С самого утра того дня лил дождь. И не просто моросящий — настоящий ливень. Магазин Синобу и Тайсё, соединённый с Старой столицей, тоже оказался под ударом.
Дождь, начавшийся ещё утром, со временем привёл с собой ветер, который тряс стеклянную дверь.
К полудню всё почти переросло в полноценный шторм, поэтому было решено, что сегодня угорь на вынос продаваться не будет.
— Пока варили рис, погода ещё держалась, — вздохнула Синобу.
В последнее время Ева начала изучать простейшую арифметику у дьякона Эдвина и вдруг заинтересовалась ведением склада. Всё из-за того, что она однажды рассердилась на Тайсё, который вечно закупал ингредиентов в три раза больше нужного. С тех пор её вклад в работу магазина стал ощутимым. Даже Синобу, которая обычно не беспокоилась из-за Тайсё, не решалась сказать Еве, что благодаря её стараниям проблема с закупками теперь случалась куда реже — слишком неловко получилось бы.
— Раз уж мы не продаём, то на ужин у нас сегодня будет угорь, — сказала Синобу.
— Серьёзно? Тогда я хочу хитсумабуси! — тут же загорелась Хельмина.
Хельмина, которая потихоньку привыкала к работе в магазине, в последнее время откровенно влюбилась в хитсумабуси — блюдо из угря, которое едят в три-четыре этапа. Настоящая церемония.
Правда, специальные деревянные контейнеры, в которых подавали угря, были зарезервированы только для клиентов, так что Хельмина просто заливала рис бульоном прямо в обычную миску. Она уже успела мастерски овладеть палочками, да и вообще ела с таким изяществом, что загляденье.
— Хельмина-сан, ты же вчера тоже ела хитсумабуси?
— Ага! Я бы его и каждый день ела, если можно было бы!
Хотя Хельмина оставалась в гостинице всего ещё несколько дней, она уже говорила, что после переезда в новый дом всё равно будет сюда приходить.
Синобу и Тайсё понимали, что без Хельмины им не справиться, пока угорь не выйдет из моды, так что слова её их очень порадовали.
На улице темнело, за стеклом всё ещё лил дождь стеной, и не было ни малейшего намёка на клиентов. Ева время от времени пыталась выглянуть за дверь, но тут же её захлопывала — слишком сильный ливень.
Хотя… Вдруг какой-нибудь эксцентричный посетитель всё же появится?
На всякий случай табличку "Открыто" повесили, но в магазине стояла тишина. Поев, все просто бездельничали, коротая вечер.
— Тайсё, а как ты думаешь, это оно?
Синобу обмякла в кресле, а Тайсё, затачивавший нож, вяло буркнул:
— Торговля вялая.
Хотя на самом деле это было не совсем так. Когда дверь только-только соединилась со Старой столицей, дела шли куда хуже. Синобу даже шутила тогда, что их заведение стало штабом кукушек.
— Нет-нет, не это. Фраза другая была.
— Не понимаю, о чём ты.
Ева клевала носом на столе, Хельмина, увлечённая корабликом в бутылке, тоже была явно не помощница в этом деле. Синобу напрягла память, вспоминая выражение из прежнего мира.
— А, точно! "Затишье перед бурей".
— Так буря уже пришла.
Синобу надула щёки — ну и шутник из него, конечно.
Да, и вправду — всё понятно. Но воспоминания были какими-то расплывчатыми. Она почти уже решила предаться бесполезным фантазиям, как вдруг снаружи раздался скрип тормозов экипажа.
— Повозка?
Ева приподняла голову, протирая сонные глаза. Синобу бросила взгляд на Тайсё и, мигом поняв, что к чему, кинулась встречать посетителей. А вот Хельмина, как и полагалось дочери рыбака, осталась собранной — молча приготовила мягкое полотенце.
Стеклянную дверь распахнули с такой силой, что в помещение тут же ворвался боковой дождь.
— Добро пожаловать!
— …обро, — нехотя подхватил Тайсё.
Дверь захлопнулась. Два человека, в мокрой одежде, стояли на пороге. Хельмина тут же протянула им полотенце, и один из них, крупный мужчина, принял его с подчеркнутым достоинством.
Хотя он и был "крупным", дело было не в жире — скорее, в широкой кости. Одет он был в дорогую одежду, но при этом выглядел, как измождённое пугало.
Второй был пониже, худощавый, с тонким лицом и усами.
Эти усы Синобу узнала. И вместе с ними — крайне неприятное воспоминание.
— Всё такой же тесный и захудалый притон, — бросил усатый, усмехаясь.
Синобу сдержала раздражение и ответила с идеально вежливой улыбкой:
— Добро пожаловать снова. Надеюсь, сэндвичи пришлись по вкусу?
Усатый презрительно дёрнул плечом.
— Из-за той истории меня уволили из дома барона Брантона. Не хочу даже вспоминать этот вкус — в горле застревает от злости.
— Приношу свои глубочайшие извинения.
При этом стоявший за ним человек, судя по всему, к барону отношения не имел. Но при всём при этом от него исходила такая отталкивающая энергия, что барон Брантон на его фоне казался вполне милым.
Он не выглядел как аристократ, но на всех десяти пальцах у него поблёскивали перстни. Возможно, торговец?
Синобу выросла в традиционном японском ресторане, так что людей она определяла с первого взгляда. Ладно, пару раз с полом путалась, но в остальном — никогда не промахивалась.
Гости заказали разливное пиво и закуски. Пиво им действительно подали — вот только пили они его странно.
Нет, не пили — дегустировали, как сомелье. Особо щепетильно отнёсся к вкусу худой — потягивал, будто проверяя, не подделка ли.
— Говорят, в этом заведении особый способ приготовления угря, — произнёс он наконец.
Угря они, значит, хотят.
Хотя одет был по-молодёжному, вблизи становилось понятно — ему уже под пятьдесят.
— Бахшоуф-сама хочет попробовать угря. Несите его немедленно.
Грубый тон усатого был Синобу уже знаком. Если не ошибалась, Бахшоуф — председатель городского совета.
Этот пост переходил по очереди, но Синобу слышала, что Бахшоуф — глава богатейшей торговой компании Старой столицы.
Она незаметно подмигнула Тайсё. Тот смотрел на происходящее с едва заметной ухмылкой.
— Прошу прощения, но в нашем заведении угорь подаётся только в обеденное время, — с низким поклоном ответила Синобу.
Хотя угорь у них, конечно, был. И рис тоже был сварен. И клиенты — явно проблемные — сами пришли в такую погоду. Но Синобу намеренно решила отказать. Хотела сохранить баланс — и лицо клиента, и принципы заведения.
— В таком случае, я куплю ваш магазин, — внезапно заявил Бахшоуф.
Усатый молча достал кожаный мешочек и бросил его на стол. Внутри — серебро. И немало.
— Что вы этим хотите сказать?
Синобу продолжала улыбаться, но голос её стал холоднее. Бахшоуф усмехнулся и прищурился.
— О вас уже судачат в совете. Я вырос в столице Империи, местная еда мне чужда. Но купить одно-другое заведение ради развлечения — почему бы и нет?
— Боюсь, я всё ещё не понимаю…
Бахшоуф изобразил преувеличённое удивление.
— Я сказал, что покупаю ваш магазин.
Синобу не могла понять, что он несёт. Просто так заявиться и купить? Это вообще как?
— Не знаю, из какой вы заморской страны, но в Старой столице без надёжной поддержки работать сложно. Моя компания станет вашим покровителем.
Он смотрел на них свысока. Даже не так — словно перед ним вообще не люди.
— Разумеется, таверна не может числиться на компанию, так что заведовать ею будет Дамьен-кун.
— Разговор окончен, — жёстко ответила Синобу.
Сколько бы денег ей ни предлагали — она не собиралась продаваться.
Усатый, Дамьен, криво усмехнулся:
— Упёртая девушка — это хорошо. Но ты хоть представляешь, с кем говоришь? Бахшоуф-сама — самый влиятельный человек в Старой столице. Он сказал, что скупит все заведения — и сделает это. Не глупи.
— Все?
— Да. А вас мы, конечно, тоже наймём. Нам нужен ваш повар. А этот сарай можно и снести — не жалко.
— Что за чушь вы несёте?!
Бахшоуф уставился на неё и облизнул губы. Его лицо вдруг изменилось.
— Какая энергичная юная леди. Пришлось недавно отослать свою любовницу домой — постарела. Как насчёт того, чтобы заменить её?
— Что?..
Слов от такого хамства у Синобу просто не нашлось.
— Перестаньте говорить глупости моим сотрудницам, — прорычал Тайсё, продолжая точить нож.
Но парочка не отреагировала.
— Ну, мне и самим нравятся девочки потише. Как насчёт тебя, светловолосая?
Хельмина задрожала. Ева тут же встала перед ней, раскинув руки.
— Хельмина-чан — новобрачная! Она не станет вашей любовницей!
— Новобрачная? Отлично. Брак — это же просто формальность, — усмехнулся Бахшоуф.
Хельмина отрицательно покачала головой, а Бахшоуф, криво улыбаясь, продолжил:
— Всё интереснее и интереснее. Так вот — если отдадите её, мы промолчим про тот вопрос.
— Про какой… вопрос?
Когда Тайсё вышел из-за стойки с ножом, Дамьен шагнул вперёд и протянул… пивную кружку.
— В чём проблема?
— Не в кружке. В содержимом, — отрезал Бахшоуф, осушив остатки пены.
— Это же просто разливное…
— Да, но вы подаёте его как эль. А это не эль. Это — "Торияэзу нама", не так ли?
— И что с того?
— Это огромная проблема. Потому что это — не эль.
Синобу лихорадочно рылась в памяти. Эль же — это пиво? Хотя… в Японии чаще подавали лагер, а не эль.
— Это лагер. Без сомнений.
Синобу и Тайсё переглянулись. Да, у них действительно подавали лагер. Но жители Старой столицы называли всё пивом — эль, лагер, без разницы. Никто не жаловался. До сегодняшнего дня.
За окном всё так же лил дождь. Внутри слышен был только его стук.
— Что вы имеете в виду?
Синобу, наконец, решилась спросить. Дамьен расхохотался, держась за бока.
— Вот потеха! Бахшоуф-сама, да они ведь ничего не знают!
— Да нет. Просто делают вид. Они же прекрасно понимают, что лагер — запрещённый напиток.
Обновлено: 15.02.2026