Глава 37 — Глава 37

Глава тридцать седьмая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) – Почему? – Будет больно. – А что тогда делать с этим? – Беречь как реликвию! Торопясь вернуться во дворец принца, Фэн Суйгэ и Фу Исяо быстро шли по улицам Суша, продолжая пререкаться из-за нефритовой подвески. Внезапно Исяо остановилась, и Фэн Суйгэ чуть не врезался в неё. Он уже хотел рассердиться, но она поднесла палец к губам, призывая к тишине. Фэн Суйгэ невольно прислушался. По ветру донеслась обрывки печальной песни – мужской и женский голоса перекликались, создавая чувственную, почти соблазнительную мелодию. Исяо, заслушавшись, тихо подпела: "Мир полон скорби и тоски, Не ты один страдаешь в муке. Любовь ушла, и сны бледны, Пей вино, глядя на луну в тоске. Долгая ночь – уснуть нельзя, Не говори о любви напрасно – Лишь два слова, Разрывающих сердце на части…" * Лицо Фэн Суйгэ потемнело: – Там квартал публичных домов. Наверное, поют проститутки. – Угу, – рассеянно ответила Исяо. – Должно быть, песня из Цзиньсю. В прошлом году в Пинлине я тоже учила её, но мелодия была не такая красивая. Жаль, Сюэин не с нами – услышав, она бы тут же записала все слова… Не дав ей договорить, Фэн Суйгэ грубо дёрнул её за руку: – Что хорошего в этих похабных песнях? Скоро начнут подтягиваться клиенты. Нам ещё переодеваться! – Какие клиенты? – удивилась Исяо. – И я думала, пир только вечером. Но Фэн Суйгэ стиснул губы и больше не проронил ни слова. Его пальцы, словно железные тиски, сжали запястье Исяо, и он поволок её сквозь толпу. Вернув Исяо во внутренние покои, Фэн Суйгэ мягко напомнил: – Новое платье с золотыми вышитыми перьями уже должно быть доставлено. Если не хочешь слишком вычурных украшений – подбери что-то сама. Только не слишком скромно. Я тоже переоденусь и скоро вернусь. Исяо кивнула, сделала пару шагов, но вдруг обернулась и, держа подвеску, лучезарно улыбнулась: – Спасибо. Фэн Суйгэ ответил ещё более тёплой улыбкой, провожая её взглядом, пока она не скрылась из виду. Тогда его улыбка медленно исчезла. Раньше он знал лишь о её связи с Ся Цзинши… но откуда она знает эту песню? Цзиньсю… Пинлин… Кажется, он никогда не обращал внимания на это место. У дворца наследного принца царило оживление. Прибывшие на пир сановники сопровождались жёнами, а некоторые привели и детей. Все были одеты в роскошные наряды, многие в расшитых золотом одеждах и украшенных жемчугом головных уборах, демонстрируя таким образом своё положение. В воздухе витал аромат дорогих духов, смешанный с шёпотом шёлковых одеяний – собрался весь цвет общества. Когда Фэн Суйгэ, держа за руку Фу Исяо, под голос церемониймейстера вошёл в зал, там уже было полно гостей. При его появлении знатные дамы и их дочери засияли ещё ярче, перешёптываясь и хихикая, совершенно игнорируя Исяо рядом с ним. Как принц-регент, Фэн Суйгэ был главным объектом лести придворных. Хотя большинство гостей были обычными подхалимами, он вежливо отвечал каждому, и вскоре вокруг него собралась толпа. Исяо не нравились такие мероприятия, но она спокойно стояла в стороне, невозмутимо встречая любые взгляды. Окинув зал взглядом, она улыбнулась – победа. Среди гостей выделялся мужчина лет пятидесяти, шедший с важным видом. Невысокий, с проседью в волосах и слегка полноватый, он улыбался так, что на щеках вздувались жилы – типичный облик богатого купца. – Во время свадьбы наследного принца я был в отъезде и не смог поздравить, потому сегодня просто обязан был явиться на праздник! Ха-ха-ха! – громко рассмеялся он. – А это, должно быть, новая наложница принца? – Старейшина Цинь, давно не виделись. Как поживаете? – вежливо улыбнулся Фэн Суйгэ. Исяо слегка поклонилась. Это, должно быть, Цинь Юй – человек, державший в руках всю торговлю Суша. Уже в молодости он сколотил огромное состояние и был главным спонсором армии. Цинь Юй окинул Исяо оценивающим взглядом и одобрительно кивнул: – Статный корпус, осанка, достойная феникса. На мой взгляд, такая женщина могла бы занять место даже главной жены наследного принца! Не обращая внимания на шёпот вокруг, он громко рассмеялся. Исяо на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки и обменялась с ним парой любезностей. Был ли он искренен или нет – неважно. Сам факт, что он осмелился сказать такое при всех, говорил о его положении при дворе. –Фэн-гэ! – раздался радостный девичий возглас. Все обернулись. К Фэн Суйгэ бросилась девушка лет пятнадцати и крепко обняла его, глаза её блестели от слёз: – Это всё дедушка виноват! Увёз меня путешествовать, а когда мы узнали новости, так спешили обратно, но всё равно опоздали на обе свадьбы… Фэн Суйгэ замер в недоумении, а Исяо выскользнула из его руки. На людях он лишь мягко улыбнулся: – Сяо И, кажется, ты стала выше. Цинь Юй строго рявкнул: – Сяо И, как тебе не стыдно! Ты уже взрослая, нельзя вести себя как ребёнок. Поздоровайся с госпожой наложницей! – Раньше я всегда так делала! – надула губы сяо И, но всё же послушно отпустила Фэн Суйгэ и собралась поклониться Исяо. Та быстро остановила её, но прежде чем та успела что-то сказать, церемониймейстер громко возвестил: – Его Величество Император прибывает! Все чиновники тут же пали ниц, громогласно восклицая: – Да здравствует Император! Десять тысяч лет! Десять тысяч раз по десять тысяч лет!.. Фэн Цишань вошёл точно по времени. За ним следовали две нарядные наложницы: одна с нефритовыми фениксами в волосах, от которых нитями свисал жемчуг, другая – с золотыми цветами, украшенными драгоценными камнями. Обе были прекрасны, но их надменные лица портили впечатление. Когда государь переступил порог зала, все присутствующие склонились в поклоне – кроме Исяо, которая стояла прямо, выделяясь на фоне остальных. Фэн Цишань остановился и прищурился, разглядывая её. Начальник охраны тут же рявкнул: – Дерзкая! Как смеешь не склоняться перед Государем?! Фэн Суйгэ в испуге обернулся и потянулся к ней, но Исяо ловко уклонилась и чётко произнесла: – Он не мой государь. Зачем мне кланяться? Наложница с золотыми цветами язвительно усмехнулась: – Так вот она, наложница, не знающая правил. Наконец-то увидела воочию. Фэн Цишань холодно добавил: – А я уже имел "удовольствие". – Что ты делаешь?! – прошипел Фэн Суйгэ, но Исяо сделала вид, что не слышит. – Перед императором Суша я не преклоню колен. Но если ко мне пришли свёкор и свекровь – я встречу их с должным почтением. В ледяном взгляде Фэн Цишаня мелькнуло удивление, но он тут же подавил его: – То, что ты вообще стоишь здесь, – уже моя огромная уступка. Не испытывай моё терпение. Исяо притворно округлила глаза: – Простите мою глупость, но сейчас со мной говорил государь… или мои свёкор и свекровь? Фэн Цишань холодно выдержал её взгляд: – А если и то, и другое? Она лукаво улыбнулась: – Даже если так – я поклонюсь только как невестка. С этими словами она сложила руки на груди и слегка присела в почтительном поклоне. Фэн Цишань фыркнул, но ничего не мог поделать. Отведя взгляд, он сухо произнёс: – Господа, прошу всех занять места. Зал наполнился шорохом одежд и приглушёнными разговорами. Фэн Суйгэ немного успокоился, но оставался раздражённым. Подойдя к Исяо, он тихо прошипел: – Что это было?! Из-за тебя я уже не раз конфликтовал с отцом. Простой поклон – и ты не могла удержаться от демонстрации своего характера? Фу Исяо спокойно улыбнулась: – Я не считаю, что сделала что-то неправильное. Кто уважает меня – получает уважение в ответ. Вот и всё. * Это классический жанр "цыюй" - песни публичных домов эпохи Сун, где через внешнюю легкость передается глубокая тоска.