Глава 45 — Глава 45

Глава сорок пятая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) Лин Сюэин и Юнь Мосянь очень быстро сблизились и буквально за пару дней между ними установились глубокие отношения невестки и свекрови. Если бы не яростные протесты Нин Шучэня и Нин Фэя, Юнь Мосянь ещё в первую ночь в Лучэне перебралась бы к Сюэин для ночных бесед при свечах. Последующие дни оба мужчины по молчаливому согласию по очереди удерживали эту чрезмерно сблизившуюся пару в безопасных пределах. До того утра, когда Нин Фэй рано постучал в дверь комнаты Сюэин и услышал внутри смех: – Вот именно! Если он посмеет на тебя рычать – просто сделай так! Нин Фэй почувствовал, как подкашиваются ноги. Этот голос он запомнит и в следующей жизни – и это его матушка, которая, обретя невестку, словно вовсе позабыла о сыне. – Хорошо! – восторженно отозвалась Сюэин. – Вообще-то он обычно добрый, только когда я прошу научить меня владеть мечом – сразу хмурится. – Это же просто! – самодовольно сказала Мосянь. – Всё, что нужно – это… Услышав это, Нин Фэй не выдержал и распахнул дверь. Тема обсуждения моментально сменилась: – …на самом деле, чунцзян, гранат, полевые цветы и суфанму тоже можно использовать для изготовления румян. Ах? Фэй-Фэй, что ты так рано пришёл? Юнь Мосянь, держа в руках кусочек румяной помады, наносила Сюэин макияж. Она лишь мельком взмахнула на сына ресницами, затем продолжила с энтузиазмом: – Есть цветы под названием хунлань – когда они распускаются, их срывают целиком, толкут в каменной ступке, затем промывают, чтобы ушла жёлтая жидкость. Оставшийся красный сок сушат в тени, и он превращается в густую благоухающую пасту. Если спрессовать её в тонкие пластинки – получится "золотой цветочный румянец", который поставляют ко двору! Сюэин удивилась: – В народе ходит слух, что императорские румяна делают из сотни редких цветов, а оказывается, процесс такой простой!.. Нин Фэй, не стой там – заслоняешь свет! Нин Фэй, не зная, смеяться ему или плакать, подошёл к Юнь Мосянь: – Матушка, почему ты так рано встала? Мосянь аккуратно стёрла излишки румян с лица Сюэин шёлковым платком и ответила: – Разве не сегодня приезжают твои тесть и тёща? Если встану поздно, твой отец опять загрузит меня делами – когда же мне тогда с вами встречать гостей? Нин Фэй смущённо почесал голову: – Вообще-то матушка могла бы просто ждать дома… – Ой! Откуда у тебя это?! – вдруг воскликнула Мосянь, поднимая с туалетного столика кусочек голубой лазурной краски для бровей. – Такое даже на рынке не купишь! Сюэин радостно ответила: – Отец привёз из дальней поездки. У нас дома ещё много. Если матушка не брезгует, что ими уже пользовались, возьмите пока эти. Когда поедем в столицу, я привезу ещё! – Как же так… – замахала руками Мосянь. – Такая редкая краска – да на мне, старухе, она просто пропадёт! Эх, если бы не необходимость появляться на людях, в моём возрасте уже и брови красить смешно… – Что вы! – Сюэин засмеялась, глаза превратились в полумесяцы. – Если мы с матушкой встанем рядом, нас примут за сестёр! Кто станет смеяться? Да и брови у матушки всегда так изящно подведены – я давно мечтала научиться! Если вам такая краска не подходит, то мне и подавно её не использовать. Эти слова растрогали Юнь Мосянь до глубины души. Сияя, она развернулась и звонко хлопнула Нин Фэя в грудь: – Всегда говорили – легче сына родить, чем невестку найти! Видишь, какая у меня Сюэин умница! Не то что ты – только и знаешь, что мать сердить! Нин Фэй, не ожидавший удара, закашлялся. Сюэин тут же подбежала, похлопывая его по спине: – Что с тобой? С чего это ты кашлять начал? Юнь Мосянь тоже озабоченно приблизилась: – Может, в последние дни переутомился? Иди отдохни, мы с Сюэин сами справимся. – Всё в порядке! – пробормотал Нин Фэй, откашливаясь. Видя, что мать собирается продолжить, он отступил на два шага. – Я… пойду разбужу отца! И стремительно ретировался. За спиной раздался победный хохот двух женщин. Ся Цзинши сидел в кабинете. Из курильницы поднималась тонкая струйка дыма. За окном бамбук шелестел на ветру. На веранде попугай монотонно повторял: – Ваше высочество, отдохните… Ваше высочество, отдохните… Он вдруг рассмеялся. Стоявший рядом слуга, растиравший тушь, растерянно посмотрел на его улыбку, но не осмелился спросить о причине. Если бы не тот роковой поворот судьбы, императорская корона, за которую многие готовы были умереть, возможно, действительно оказалась бы на его голове. И тогда птица на веранде, как та, что жила у кабинета Священного императора, повторяла бы: – Да здравствует император! Да здравствует император! …Исяо, должно быть, раньше не видела говорящих птиц. Когда она подошла к клетке, попугай замолчал. Она с любопытством запрокинула голову, уставившись на трепыхавшуюся птицу, затем вдруг принялась поддразнивать её, как цыплёнка: – Кудах-тах-тах! Ну давай! Скажи: "Да здравствует император“! Ну же! Её смешная интонация заставила его рассмеяться. Сяо Вэйжань, стараясь сохранять серьёзность, лишь судорожно подёргивал уголками губ. Нин Фэй, уже хохотавший, прислонился к Вэйжаню спиной. Но вдруг Нин Фэй резко выпрямился – Священный император стоял в дверях кабинета. Он явно слышал происходящее, и глаза его светились смехом. Когда император стал раздавать награды, Фу Исяо не спешила подходить. Наконец, смущённо произнесла: – Можно ли мне обменять награды на ту птицу? Придворные возмутились: – Как ты смеешь?! Перед лицом императора… Но император лишь махнул рукой: – Зачем тебе попугай? – Потому что… я никогда не видела такой забавной птицы! – выдавила она, краснея. Император улыбнулся: – Того уже обучили, он не для тебя. Но я подарю тебе необученного. Согласна? Исяо тут же радостно склонилась в поклоне. Вернувшись в Лучэн с попугаем и инструкциями по обучению, она заперлась у себя, объявив, что "находится в затворничестве", и просила его "терпеливо ждать". Через месяц она ворвалась в его кабинет с большой клеткой, покрытой чёрной тканью. Она заметно похудела, но глаза горели. Не дав ему заговорить, она поднесла палец к губам, затем сняла покрывало. Попугай метался по клетке, но упорно молчал. – Что случилось?! – в отчаянии стукнула по клетке Исяо. – Он же уже научился! Почему, как только мы вошли в резиденцию, он онемел?! Видя, что она запыхалась, он налил ей чаю. Она жадно выпила, вытерла рукавом губы, затем снова уставилась на клетку. И тогда попугай вдруг чётко произнёс: – Ваше высочество, отдохните! Ваше высочество, отдохните! Исяо замерла, затем вскрикнула от восторга, бросилась к нему, обняла и принялась трясти: – Слышали?! Слышали?! Слышали?! Он заговорил! Он заговорил! Ха-ха-ха! "Легче найти бесценную жемчужину, чем искреннее сердце". В тот момент его переполняла нежность… – Муж… Фэн Сиян вошла в кабинет. Улыбка, не успевшая сойти с его лица, ударила её, как кнут. Такая тёплая улыбка – конечно, не для неё. Она опустила глаза, сделав вид, что ничего не заметила, и протянула ему список подарков: – Я составила перечень. Муж хочет проверить? Ся Цзинши кивнул, взял список, пробежал глазами и нахмурился. Взяв кисть, он начал исправлять: – Золота, яшмы, кораллов и голубых бус – по одному набору каждого достаточно. Золотые шпильки – по десять. Браслеты: золотые, нефритовые, с жемчугом, с кораллами – по два. Ожерелья из коралла, красной яшмы, жемчуга, зелёного нефрита, сандала – по одному. Всё остальное – вычеркнуть. Он поднял взгляд на Сиян: – Как можно дарить жене второго ранга сотни украшений?** "Жена второго ранга" – титул в системе женской иерархии. Нин Фэй, как генерал, скорее всего имел титул чиновника 2 ранга, становясь его женой Лин Сюэин получала титул жены второго ранга. Это подразумевало определенные привилегии, например, право носить специальные одежды и украшения, соответствующие рангу, участие в придворных церемониях, получение денежного содержания от государства.