На следующее утро Иван проснулся задолго до ненавистного горна. Его тело, привыкшее к ночным стримам и отбою под утро, решительно отказывалось принимать новый режим дня. Он лежал с открытыми глазами, смотрел в темнеющий деревянный потолок и слушал, как за окном просыпается лагерь: далекий скрип двери, чей-то кашель, а затем — оглушительное пение птиц, которое вчера казалось ему милым, а сегодня — раздражающим.
Когда наконец раздался пронзительный звук горна, он не вздрогнул, а лишь тяжело вздохнул, как приговоренный к казни. Через несколько минут в домик заглянула Славя, уже в полной пионерской готовности.
— Семён, подъем! Не хватало, чтобы ты и зарядку проспал! — бодро сказала она.
— Какая зарядка? Вы серьезно? — простонал Иван, натягивая одеяло на голову. — Это негуманно. Организм еще спит. Это шок для него.
— Зато полезно! — не унималась Славя. — Пятнадцать минут упражнений на свежем воздухе — и будешь бодрым весь день! Давай, вставай, а то я Ольгу Дмитриевну позову.
Угроза подействовала. Скрипя зубами и проклиная все на свете, Иван вылез из кровати и натянул на себя вчерашнюю мятую одежду. На площади уже выстраивались сонные, но послушные пионеры. Некоторые зевали, другие потирали глаза, но никто не возмущался. Для них это было такой же неотъемлемой частью жизни, как чистка зубов.
Иван встал в конец строя, рядом с ним тут же материализовалась ехидная Алиса.
— Что, Ваше Величество, не привыкли к ранним подъемам? — прошептала она. — То ли дело мы, простой народ.
— Я сейчас запущу челлендж «кто дольше простоит в планке», посмотрим, кто из нас народ, — пробурчал в ответ Золо.
Вперед вышла Ольга Дмитриевна, на удивление одетая не в строгое платье, а в спортивный костюм. Вид у нее был решительный и бодрый.
— Доброе утро, товарищи пионеры! — зычно скомандовала она. — На утреннюю зарядку становись! Начинаем с ходьбы на месте! Раз-два, раз-два!
Иван с недоумением смотрел, как вся эта толпа начинает синхронно маршировать на месте. Это выглядело как какой-то странный флешмоб. Поколебавшись, он тоже начал неуклюже переступать с ноги на ногу, чувствуя себя полным идиотом.
— А теперь — упражнения для рук и плечевого пояса! — продолжала командовать вожатая. — Руки вверх, в стороны, на пояс, вниз! Повторяем!
Иван попытался повторить. Его тело, привыкшее лишь к двум положениям — сидячему за компьютером и лежачему на кровати, — отзывалось на команды с неохотой. Мышцы, о существовании которых он и не подозревал, протестующе ныли. Он путался в последовательности, махал руками невпопад и выглядел как сломанная марионетка. Алиса, стоявшая впереди, украдкой посматривала на него через плечо и давилась от смеха. Даже Лена, стоявшая в другом ряду, робко улыбалась, глядя на его мучения.
— Следующее упражнение — наклоны! — не унималась Ольга Дмитриевна. — Вперед, назад, вправо, влево! Начали!
Наклонившись вперед, Иван с ужасом обнаружил, что не может дотянуться кончиками пальцев даже до колен. Спина издала жалобный хруст.
— Капец… я что, такой старый? — прошептал он сам себе.
Апофеозом этого унижения стали приседания.
— Приседаем глубоко, спина прямая! Десять раз! Начали!
На третьем приседании ноги Ивана задрожали, как у новорожденного олененка. На пятом он почувствовал, что сейчас рухнет. Он пытался сохранить лицо, пыхтел, краснел, но его тело его предавало. Он приседал неглубоко, шатался, а на седьмом разе не удержал равновесие и неуклюже плюхнулся на пятую точку прямо на гравий.
По рядам пионеров прокатился сдавленный смешок. Ульянка, стоявшая неподалеку, откровенно показывала на него пальцем и хохотала. Алиса уже не сдерживалась и смеялась в голос.
— Персунов! Что случилось? — строго спросила Ольга Дмитриевна, прекратив упражнение.
— Ничего… технические неполадки, — прокряхтел Иван, пытаясь подняться. — Лаги. Пинг высокий.
Славя подбежала и помогла ему встать, отряхивая его шорты. На ее лице была смесь сочувствия и недоумения.
— Ты что, никогда зарядку не делал? — шепотом спросила она.
— Зачем? — искренне удивился Золо, потирая ушибленное место. — У меня кресло игровое, эргономичное. С поддержкой спины. Этого достаточно.
К концу зарядки Иван чувствовал себя так, будто его пропустили через мясорубку. Каждая мышца болела. Он тяжело дышал, а в голове стучало. И это они называли «бодростью на весь день»? Это была пытка, узаконенная государством.
Когда все строем пошли в столовую на завтрак, он плелся в самом конце. Он, Иван Золо, король Твича, человек, который мог 12 часов подряд напряженно играть в самую требовательную игру, не смог выдержать 15 минут простейшей советской зарядки. Это было не просто физическое, это было моральное поражение.
Он понял, что этот мир бросает ему вызов не только в ментальном, но и в физическом плане. И чтобы выжить здесь и «пройти игру», ему придется прокачивать не только скилл общения, но и свои реальные, физические характеристики.
«Ладно, „Совёнок“, ты бросил мне вызов, — думал он, ковыряя ложкой вязкую овсяную кашу. — Челлендж принят. Завтра я сделаю на одно приседание больше. Просто вот так. Вы еще увидите Ивана Золо в его лучшей физической форме».
Но в глубине души он с ужасом ждал следующего утра.
Обновлено: 23.01.2026