Глава 31 — Глава 31

Глава тридцать первая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) Пара нефритовых подушек, украшенных рогами носорога, лежала на огромной кровати из слоновой кости. На ковре с серебряной вышивкой была расстелена разноцветная циновка из "драконьих усов". Это была комната, в которой мог бы жить сам небожитель, но сейчас она казалась холодной и пустой. Фэн Сиян сидела перед зеркалом, погруженная в свои мысли. Четыре дня она не могла увидеть Ся Цзинши. Днем он был занят делами или играл в шахматы с отцом Сюэин. А ночью, в какое бы время она ни посылала за ним, ответ был всегда один: – Его высочество еще не закончил дела, просим вас отправиться отдыхать первой. В тот день, когда он твердыми шагами вернулся в паланкин и приказал двигаться дальше, ей казалось, что между ними протянулась тонкая нить, которая с каждым шагом становилась все тоньше, но до сих пор так и не порвалась. Она думала, что даже если не получит от него той глубокой, как океан, нежности, которую он дарил Исяо, то хотя бы сможет каждый день видеть его спокойную улыбку. Но... Фэн Сиян горько усмехнулась. Она так сильно его любила, а ему было все равно. С детства она была жемчужиной Суша, заботясь только о красивых платьях и драгоценностях. Потом она встретила его и стала женой князя Чжэньнаня. Она думала, что так они будут счастливо жить до старости, но вдруг наткнулась на невидимую стену. Своей ослепительной наивностью она ворвалась в его жизнь. Если бы не случайно услышанный разговор, она бы никогда не узнала, что здесь никто не рад ее присутствию. Она чувствовала себя такой одинокой. Рядом не было никого, кому можно было бы открыть душу. Вдруг воздух вокруг стал горячим. Фэн Сиян в замешательстве обернулась. В проеме двери, где колыхались шелковые занавеси, появилось ядовито-красное дерево дурмана. Ветер шевелил занавеси, создавая волны, повсюду летали лепестки дурмана, распространяя дурманящий аромат. Цветы были так прекрасны... Дерево вдруг пошевелилось. Нет, это было не дерево – это была Фу Исяо! За развевающимися занавесями ее лицо было не разглядеть, но каждый ее вздох и исходящая от нее ненависть словно говорили: – Фэн Сиян, ты знаешь, что такое отчаяние? Это бесконечное, ледяное, беспросветное чувство. Оно мягко ляжет на твои руки, медленно поднимется к плечам, нежно коснется твоего лица, постепенно отнимет каждую крупицу надежды, а потом безжалостно перережет каждую ниточку дыхания – пока ты не вернешь мне мое счастье!!!!!!!! Пронзительный крик, обернутый в вихрь кровавых лепестков, обрушился на Фэн Сиян. Все потемнело перед глазами. – В еде следует придерживаться легкой, легкоусвояемой пищи. Если сохранять покой, через два-три дня все пройдет, – докладывал врач Ся Цзинши, стоявшему спиной к кровати. Он наконец пришел. Фэн Сиян едва сдержала порыв немедленно броситься к нему в объятия, выплеснуть накопившиеся за эти дни обиды и боль, размазав слезы по его груди. Но она сдержалась, сжала веки и притворилась спящей. Врач оставил несколько рецептов и удалился. Фэн Сиян слушала, как его шаги затихают вдали, и сердце ее бешено колотилось – а вдруг он тоже уйдет? Прошла долгая тишина. Она уже почти не могла сдерживаться, когда вдруг услышала тихий вздох. Шелест одежды, свет перед глазами померк – Ся Цзинши сел на край кровати, бережно поправил одеяло и укрыл ее руку. Его тихая забота переполнила ее. Фэн Сиян открыла глаза и, всхлипывая, прошептала: – Супруг… Ся Цзинши слегка вздрогнул и улыбнулся: – Ты упала в обморок. Врач оставил рецепты, я сейчас распоряжусь... Не вытирая слез, она вскочила и схватила его за рукав: – Лекарства можно попозже – посиди со мной немного? Он ласково потрепал ее по руке: – Ложись, я посижу с тобой. Она не отпускала его, неуверенно спросив: – Дорогой... Я тебя разозлила? Уголки его губ дрогнули: – Не надумывай. Просто после долгого отсутствия накопилось много дел. Сколько все наладится Фэн Сиян успокоилась, на щеках появился румянец. Она уже хотела что-то сказать, но вдруг вспомнила тот дурман и нервно глянула в сторону двери. Там никого не было. Ся Цзинши последовал за ее взглядом: – Что-то не так? – Там было красное дерево дурмана... Ты велел унести его? Он удивился: – Дерево дурмана? Он задумался: – Когда я пришел, там ничего не было. Да и кто бы стал ставить растения у дверей? Может, тебе показалось. Фэн Сиян выдохнула и натянуто улыбнулась: – Наверное... Еще мне привиделась Фу Исяо. Произнося эти слова, она не отрывала от него глаз. Зрачки Ся Цзинши сузились, став острыми как лезвия. Но прежде чем она успела среагировать, он уже улыбнулся, словно ничего не было: – Это было видение. Исяо сейчас за тысячу ли отсюда. Врач сказал, это акклиматизация. Нужно принять лекарство. Он осторожно, но твердо высвободил рукав и встал. Фэн Сиян в панике бросилась к нему, обвила руками шею. От ее рывка из глаз брызнула слеза и скатилась по его шее. – Прости... Не сердись... Он мягко отстранил ее, голос был спокоен: – Я не сержусь. Не выдумывай. Видя, как она уныло опускает руки, он смягчился: – Поправляйся поскорее. После свадьбы Нин Фэя мы поедем в столицу представляться императору. Ты ведь еще не была там? При этих словах глаза ее загорелись: – Была! В первый раз я увидела тебя именно там. Ся Цзинши удивился: – Когда? Она лукаво улыбнулась: – Неужели не помнишь? Он нахмурился: – Я редко бывал в столице... Когда же это было? – В день восшествия императора на престол. Я не помню погоду, не помню людей вокруг – только тебя. Глаза ее сияли: – Я думала, может, это судьба – увидеть тебя среди толпы. И полюбить с первого взгляда в тот же день. Но я и мечтать не смела, что стану твоей женой. Она покраснела и опустила голову: – Дорогой супруг. Я не прошу твоего сердца целиком. Но в нем, кроме Исяо, найдется уголок для меня? Ее горячий взгляд столкнулся с отсутствующим взглядом Ся Цзинши. Внезапно она схватила его за воротник и поцеловала. Она впивалась в его губы, полная отчаяния и страсти. Ся Цзинши не отталкивал ее. Его губы были тонкими и мягкими, но безвкусными, как вода. Горе охватило ее, как ледяная глубина океана. И она готова была утонуть в ней. Ее поцелуй стал мольбой, отчаянной попыткой вырвать у него хоть каплю чувства. Но вдруг Ся Цзинши резко оттолкнул ее. С выражением глубочайшего отвращения он вытер губы расшитым золотом рукавом. – Мое сердце слишком мало. Отдав его ей, места для других в нем не осталось.