Глава 35 — Глава 35

Глава тридцать пятая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) В пруду с лотосами россыпью розовых и бледно-желтых цветов, отраженных в багровых стенах и изумрудной воде, словно в причудливом сне, уже ощущалось густое дыхание лета. Ся Цзинши стоял у края пруда, сложив руки за спиной, с закрытыми глазами, его лицо было спокойным и строгим. Все эти дни он хранил молчание, сохраняя прежнюю невозмутимость в каждом движении, но наедине все чаще погружался в задумчивость, как сейчас. В его памяти тоже был дворец, окруженный пышными деревьями и цветами, где в летний зной мать любила трапезничать с ним. К востоку от дворца раскинулся огромный пруд Нинби, на бескрайней глади которого возвышались искусственные священные горы Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу, а по берегам сверкали золотом и лазурью сотни павильонов, словно звезды, окружающие луну - дворец Миндэ, где жила его мать. Все это было окутано роскошью, словно сон. Много лет назад в такие же летние дни император и наложница катались на лодке по пруду, любуясь лотосами. Отец был бледен и строен, мать - прекрасна, как фея, с сияющим лицом, а рядом с ним самим стояла очаровательная девушка с лучезарной улыбкой. Это имя навсегда врезалось в его сердце - Жаожань. Когда прежняя служанка Лицэ тяжело заболела, Жаожань выделилась среди прочих и встала за его спиной. Любовь подобна ловушке, прикрытой зеленой травой и цветами: тебя привлекает эта красота, и ты протягиваешь руку, чтобы сорвать их, но внезапно проваливаешься в приготовленную западню и мучительно борешься... Молодой и нежный Ся Цзинши не смог устоять перед намеренно проявляемыми Жаожань чарами. Их любовь с самого начала пылала ярким пламенем. Он помнил, как в тот момент, когда она обняла его, от нее исходил сладкий и теплый аромат, а ее руки, то горячие, как угли, то холодные, как лед, скользнули по его дрожащему телу с удивительной уверенностью. Затем ее соблазнительное выражение лица сменилось удивлением, и он услышал ее тихий вопрос: – Разве вашему высочеству не нужна Жаожань? Он замер, на лбу выступил пот, и он видел, как ее удивление сменилось пониманием, затем - хитроумной улыбкой, после чего она оттолкнула его и ушла. За окном гремел гром, Ся Цзинши пил вино в одиночестве, и горечь разочарования жгла его горло. Перед тем как совсем опьянеть, он невнятно позвал: – Жаожань... Он очнулся уже в полдень, за окном тихо падал дождь. Он попытался встать, чтобы налить воды, но кувшин был пуст - он вспомнил, что приказал никому не приближаться к его дворцу уже несколько дней. Ся Цзинши медленно подошел к окну, высунулся и открыл рот. Сладковатые капли падали на его горький язык, и вдруг из глаз хлынули слезы, смешиваясь с дождем и стекая за ворот. Вдруг перед ним возникла фигура, сквозь влажный воздух она казалась ярче солнца. Так вот откуда это предчувствие беды... – По велению императрицы наследный принц Ся Цзинши приглашается во дворец. Он помнил, как следовал за двумя евнухами по дворцовой тропе, где качались цветущие деревья и возвышались павильоны. Их шаги были легки и неслышны, его сердце бешено колотилось, а глаза едва различали величественную красоту императорского дома. Покои императрицы были ярко освещены, среди серебряных светильников на фениксовом ложе полулежала женщина. Императрица пила чай, из ее чашки поднимался необычный аромат. Она словно не слышала доклада евнуха и не взглянула на Ся Цзинши, склонившегося в поклоне. – Знаешь, зачем я вызвала тебя? Наконец императрица отставила чашку и взглянула на него. Ся Цзинши молча покачал головой, но услышал, как евнухи покидают зал. – Встань, я познакомлю тебя с одной особой, - в ее усталых глазах внезапно вспыхнул огонь. Раздались знакомые легкие шаги. Он не хотел оборачиваться, мысленно умоляя, чтобы это был не она, не она, только не она. Но: – Ничтожная раба Жаожань приветствует императрицу и наследного принца. – Что ты здесь делаешь? - растерянно спросил он. - Я не видел тебя несколько дней, думал, с тобой что-то случилось. – Жаожань, встань, - императрица уже смеялась. Выражение лица Жаожань было обычным - застенчивая, смущенная улыбка, когда она грациозно поднялась. Ее улыбка резанула Ся Цзинши, как нож. Жаожань была для него роскошным и жарким сном, каким бы прекрасным он ни был, настало время проснуться. – Значит, твои слова о любви были ложью? Его лицо было неподвижно, как мертвая вода, губы потеряли цвет. – Любовь? Жаожань прикрыла рот рукой. - Это, должно быть, самая большая шутка за всю историю существования проституток - по крайней мере, за последние несколько сотен лет. Проститутка. Его взгляд устремился в пустоту, он не смог сдержать горького смеха. – Жаль, что ты стала шлюхой, тебе бы в актрисы. Жаожань сладко улыбнулась. – Сначала я была актрисой, потом шлюхой. Иначе как бы я смогла разыграть перед наследным принцем такие правдоподобные чувства, заставить его влюбиться в меня и в итоге выйти сухой из воды? – Я был искренен с тобой, зачем ты обманывала меня?! -Наконец он не выдержал и рассердился. – Разве наследник не слышал, что у проституток нет чувств, а у актеров - верности? Разве обитательницы публичных домов верят в клятвы? Хи-хи, это всего лишь игра. Самое долгое чувство в этом мире - это бесчувствие, - мягко говорила Жаожань, мило улыбаясь, но каждое ее слово било, как нож. – Это я устроила ее "службу" тебе. Планировала использовать позже, но... вот как вышло, - императрица вдруг громко рассмеялась. - Ся Цзинши, тебе суждено быть лишь князем, ты не унаследуешь трон, ха-ха-ха! Ся Цзинши стиснул зубы так, что затрещали, пот заливал ему глаза, но даже боль не заставила его закрыть их. В его потухшем взгляде не было страдания, лишь пустота. Императрица медленно поднялась, Жаожань услужливо подложила подушку и начала массировать ей плечи. – Я дам тебе выбор. Первый вариант: ты сам отказываешься от борьбы за трон, и я обещаю сохранить твой секрет. Второй: я прикажу собрать совет лекарей и обнародовать результаты, предоставив решение императору и чиновникам. Ну? Взгляд Ся Цзинши опустился. – Я отказываюсь. – Ха-ха-ха, вот уж не думала... какой же ты жалкий, - императрица хохотала. - Ся Цзинши, я переоценила тебя, жалкий червь!! Жаожань тоже засмеялась. Ся Цзинши бесстрастно смотрел на этих двух женщин - нет, двух ядовитых змей, чьи клыки впились в его сердце, и теперь их не вытащить. Наконец, насмеявшись вдоволь, императрица медленно поднялась и, волоча длинные полы своего платья, приблизилась к нему. Её "фениксовые" глаза, влажные и соблазнительные, скользнули по нему. – Теперь моя очередь исполнить обещание. Она жестом подозвала Жаожань поближе: – Хочешь ли ты следовать за ним всю жизнь? Жаожань рассмеялась лёгким смешком: – Ваше величество шутит. Если Жаожань последует за принцем, он непременно изрежет меня на куски. Императрица задумчиво кивнула: – Верно подмечено. Тогда... – внезапно её улыбающиеся глаза засверкали ледяной убийственной холодностью. Прежде чем Жаожань успела среагировать, из широкого рукава императрицы скользнул острый кинжал и глубоко вошёл в её живот: – ...придётся не оставлять... тебя в живых! Жаожань застыла с полуоткрытым ртом, в горле у неё хрипло клокотало, глаза вылезли из орбит, не веря происходящему. Она судорожно вцепилась в запястье императрицы, пытаясь вытолкнуть кинжал из своего тела, но лёгкий поворот лезвия лишил её последних сил. – Спаси..., – её полный мольбы взгляд устремился к остолбеневшему Ся Цзинши, окровавленная рука протянулась к нему, – Спаси... умоляю... Ся Цзинши машинально сделал шаг вперёд, чтобы поддержать её. – Что? – императрица улыбалась, но её холодный взгляд не смягчился ни на йоту, а рука не ослабила хватку. – Ты хочешь, чтобы она вынесла этот секрет из дворца и разнесла по всем публичным домам, сделав пикантной историей для развлечения толпы? Его движение моментально замерло. – В благодарность за твою покорность, я научу тебя одной истине: любовь – это и путы, и оковы. В жизни человека стоит только поддаться чувствам – и в нём уже есть изъян. Поэтому ты больше не совершенен, – она улыбалась, но в её глазах не было ни капли тепла. – Ты действительно выдающийся. Жаль только, что родился не в том чреве. Будь ты моим сыном – Священный трон непременно достался бы тебе! Под остекленевшим взглядом Ся Цзинши императрица грациозно отступила назад, и тело Жаожань грузно рухнуло на пол. Она слабо дёргалась, отчаянно пытаясь доползти до дверей зала, оставляя за собой широкий кровавый след. С игривой улыбкой императрица неспешно последовала за Жаожань, мягко подбадривая: – Уже близко... если доползёшь – возможно, я подумаю о сохранении твоей жизни... Внезапно Ся Цзинши решительно шагнул вперёд и протянул руку к императрице: – Дайте мне. Та слегка удивлённо взглянула на него, но всё же передала окровавленный кинжал. Ся Цзинши медленно опустился на колени и тихо прошептал: – Закрой глаза. Не смотри. Тонкое лезвие скользнуло по шее Жаожань, раскрытая плоть хлынула кровавым фонтаном. Постепенно её тело перестало дёргаться. На отполированном каменном полу извилистый кровавый след остановился в двадцати шагах от дверей. Одна ярко-алая капля дрогнула на острие кинжала в дрожащей руке Ся Цзинши и упала.