Глава 51 — Глава 51

Глава пятьдесят первая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) – Они? Исяо всё ещё была озадачена, но улыбка на её лице постепенно таяла. – Да, они, те сановники и военачальники, и даже отец, – твёрдо кивнул Фэн Суйгэ. – Потому что, если я стану правителем, то в день восшествия на престол объявлю тебя своей императрицей! Исяо резко изменилась в лице и с ледяной усмешкой произнесла: – Должна ли я заранее преклонить колени и возблагодарить за милость? – Выслушай меня до конца, – Фэн Суйгэ, словно не замечая её гнева, торопливо продолжил: – Я вновь обдумал всё, что ты сказала в тот день. Как бы то ни было, я не позволю тебе вернуться в Цзиньсю. Я хочу оставить тебя рядом с собой. Хотя я не могу найти лучшего способа выразить это, я искренне надеюсь, что ты увидишь мою преданность, пусть даже самую малую. – Остаться с тобой, чтобы каждый день сначала несколько раз пострелять из лука, а потом поиграть в вопросы и ответы на мудрость? – холодно указала Исяо. – Ты не советуешься, а объявляешь решение. Раз уж ты объявляешь своё решение, зачем строить из себя того, кто пришёл со мной посоветоваться? Фэн Суйгэ схватил её за плечи. – Исяо, я знаю, что это не только заставит тебя возненавидеть меня, но и противопоставит тебя большинству. Но это единственный способ завоевать тебя, который у меня есть сейчас. Клянусь жизнью, будь ты возлюбленной того человека или всё ещё любишь его, отныне я не отпущу тебя. Мы будем связаны до самой смерти в каждой жизни, в каждом перерождении, клянусь! Фу Исяо яростно смотрела на Фэн Суйгэ. Его руки, сжимавшие её плечи, были сильны и даже слегка дрожали. Внезапно она рванулась, ударив по рукам Фэн Суйгэ, тот отшатнулся назад, смотря на неё с лёгкой грустью, но услышал, как Исяо сквозь зубы прошипела: – Фэн Суйгэ, если однажды я сама убью тебя, не питай ненависти – это ты меня вынудил! – Ты согласилась, – с радостью воскликнул Фэн Суйгэ, будто не слыша её угроз. – Ты же согласилась? Ярость в глазах Исяо уже сменилась решительным безразличием. Её взгляд упал на картину в углу, и она ответила невпопад: – Фэн Суйгэ, я не ненавижу тебя. Но если действительно будет следующая жизнь, я желаю лишь одного: чтобы мы никогда больше не встретились, будь то на небе или на земле... Власть и положение означали бесконечную борьбу и убийства. Она никому не говорила, что презирает убийства, хотя на поле боя никогда не колебалась, потому что тогда выбор был не между убивать или не убивать, а между убить или быть убитой. Однажды это право выбора исчезнет, неизвестно лишь когда. У неё осталась только гордость, поэтому она будет держать голову высоко, даже если однажды падёт в бою, она умрёт с достоинством. Фэн Суйгэ застыл на месте. Её последние слова пронзили его сердце острой болью. Спустя долгое время он с натянутой улыбкой произнёс: – Повелитель Юань-вана из Чжоу, забавляясь огнями на сторожевых вышках, обманул князей, но в итоге добился улыбки Баоси, покорившей города... Я же, поднеся тебе престол императрицы и своё сердце, получил лишь твой гнев. То ли я выбрал неверный способ, то ли тебя слишком трудно удовлетворить. Что ж, я могу предложить тебе только эту жизнь. Если захочешь её – приди и возьми сама! – Если ты умрёшь, не останется ничего, и я очень скоро забуду тебя. Не кажется ли тебе, что в этом нет никакого смысла? – холодно отвернулась Исяо. Фэн Суйгэ же ответил со странной улыбкой: – Поэтому я готов сделать ставку. Исяо по-прежнему не смотрела на него, но невольно спросила: – На что? Её руки, опущенные по бокам, уже крепко сжались в кулаки, будто предвидя его ответ. – Ставлю на то, … что ты... не посмеешь, – тихо, по слогам, прошептал Фэн Суйгэ ей на ухо. Фу Исяо в ярости смахнула со стола все вещи вместе с парчовой скатертью. Под звон разбивающихся предметов на пол упала дворцовая лампа, украшенная хрусталём, жемчугом и агатом, разлетевшись на осколки. Это был самый дорогой и роскошный светильник в резиденции наследного принца. Служанка, уже укрывшаяся в соседней комнате, с плачущим лицом сложила руки в молитве, бормоча буддийские сутры и взывая к Будде, дабы гнев госпожи поскорее утих, чтобы она могла поскорее войти и прибрать разгром, и чтобы стража, уже ушедшая известить принца, поскорее вернула его... – Ставлю на то, что ты не посмеешь – эти четыре слова обрушились на неё, подобно грому, ударив прямо в сердце. На мгновение ей стало трудно дышать. Произнеся эти четыре слова, Фэн Суйгэ тихо позвал её: – Исяо... Подавив сбившееся дыхание, она заставила себя успокоиться. – Что? – сказала она, поворачиваясь к нему. Лицо Фэн Суйгэ всё увеличивалось в её поле зрения. Он склонил голову... Она застыла неподвижно, словно скованная сгустившимся вокруг воздухом, пока его горячее дыхание не коснулось её губ. – Ты ждёшь, что я поцелую тебя? Исяо резко оттолкнула его, вырвалась из комнаты и помчалась прочь, назад в резиденцию наследного принца. По возвращении в пустую комнату её чуть не вырвало, но она не могла понять, кого она презирает больше – играющего с ней Фэн Суйгэ или забывшую о сопротивлении себя. Фу Исяо, чего же ты ждала в тот момент? Почему, уйдя оттуда, ты вернулась именно сюда? О чём ты вообще думала? Ненависть к себе била по её напряжённым нервам. Фу Исяо, подобно разъярённому загнанному зверю, отшвырнула попавшуюся на пути дворцовую скамью, схватила со стола лук «Ненасытный волк» и колчан и направилась к выходу. С неё было довольно. Она больше не желала вспоминать то отвратительное зрелище. Она хотела покинуть резиденцию наследного принца, покинуть Суша. Даже если результатом станет смерть у городских стен, она больше не желала видеть того человека. – Госпожа... госпожа, куда вы? – кричала вдогонку дежурная служанка. Исяо резко обернулась и мрачно сказала: – Заткнись. Если продолжишь идти за мной, убью первой. Служанка мгновенно замерла, объятая страхом. Медлить больше было нельзя. Исяо ускорила шаг. Крики служанки уже встревожили ночную стражу, вдали послышались голоса. – Кто идет? – в темноте мелькнула тень. Исяо, уже готовая к этому, воспользовавшись темнотой, пригнулась и проскользнула мимо подошедшего часового, подняла правой рукой лук и сильно ударила тетивой по его шее. Часовой лишь глухо простонал и бесшумно рухнул. Вблизи и вдали постепенно зажигались огни. Глаза Исяо в слабом свете странно поблёскивали. Природное ночное зрение не раз делало её главной силой в ночных атаках на лагеря Суша. Как иронично, что после стольких сражений, стольких страданий, после убийства стольких воинов Суша, теперь она носит титул наследной принцессы Суша. С заднего двора донёсся крик, на переднем дворе один за другим зажигались огни. Исяо закинула Ненасытного волка за спину, вытащила две стрелы и сломала у них оперение, оставив лишь отрезки длиной около чи – получилось готовое оружие для ближнего боя. Сжимая обломки стрел, она затаилась в тени кустов, избежав встречи с пробегавшим отрядом стражников резиденции наследного принца. Стоило лишь благополучно миновать впереди лежащую открытую площадку, и она была на все сто уверена, что сможет бежать из резиденции.