья, Камо могли выиграть любую борьбу за влияние, которую бы начали Нисимия, предлагая более добрые и стабильные перспективы. Но он боялся, что это испортит отношения между кланами. Он гадал, есть ли способ, чтобы все три великих клана извлекли выгоду, вместо того чтобы враждовать из-за ресурсов малых семей.
Норитоси откусил еще кусочек онигири, медленно пережевывая, пока Куроки подходил ближе. Он заставил себя сохранять беспристрастное выражение лица, хотя по спине пополз холодок. Он твердо напомнил себе, что Куроки не убьет его здесь.
Скорее всего.
Куроки без церемоний сел напротив него. Его взгляд на мгновение метнулся к Момо, затем снова к Норитоси.
─ Т-ты ведь наследник клана, верно? ─ спросил Куроки. Было видно, что он хочет задать больше вопросов, но пока сдерживается.
─ Да, ─ ровно ответил Норитоси, невольно косясь на руки Куроки. Он оставался в напряжении, начеку, особенно когда понял, что проклятая энергия, исходящая от Куроки, стала гуще, чем раньше.
Куроки вдохнул, явно раздраженный на самого себя, помолчал несколько мгновений и вздохнул:
─ Н-не дай себе сгореть ради них. Я... я оказался на перепутье. У меня есть п-претензии к моему клану. П-поэтому я и х-хотел...
─ Мне не нужны твои советы, ─ резко перебил его Норитоси. Ошибка последовала мгновенно: он почувствовал, как гнев Куроки вспыхнул от ярости и разочарования. Рука Куроки метнулась вперед быстрее, чем Норитоси успел среагировать, пальцы с сокрушительной точностью сомкнулись на его запястье. Парень подался вперед, его взгляд был ледяным.
─ Не смей, ─ прошипел Куроки. ─ Перебивать.
Норитоси замер.
─ Когда-нибудь, ─ продолжил Куроки тихим и веским голосом, ─ н-не вздумай жертвовать собой впустую. В сердце х-хватит места для многих, а не только для одной. Н-но мы можем работать вместе, чтобы...
─ Я не хочу с тобой работать, ─ произнес Норитоси, изо всех сил стараясь говорить спокойно. Приходилось признать: подавлять гнев и страх перед Куроки, который сломал ему обе ноги, было невероятно трудно. Кости срослись, но сохранять хладнокровие рядом с ним было почти невозможно.
Заметив, как Куроки нахмурился, он быстро добавил:
─ Без обид, но я недостаточно хорошо тебя знаю, чтобы доверять твоим словам. Возможно... возможно, нам стоит провести время втроем. Мне, тебе и твоей сестре.
Глаза Куроки сузились при упоминании Момо. Норитоси сразу понял, что совершил промах. Он не был старейшиной, ему не хватало их изящества в плетении словесных кружев.
Куроки отпустил его запястье и выдохнул; его голос звучал устало:
─ Я в-всегда буду идти на компромиссы, п-пока не стану сильнейшим, да? Что ж... м-может, вы с М-момо и п-поладите в будущем.
Он помедлил, словно взвешивая, стоит ли говорить что-то еще, затем покачал головой – скорее всего, понимая, что не сможет выразить свои мысли правильно. Вместо этого он пробормотал:
─ Н-некоторые уроки приходят через кровь и судьбу. П-помяни мои слова, когда будешь стоять под ц-цветущей сакурой, г-глядя на тех, кто тебе по-настоящему дорог.
Норитоси моргнул, не понимая, было ли это предупреждение или проклятие.
Когда он снова поднял взгляд, Куроки Нисимия уже уходил в сторону общежития, оставив после себя леденящее чувство, от которого Норитоси никак не мог избавиться.
По лицу Момо катился пот. Она снова взмахнула метлой, проклятая энергия хлынула по древку, и вперед с воем сорвалась массивная воздушная коса. С ревом она пронеслась через тренировочную площадку, срезая траву и разметывая обломки, прежде чем раствориться в воздухе. Мышцы рук горели, легкие ныли, но она немедленно вернулась в стойку и повторила движение.
Она пыталась освоить ту технику укрепления проклятой энергией, которой пользовался ее брат: он концентрировал защиту в одной точке, зная, что удар придется именно туда, пусть и ценой уязвимости остального тела. У нее никак не получалось удерживать концентрацию, одновременно используя свою технику.
Снова и снова она без устали отрабатывала движения, оттачивая знаки рук, циркуляцию проклятой энергии и даже угол наклона метлы, заставляя тело повиноваться одной лишь силой повторений. Где-то вдалеке ее брат был занят чем-то своим, но она не обращала внимания. Сейчас важно было только одно – догнать его.
─ Хех. Знаешь, Такада-тян всегда говорит, что мечты сбываются у тех, кто трудится, ─ прогремел голос Тодо со стороны деревьев.
Момо лишь простонала и попыталась игнорировать великана, приближающегося к ней с сияющей белозубой улыбкой.
─ Но в этом случае? Усердная работа на гнилом фундаменте лишь быстрее разрушит дом.
Момо вздрогнула, ветер вокруг ее метлы стих, когда она обернулась. Тодо вышел из леса: руки скрещены, поза расслабленная, на лице спокойная улыбка. Она поблагодарила высшие силы за то, что на сей раз Тодо хотя бы в рубашке, и огрызнулась, нахмурившись:
─ Это просто базовые упражнения. В них нет ничего...
Обновлено: 20.02.2026