Глава 26 — Глава 26

Глава двадцать шестая Перевод и адаптация с китайского языка: Шу Ин (书影 - Shū Yǐng) Фэн Суйгэ ослабил поводья, поравнявшись с Фу Исяо. Он хотел последовать за ней, но сдержался – она шла прощаться, ему там не было места. В глубине души принц надеялся, что она останется рядом с ним, но прекрасно понимал: Суша не станет для неё счастливым пристанищем. Его взгляд скользнул по блестящим чёрным глазам Исяо, поднялся к бровям – тонким, как клинки, бледным, уходящим к вискам, – затем опустился к гордому носу и плотно сжатым бескровным губам. Фу Исяо не была ослепительной красавицей. Её прелесть заключалась в ядовитых шипах и пламенной страсти. Порой в её глазах мелькали звёзды, заставляя сердце сжиматься. Так и хотелось покорить её, но она никогда не подчинялась. А чем недоступнее она была, тем сильнее хотелось попробовать снова. Его отец был одним из таких. Да и он сам когда-то таким был. – У меня на лице цветы растут? – бросила она, заметив взгляд принца. Фэн Суйгэ вздрогнул и отвел глаза: – Нет, ты сама – цветок. Она фыркнула: – Да? А если я цветок, то кто тогда ты? Он серьёзно ответил: – Я – похититель цветов. Фу Исяо расхохоталась так сильно, что чуть не свалилась с лошади. Фэн Суйгэ подхватил её: – Пересаживайся ко мне. Поплачь – станет легче. – Ты больной! – засмеялась она, отталкивая его руку. Но почти сразу же позволила ему перетащить себя. Впервые Исяо сама обняла его за талию и прижалась лицом к груди. Через мгновение рубашка Фэн Суйгэ промокла от её горячих слёз. Он тяжело вздохнул: – Вчера я долго думал. Свет и тьма циклически сменяют друг друга. Пока есть луна – даже в самой густой тьме найдётся свет... Он осторожно прижал девушку к себе: – Фу Исяо, мы привыкли друг к другу относиться с подозрением. Тебе, наверное, трудно поверить мне сейчас. Просто запомни: я не пойду против отца, но сделаю всё, чтобы защитить тебя. Он честно признался: – В этом есть и мой интерес. Я не стану действовать безвозмездно. Но это всё – потом. Фу Исяо, не поднимая головы, хрипло проворчала: – Совсем больной! Солнце уже поднялось до зенита, но скрывалось за облаками, рассыпая вокруг лёгкие блики. Впереди показались серые стены города. Фэн Цишань в изнеможении откинулся на мягкие подушки. Он знал, что Фэн Суйгэ отправился провожать гостей с Фу Исяо, но ни капли не волновался, что пленница не вернётся. Неясно почему, но он был уверен: если дувэй Фу сказала, что останется – значит, останется. Изначально император планировал продержать её под домашним арестом несколько лет, пока Сиян не родит наследника и не укрепит положение. Но после свадебного пира в нём всё больше крепло желание убить её. Но... пока нельзя. Он с силой выдохнул. По крайней мере, сейчас нельзя. Единственное, о чём он сожалел – что такая сильная женщина родилась простолюдинкой. В Суша престолонаследие не зависело от пола. Будь она, как Сиян, принцессой... Его веки дёрнулись. Он мысленно упрекнул себя за то, что сравнил её с Сиян. В памяти всплыл образ матери Сиян – императорской наложницы Чэнь. Она была страстной и преданной женщиной. Помнится, когда она впервые потребовала отправиться в поход вместе с императором, а он отказал, наложница Чэнь пригрозила: – Если государь оставит меня, то он сможет уехать, только переступив через мой труп! Она вынула из волос золотую шпильку и приставила к горлу. Фэн Цишань разозлился: – На войне опасно! Если тебя захватят в плен, тебя ждут пытки и надругательства! Он надеялся напугать её. – Государь не допустит, чтобы меня захватили, – твёрдо ответила она. – А смерть? Разве ты не боишься умереть? – Чего бояться? – улыбнулась наложница Чэнь. – Живая – с тобой, мёртвая – тоже с тобой. С тех пор она сопровождала императора во всех походах, пока... В том злополучном сражении из-за усталости и переживаний у неё начались преждевременные роды. Без медикаментов и в тяжёлых условиях Фэн Цишань мог лишь наблюдать, как её жизнь угасает. После её смерти сто тысяч солдат Суша с белыми повязками на руках ринулись в бой. Через несколько дней ожесточённых сражений враг был разбит. Тридцать тысяч пленных обезглавили в жертву духу наложницы Чэнь. Император впервые возвращался с победой, но без своей нежной спутницы. Вместо нее он привёз с собой крошечный свёрток. Это была Фэн Сиян. Сиян стала продолжением жизни наложницы Чэнь, продолжением его любви к ней. Он казнил любимую наложницу Шу, потому что после её угощений Сиян два дня болела. Когда другая наложница, Чжао, вступилась за подругу, он приказал казнить и её. С тех пор никто из наложниц не смел перечить ему. Услышав, что в Цзиньсю по случаю восшествия на престол нового императора будут празднества, Сиян упросила отца отпустить её. Он согласился. Кто бы мог подумать, что после одной встречи она влюбится в Ся Цзинши, получившего титул князя Чжэньнаня. Ся Цзинши... Когда-то он был самым способным из претендентов на престол Цзиньсю. Но внезапно отказался от борьбы, и вскоре наследником объявили младшего сына императора. Фэн Цишань до сих пор не понимал, почему Ся Цзинши отступил. Во время свадьбы, столкнувшись с провокациями Сюнь Сяна, он продемонстрировал истинно королевское достоинство. Его холодный взгляд принадлежал суровому хищнику. Этот человек был рождён, чтобы править. Он обладал даром покорять сердца. Но... сам отказался от власти, которая была у него в руках? Фэн Цишань нахмурился. Возможно, он был занят расследованием дел, связанных с арестом Сюнь Сяна. Возможно, добившись своего, перестал обращать внимание. Так или иначе, Фэн Цишань не интересовался жизнью Фу Исяо в Саду водных картин. Фэн Суйгэ тоже не поднимал эту опасную тему. Фу Исяо жила в резиденции спокойно. Она по-прежнему занимала тот самый павильон, где когда-то была под стражей. Только теперь её не охраняли. Дни она проводила, лёжа на мягком диване и наблюдая в окно за сменой дня и ночи, за облаками, дождями и звёздами. Фэн Суйгэ навещал её по вечерам. Он рассказывал истории из прошлого, стараясь развеять её тоску. После свадьбы она стала относиться к нему мягче, иногда даже подшучивала. Но оба избегали тем, связанных с Ся Цзинши и Фэн Сиян. Иногда, разыгравшись, они пробирались на кухню, варили яйца и, обжигаясь, чистили их. Она аккуратно брала яйцо, словно боясь уронить, и ела маленькими кусочками, слушая его рассказы о детских проделках. Жизнь на чужбине нельзя было назвать безмятежной, но Фэн Суйгэ был доволен. Хотя бы она жила спокойно, без потрясений, которые могли бы усилить её душевные муки. Спокойствие нарушилось во время утреннего совета. Фэн Цишань, как обычно, кратко обсудил текущие дела и собирался завершить заседание, когда один из сановников вышел вперёд: – Ваше величество, я хочу сделать доклад. Фэн Цишань удивился. Большинство дел уже передали Фэн Суйгэ как регенту. Если только не случилось чего-то чрезвычайного... Фэн Суйгэ помрачнел. Он знал, о чём пойдёт речь. Эти старомодные чиновники, считающие себя умнее других, постоянно указывали ему, что делать. После нескольких стычек они решили обратиться напрямую к государю... – ...Женщина из Цзиньсю, хотя и является почётной гостьей, всё же чужестранка. А ваш сын, как регент, часто приносит во дворец важные документы. Поэтому мы считаем, что ей не подобает жить в его резиденции. Сановник, игнорируя гневный взгляд Фэн Суйгэ, важно продолжал: – Мы просим ваше величество распорядиться подыскать ей другое жильё и приставить охрану...