На самом деле, большинство компаний из «Большой тройки» производителей рамёна придерживались схожего мнения.
«Это ненадолго».
«Они торгуют себе в убыток».
«Наверняка пытаются любой ценой захватить долю рынка. А потом потихоньку начнут задирать цены».
«Ну-ну. В этой нише такие банальные стратегии не работают».
«Потребители крайне хладнокровны. Они из-за лишних ста вон удавятся, реагируют на всё остро и капризно».
«Раз уж они теряют деньги на каждой продаже, можно просто оставить их в покое».
«Продавайте побольше. Продавайте очень много и катитесь прямиком к банкротству».
«Они сами себе гроб сколачивают, так что нет нужды мешать или вставлять палки в колеса».
«Акцию, которую мы планировали на этот месяц, стоит пока отложить. Незачем мешать продажам этого их Рамёна с грибами Хванби».
Чем больше продаж, тем выше убытки.
И когда их накопится критическая масса, компания с треском рухнет.
В предвкушении этого финала конкуренты продолжали улыбаться, даже несмотря на временное падение собственной выручки.
— Итак, сколько Рамёна с грибами Хванби было продано за прошлую неделю?
— Выручка составила примерно 15 миллиардов вон.
— Ого, прилично наторговали. А что наш Юн-рамён?
— 4 миллиарда вон.
— Почти четырехкратный разрыв в продажах.
В любой другой ситуации этот диалог не сопровождался бы улыбками.
Однако сейчас и директор, и все топ-менеджеры так и сияли.
Пусть продажи их компании просели, это происходило лишь потому, что конкурент устроил бессмысленную и кровопролитную распродажу.
Безрассудная демпинговая война, которая в будущем не принесет им никакой выгоды.
Именно поэтому они могли позволить себе смеяться.
* *
Чон Со Джин, старший сын Чон Джэ Мина и исполнительный директор JM Food, в последнее время чувствовал себя не в своей тарелке.
Виной тому была Prime Company – комета, ворвавшаяся на продовольственный рынок и буквально подмявшая под себя весь сегмент рамёна.
Со Джин лично купил этот злосчастный рамён и приготовил его.
— В плане вкуса нам с ними не тягаться. Противостоять этому невозможно.
— Вообще-то гриб Хванби – это ультимативное и незаменимое средство для придания вкуса бульонам. Все приличные заведения используют именно его для варки наваристой основы.
— Казалось бы, обычный рецепт рамёна с истекшим сроком патента, но стоило добавить гриб Хванби, и вкус стал просто невероятным…
— Если добавить этот гриб в наш флагманский Рамён с глубоководными морепродуктами, вкус станет еще глубже и благороднее. Сама лапша и приправы у них изначально слабее наших.
— Тогда почему мы этого не сделаем?
В ответ на вопрос Со Джина начальник департамента разработок лишь сокрушенно покачал головой.
«Ну и ну, этот барчук совсем не знает жизни».
— Себестоимость не позволяет, — пояснил буджанг.
— Себестоимость?
— Эти ребята просто безумцы. Чтобы окупить такое количество грибов Хванби в одной порции, пачка должна стоить не меньше десяти тысяч вон.
— Неужели?
— Да, гриб Хванби безумно дорог. А они продают его за тысячу? Значит, с каждой проданной пачки они теряют минимум восемь-девять тысяч вон.
Чон Со Джин пришел в ужас, когда узнал, что Золотой Шелковистый Зонтичный Гриб стоит сто тысяч вон за килограмм.
— Да зачем этой компании творить такое безумие?
— Хотят захватить рынок, вливая бешеные деньги – обычная тактика новичка. Рассчитывают набрать долю, а потом поднять цены и перекрыть убытки, но это абсурд.
— Покупатели ведь не дураки. Кто в здравом уме станет покупать пачку рамёна за десять тысяч вон?
— О том и речь. Они в корне просчитались.
— А как реагируют другие компании?
— Так же, как и мы. Все разом свернули промо-акции и просто наблюдают со стороны.
— И в чем смысл этого выжидания?
— Каждая продажа для них – это чистый убыток. Зачем мешать? Пусть разоряются в свое удовольствие, пока не пойдут на дно. Поэтому и мы решили больше не продлевать текущие акции.
— Значит, это битва со временем… когда именно они рухнут…
— Говорят, они уже продали больше 30 миллионов пачек. Если считать убыток хотя бы по 7 000 вон за штуку, они уже потеряли 210 миллиардов.
Буджанг говорил уверенно, но при звуке конкретных цифр лицо Со Джина окаменело.
— Вы сказали, убытки превышают 210 миллиардов вон?
— Да, учитывая рыночную стоимость гриба Хванби, примерно так и выходит…
— Погодите. Откуда у новой компании ресурсы, чтобы позволить себе такие потери всего за несколько недель?
— Простите? Вы о чем?
Начальник департамента не сразу понял суть вопроса. Со Джин же почувствовал, как внутри нарастает напряжение.
— Если ожидаемые потери составляют 210 миллиардов, то каков же тогда уставный капитал этой компании?
Буджанг не нашелся с ответом.
Раздраженный Со Джин немедленно вызвал по внутренней связи финансового директора.
— Да, исполнительный директор, вы звали? — Отозвался тот.
— Директор Пак, эта новая фирма, Prime Company. Каков их капитал?
— Насколько я знаю, в районе двадцати с лишним миллиардов.
К счастью, финансовый директор выдал ответ мгновенно.
Видимо, по долгу службы он внимательно, как под микроскопом, изучал финансовое состояние нового конкурента.
— Директор Пак, вы ведь тоже слышали об их делах?
— Разумеется. Сейчас в нашей сфере нет никого, кто не знал бы о Prime Company.
Если кто-то умудрился не заметить компанию, которая вырвалась на первое место благодаря столь запредельному безумству, такому человеку пора писать заявление об увольнении и уходить из бизнеса.
— Они продали 30 миллионов пачек, ожидаемый убыток – 210 миллиардов вон. И это при капитале в двадцать с лишним миллиардов. Вы считаете эти цифры реальными?
— …
Только тут финансовый директор осекся.
Ощущение неправильности происходящего, которое он до сих пор игнорировал, наконец обрело форму.
— Чтобы потерять сотни миллиардов, нужно их сначала иметь. Они продают реальный товар, нельзя уйти в минус на сумму, которой у тебя изначально не было. Не так ли?
— Вы правы. Совершенно правы, господин исполнительный директор.
Только теперь буджанг из отдела разработок понял, почему Со Джин так разволновался.
— Неужели у этой компании так много денег?
— Двадцать пять миллиардов – сумма приличная, но они точно не начинали с сотнями миллиардов в кармане.
— Будь у них такие деньги, они бы не пытались выкупить наш старый завод. Они бы с самого начала вложились и построили огромный современный комбинат. Согласны?
— Согласен.
Мысль о том, что действия новичков могут оказаться вовсе не безрассудным демпингом, заставила сердца обоих директоров учащенно забиться.
— Варианта два. Либо их реальные потери гораздо меньше, чем мы предполагаем, либо – наоборот – они получают хоть и небольшую, но прибыль с каждой пачки.
— К какому варианту склоняетесь вы?
— …
— …
Со Джин переводил взгляд с одного на другого, задавая вопрос ледяным тоном.
Финансовый директор и начальник департамента разработок не спешили с ответом, обмениваясь взглядами и пытаясь привести мысли в порядок.
* *
— Сын мой, вчерашние вопли были какими-то неубедительными.
— Наверное, я постепенно привыкаю к Божественному телу, отец.
— Это радует. Усердно тренируйся и не забывай о духовном развитии. Только так ты сможешь свободно владеть силой Божественного языка.
— Раз уж зашла речь, может, попробуем прямо сейчас?
Ха Су Ён прочистил горло и, глядя на валун, лежащий на горном склоне, тихо произнес:
— Скала, воздвигнись.
Тишина.
— Скала, не соизволишь ли ты наконец воздвигнуться?
— …Прекрати. Мне больно на это смотреть.
— Странно всё это. Чтобы мне не хватало «духовного развития» для использования Божественного языка? Быть не может.
— Тебе нет и двадцати, так что, возможно, это естественно. Кажется, я слишком поспешил, наделив тебя силой Божественного языка.
— И всё же, очень странно…
— Не переживай. Продолжай принимать Эликсир и очищать разум, и вскоре ты сможешь пробудить эту силу.
— Да, отец.
Ха Су Ён бодро шагал вверх по склону сквозь утренний туман.
Ферма, как он и ожидал, пустовала.
Оставленные вчера в качестве приманки грибы бесследно исчезли.
— Даже воровство требует прилежания.
— Ха-ха, зло по природе своей прилежно и неутомимо. Поэтому добро должно быть еще более настойчивым и даже в чем-то параноидальным.
— Верховный Бог, или Бог Франшизы… утомительная у вас работа.
— О нет, Бог Франшизы не обязан творить добро лично. Достаточно создать тех, кто будет это делать, наделить их полномочиями и распределить задачи. Куда важнее иметь побольше усердных младших божеств или хотя бы распространять свою волю.
— Вот как?
— Взгляни на сетевые магазины. Разве головной офис сам управляет каждой точкой? Нет, они сосредоточены на том, чтобы привлечь как можно больше франчайзи.
— Если подумать, в этом есть смысл.
— Но личное управление тоже важно. Время от времени Бог Франшизы должен сам выходить на передовую, управлять планетой или целой вселенной. Чтобы младшие боги не расслаблялись и крепче держали вожжи.
— Понимаю. Создать эталон для подражания. Хорошо.
Перед тем как высаживать новую партию, Ха Су Ён проверил записи с камер.
Он внимательно изучил даты, время и лица воров, а затем аккуратно сохранил файлы. Не забыл и кадры, где они пробираются через незапертую калитку.
— Уже несколько десятков краж. Это не просто воровство, это рецидив. Наглый и злостный.
— И сколько же грибов эти негодяи успели утащить?
— Не считал точно, но в сумме выйдет на сотни миллионов вон. Паршивые людишки.
— Подлецы! Красть грибы, которые мой сын выращивал в поте лица!
Ха Су Ён порадовался, что Серебряное Божественное Древо, воплощение его отца, не видит того же, что и он.
«Если бы отец всё это видел, я бы уже попался».
Попался на том, что львиная доля Эликсира уходит вовсе не на него, а на грибные грядки.
«С Божественным языком пока повременю. Всё равно понятия не имею, как им пользоваться».
Если способности к Божественному языку усилятся, синхронизация с Серебряным Божественным Древом может стать слишком глубокой.
А этого ему совсем не хотелось.
Это значило бы, что отец будет видеть каждый его шаг.
Куда удобнее предоставлять информацию дозированно и только тогда, когда это нужно самому Су Ёну.
«Это ж надо было так истосковаться по возможности почитать нотации, чтобы всучить мне этот навык. Ну и ну».
Усмехнувшись, Ха Су Ён широко разбросал по ферме споры, вымоченные в Эликсире, и отправил сообщение Чон Сон Рёлю, чтобы тот прислал людей за урожаем после полудня.
То, что огромное количество грибов вырастает каждые два-три дня, выглядело подозрительно.
Поэтому, сократив цикл созревания до трех дней, Ха Су Ён перешел на систему ротации участков.
Проще говоря: сегодня сбор идет на первом участке.
Завтра – на втором, послезавтра – на третьем. Постоянная смена локаций.
Так можно было избежать лишних вопросов о том, почему грибы растут с такой сверхъестественной скоростью.
Обновлено: 23.01.2026