Глава 44 — Глава 44

Глава сорок четвертая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) Взгляд Фэн Сиян был растерянным, губы слегка дрожали. Она не сразу смогла поверить, что видит перед собой Ся Цзинши, и в её глазах медленно вспыхнула искорка радости. – Ты пришёл... – Угу. Его взгляд скользнул по её лицу, намеренно или нет, но игнорируя катившиеся слёзы. – Кажется, ты неважно выглядишь. – Нет, мне уже лучше! – поспешно вытерла рукавом слёзы. – Ты... зачем пришёл? То есть... Ся Цзинши слегка улыбнулся, прервав её попытки объясниться. – Князь понимает.* Не нужно объяснений. С этими словами он вошёл внутрь, остановившись перед ней. – Скоро свадьба Нин Фэя и Сюэин. Нужно подготовить всё необходимое. Справишься одна? Сиян замерла, уставившись на его промокший от дождя воротник, и неуверенно спросила: – Ты... действительно доверишь это мне? Ся Цзинши кивнул. – Конечно. Если, конечно, ты... – Муж может быть спокоен! – Она подняла голову, глаза ярко блестели. – Сиян всё устроит! Он задумался, сделав пару шагов, и мягко продолжил: – После возвращения из столицы я распоряжусь передать тебе управление внутренними делами резиденции. Тебе нужно будет постепенно во всём разобраться. В конце концов, ты – главная супруга князя, и многие вопросы должны решаться тобой. Его взгляд упал на лежавший на столе лист бумаги с узором "снежинки на бирюзе". Он машинально наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Фэн Сиян, покраснев, бросилась вперёд, скомкала бумагу в руке и с лёгким упрёком воскликнула: – Как муж может так бесцеремонно читать чужие записи! Но Ся Цзинши хватило одного взгляда. Его глаза, прежде ясные, потемнели. – Ложись спать пораньше. Он уже повернулся к выходу. Увидев, что он уходит, Сиян, не раздумывая, бросилась за ним, преградив дверь. В отчаянии она протянула смятый лист. – Сиян не хотела ничего скрывать! Это просто небрежные строчки, боялась, что муж посмеётся, вот и поспешила убрать... Уголок губ Ся Цзинши дрогнул, но он не взял бумагу. – У князя тоже не было иного намерения. Просто нужно вернуться к делам. Уже поздно, тебе тоже стоит отдохнуть. Сиян молчала, упрямо загораживая дверь и сжимая в руке комок бумаги. Они замерли в молчаливом противостоянии. Наконец Ся Цзинши тихо вздохнул. – "Пусть в сердце тысяча чувств – но кому поведать?" Я уже прочёл. Если тебе есть что сказать – скажи всё разом. Фэн Сиян на мгновение замерла. В её взгляде, устремлённом на него, отразились боль и горечь. Она горько усмехнулась. – В последнее время я стала такой слабой... Совсем не похожей на Фэн Сиян. Что ж, раз уж речь зашла об этом, скажу всё... – Может, муж считает, что наш брак – лишь политическая сделка. Но для Сиян богатство и власть ничего не значат. Будь ты хоть князем, хоть простолюдином – лишь бы быть с любимым, и тогда даже самая тяжкая жизнь покажется сладкой. Она бессознательно сжимала и разжимала в руке смятый лист. – Я лишь хочу, чтобы муж был рядом, говорил со мной, делился со мной своими заботами. Я всеми способами – намёками, прямыми словами – молила тебя позволить мне пройти этот путь вместе. Может, моё происхождение тяготит тебя, может, есть иные преграды... – Но моя любовь к мужу – искренняя, каждая её капля. Мы ведь уже муж и жена, не так ли? Почему ты не можешь попытаться принять меня? Ся Цзинши оставался невозмутим, будто всё сказанное не имело к нему отношения. Лишь в его тёмных глазах мерцал странный, глубокий свет. – Люди всегда говорят, что недостижимое – самое желанное. Потому твои чувства сейчас так сильны. Но они утихнут. И когда-нибудь ты оглянешься назад и поймёшь, что это была лишь иллюзия. – Да, князь может дать тебе опору. Может дать тепло. Но это не будет любовью. И даже если князь согласится дать тебе это... Он холодно взглянул на остолбеневшую Сиян. – ...тебе не стоит жаждать этого мимолётного тепла. Потому что ты не знаешь, когда лишишься его. И тогда тебе будет ещё холоднее. – Твоя нежность и чуткость действительно не сравнятся ни с чьими. Как и жестокость... – Сиян горько усмехнулась. – Почему ты не можешь даже обмануть меня? Если бы ты сказал – я бы поверила! Если бы ты сказал, что любишь меня, я бы даже уговорила отца оставить Исяо... – Это не связано с Исяо. – Почти незаметно сжал кулаки. – Не трогай её счастье. – А моё счастье? Почему ты не думаешь обо мне? – Сиян улыбалась, и случайная слеза скатилась по щеке. – Почему ты весь полон ею? В чём я уступаю ей? Ей действительно было больно. На этот раз – по-настоящему, до крови. Все эти годы она отдавала свою любовь, незаметно погружаясь всё глубже. Всей душой желая сделать Ся Цзинши счастливым, отдать ему всё – а он разбил её в прах несколькими бесстрастными словами. – Умная и уверенная в себе, зачем ты задаёшь такие вопросы? – спокойно сказал Ся Цзинши. – Мы оба знаем, что этот брак – ядовитое болото. И всё же добровольно погружаемся в него, потакая слабостям друг друга. К чему сейчас упорствовать? При свете фонаря Сиян разглядела его глаза. Этот изящный, благородный мужчина – но в его взгляде не было ни чувств, ни надежды, ни даже намёка на волнение. Казалось бы, тёмные, как чёрный нефрит, они всё же отливали пугающей серой пустотой. Её вдруг пробрала дрожь. – Отдыхай. Шёпот, похожий на вздох. Ся Цзинши прошёл мимо. Фэн Сиян резко обернулась, в ее глазах горел безумный огонь. – Фэн Сиян не отпустит мужа! Он лишь на мгновение замер, затем продолжил идти. Ветер подхватил его неясный ответ и швырнул ей в лицо: – Как знаешь. Казалось, последние слова забрали все её силы. Фэн Сиян, пошатываясь, оперлась о стену и, нащупав кровать, рухнула на неё. Шёлковое одеяло оставалось ледяным – казалось, его невозможно согреть ни теплом тела, ни дыханием. А узоры мифических зверей на пологе, как всегда, играли в свете ночника, оскалив клыки и выпустив когти, будто готовые в любой миг броситься и растерзать её. Она не могла убежать. Не могла даже сопротивляться. Беспомощно застыв с открытыми глазами, она пролежала так до рассвета. * В китайском языке (как и в некоторых других восточных культурах, например, японской) использование третьего лица вместо "я" в прямой речи – это особая стилистическая и социальная норма. Это подчеркивает статус и дистанцию. Высокопоставленные лица (князья, императоры, чиновники) могут говорить о себе в третьем лице, чтобы дистанцироваться от собеседника, сохраняя формальность, акцентировать свою роль ("Князь приказал" звучит как официальное распоряжение, а не личное пожелание). Также это может быть традиционная вежливость родителей ("Мать хочет, чтобы ты…"), учителя ("Учитель недоволен"), старших родственников ("Дедушка разрешает"). Это показывает уважение к своей социальной роли, а не к личности. Если бы Ся Цзинши сказал: "Я понимаю", это снизило бы его статус до уровня обычного человека. А "Князь понимает" – это власть, растворённая в грамматике. "Фэн Сиян не отпустит мужа!" (вместо "Я не отпущу тебя!") – здесь героиня говорит, как княгиня, а не как обычная женщина.