Нельзя было относиться ко мне так же, как к Михаилу.
Он был выше отца по положению.
К тому же, когда такое повторялось несколько дней подряд, я просто начала к этому привыкать.
«В отличие от Михаила, он не врывался в комнату без спроса.»
Он просто стоял за дверью и звал меня.
— Сегодня тоже очень...
«Очень?»
Я посмотрела на него с любопытством, но герцог Левентис не закончил фразу.
Почему?
Он обычно не теряет нить разговора, но когда смотрит на меня, часто обрывает слова.
Герцог, как и мой дед, когда я подходила, садился, пригибая своё большое тело.
«Вот почему мне неудобно.»
Почему он говорит не до конца? Заставляет задумываться.
Хотя я — маленькая малышка — могла лишь максимально повернуть шею, чтобы посмотреть вверх.
— Можно тебя обнять?
И в этом он тоже был похож на Михаила.
Он спрашивал разрешения, хотя знал, что я не откажусь.
Поскольку я не собиралась изводить свою шею, кивнула.
В любом случае, у шестнадцатимесячного малыша нет расписания.
Герцог Левентис был высоким, и когда меня взяли на руки, я увидела намного больше.
Он был не так высок, как отец, но среди тех, кто меня держал, он был вторым по росту.
Герцог внимательно посмотрел на меня и спокойно сказал служанке:
— Одежда слишком тонкая.
— Вы собираетесь вывести барышню на улицу?
Когда герцог кивнул, служанки резко оживились.
— Пожалуйста, опустите барышню. Надо её лучше одеть.
— Наша младшая барышня очень боится холода...
Хотя я вовсе не была особо чувствительной к холоду…
Служанки, по-видимому, сделали поспешные выводы: один раз я задрожала после купания — и вот уже во мне видят саму хрупкость.
Меня облачили в плотные, высокие носки, тыквенные штанишки, и сверху — основное платье. Но и этого им показалось недостаточно: поверх всего накинули тёплое пальто и ещё и накидку, и только тогда сочли, что я готова к выходу.
А герцог лишь хмыкнул и сказал:
— Неплохо.
В его взгляде читалось явное одобрение, будто он без слов добавлял: «Вот так и должно быть.»
Когда это у меня появился ещё один опекун?..
Дни, что герцог Левентис проводил с мужчинами рода, неотвратимо подходили к концу. Праздник Запечатывания уже приближался.
До самого конца мне так и не удалось понять, чего он добивается… Но, по крайней мере, он не казался мне враждебным. Ни ко мне, ни к дому герцогов.
«Если бы он желал нам зла, я бы наверняка это почувствовала.»
Праздник оказался менее шумным, чем я представляла.
Мои родители пригласили священника, чтобы он освятил усадьбу.
— Благодарю, что пришли, — учтиво сказал отец.
— Разумеется. Это… пожертвование во славу божью? — не скрывая интереса, ответил священник и тут же обратил внимание на сундук с дарами.
«И это священник? Неужели так открыто говорить о деньгах — для него в порядке вещей?»
Он с порога показался мне неприятным типом. Надменный и тщеславный, он с важным видом прошёл по дому, провёл освящение, а потом принялся диктовать свои требования.
Родители, не желая омрачать день, сдержанно выслушивали его.
Но моё раздражение достигло пика, когда он обратился к представителям дома Левентис.
Бросив взгляд на украшения и дары, приготовленные герцогом, он с лёгким пренебрежением цокнул языком:
— Хм. По крайней мере, герцог не забыл почтить бога.
— Почитание — естественная обязанность каждого жителя этого континента, — спокойно возразил герцог.
— Верно. Бог всегда наблюдает за домом Левентис.
Он произнёс это не как благословение, а как предостережение. Не забота — а контроль.
Особенно тяжёлый и почти презрительный взгляд он бросил на Михаила.
Это меня удивило.
Даже тот самый Михаил, мальчишка, что обычно вёл себя со мной беззастенчиво и даже немного дерзко, теперь молчал и склонял голову под взглядами священника. Без споров. Без привычной дерзости.
«Что вообще происходит?»
А потом — как финальный аккорд — священник с таким видом дотронулся до лба Михаила, словно касаться его было для него мучительно. Будто даже этот жест был унизительным.
— Храм не может остаться равнодушным к заботам герцога. Особенно в этот день.
Он так сказал и применил святую силу к Михаилу.
«Он с ума сошёл?!»
Я была в ужасе от увиденного.
Михаил был носителем ещё не развитой магической силы.
Впрыскивать в такого ребёнка святую силу —
— Душа...
Это ужасная боль, невероятная!
Маленький мальчик стиснул зубы и терпел страдания.
Священник посмотрел на это с явным неодобрением, словно видя жалкое и слабое животное.
— Когда-нибудь бог примет вашего сеньора.
Что я только что услышала?
Этот жалкий кусочек святой силы — он сам не может полноценно её использовать, а теперь винит Михаила?
«Этот человек уже на плохом счету у короля.»
Внезапно вспомнились слова герцога Левентиса, когда он приходил к моим родителям.
И я подумала, что нынешняя ситуация как-то связана с тем, что он тогда сказал.
Я одна такая несчастная?
Никто не указал священнику на его грубость.
«Наверное, просто не знают. Возможно, храм говорит только то, что выгодно им самим.»
Если говорить об Империи Аксион — возможно, но в королевстве Паршан, где мы живём, религия имела огромное влияние.
К тому же религия — очень чувствительная тема в любом месте.
Небрежность могла привести к казни во имя бога.
«Не думаю, что храм знает о магии Михаила.»
Но даже если бы знали, эти глупцы со святой силой вряд ли были бы так внимательны.
«Тогда должна быть какая-то другая причина.»
Запахло чем-то гнилым.
Религия и власть часто идут рука об руку.
«Это не дело герцогов. Хотя...»
Я не могла просто так смотреть на это.
Хотя Михаил действовал по своей воле, он был для меня как старший брат, а герцог Левентис — словно дедушка, который играл с нами.
Я не была настолько глупа, чтобы не понять этого.
Они были для меня почти семьёй.
«Но позволить мучить таких людей, при этом только брать деньги и уходить?»
Такого быть не может.
Если святая сила такая малая, то даже если я применю магию, никто этого не заметит.
«Но эти храмовники послали в дом герцога таких ничтожных служителей…»
— Быстрее,быстрее подайте чай!
Вот же наглец!
Получают деньги и ведут себя так!
Я тихо злилась и решила сыграть небольшую шутку — конечно, чтобы не причинить вреда дому герцогов и герцогине.
— Хмм, хмм. Вкус чая неплох.
Священник выпил по две чашки дорогостоящего листового чая и потянулся к чайнику за третьей.
Будто вспомнил, что осталось всего одна чашка, и не желал, чтобы кто-то отнял у него чай — алчность проявилась явно.
— Хррр, ух!
В тот момент, когда он взял чайник, чтобы налить, я чуть-чуть подвинула руку.
— Ах, горячо...!
Чай вылил прямо между его ног.
Белая ряса священника испачкалась в цвет заваренного чая.
Словно он не церемонился ни с местом, ни с приличием.
Мать любезно велела подать священнику воды, но тот, вероятно, из-за стыда, сразу встал.
— Хватит, хватит! Моё дело сделано, как слуга божий я должен вернуться в храм.
Он произнёс это, словно это был зов богов, требующий его поспешного возвращения.
Слуги, вместо купания, поспешно принесли холодную воду и обдали ей священника между ног.
Хотя и собирались помочь, чай приобрёл мутно-жёлтый оттенок, и это выглядело ещё более нелепо.
«Хм, этого недостаточно.»
Этот тип явно не раз делал что-то плохое и в других местах.
Я слегка воспользовалась ещё одной магией.
— Пик!
Священник, только выйдя из гостиной, не успел и сделать пару шагов — и больно ударился пальцем ноги о порог.
Хотя он и был в обуви, это было очень больно.
Он, фыркая, торопился уйти, но, похоже, боль его сдерживала.
— Всё в порядке…?
Отец посмотрел на него с тревогой.
Священник улыбнулся через силу и кивнул.
— Да, лучше возвращаться в храм — боги, кажется, рассердились.
Он старался сохранить лицо священника до конца и даже нашёл отговорку.
Когда священник вышел, рыцари и послушники посмотрели на него с удивлением.
Ведь он хромал, а ряса была запятнана — довольно жалкое зрелище.
«Вряд ли он осмелится кричать, что герцогский дом проклят.»
Это бы только навредило ему самому.
Ведь освящение поместья организовывал он сам.
Священник до последнего старался улыбаться и сказал:
— Если в следующий раз потребуется помощь — зовите меня в любое время. Господь не оставит тех, кто проявляет преданность.
И при этом не забыл настойчиво попросить пожертвований.
Он совсем неразумен, совсем.
Вот почему я в последний раз подарила ему замечательный сюрприз.
— ……
— Ах!
В зале повсюду раздались удивлённые возгласы.
И…
— Мой… мой парик…!
Сопровождавшая его женщина потеряла парик, и тот полетел далеко, начав долгое путешествие.
Огромная благодарность моим вдохновителям!
Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Ксении Балабиной, nunaknowsbetter Кристине Костриковой,Вильхе,Dia Dia,Altana Angrikova,Екатерине Таран и Марине Ефременко,Dary за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!
Вы — настоящие вдохновители!
Обновлено: 15.02.2026