Три повозки въехали в главные ворота Старой столицы. Лошади и экипажи были украшены белыми цветами — символом брачного союза.
Повозка с молодожёнами получила честь быть первой, кто в этот день пересёк ворота Старой столицы — даже знать и жрецы не имели такого привилегированного положения. Кроме того, в честь жениха и невесты у ворот выстроились целые ряды представителей постоялых дворов, готовых их принять.
Пышная процессия двигалась вперёд в этот праздничный утренний час. За ней следовали открытые повозки с домашним скарбом. Лошади были отменного телосложения — несложно догадаться, во сколько они обошлись. Обычно для новобрачных хватало бы и одной повозки. Толпа перешёптывалась: дескать, жених, видно, потерял голову от любви, раз расщедрился аж на три.
Бернхольд, сидевший в одной из повозок, держал голову высоко.
На улицу вышло множество людей — поприветствовать и поздравить Бернхольда, командира Стражевого корпуса Старой столицы. Он триумфально возвращался с новой супругой — Хельминой, родом из портового города.
Дом для них уже был выбран, и жизнь молодожёнов началась с самого счастливого момента.
— Так… почему же молодожёны на рассвете пришли в таверну?
На следующий день после возвращения в Столицу, Бернхольд привёл свою новоиспечённую жену в «Нобу».
Синобу принесла чай, но её взгляд был не то чтобы радушным. Эти двое заявились ни свет ни заря, чтобы получить благословение от Тайсё, Синобу и даже Евы. Поздравления, конечно, прозвучали, но чем дольше длился визит, тем явственнее ощущалось неловкое молчание: пара явно не торопилась уходить.
Ева тоже была слегка раздражена. С тех пор как в трактире началась настоящая суматоха, она могла уходить только на рассвете. Бернхольд уже понял, что «Нобу» стал чертовски загруженным в последние дни. Однако и он не просто так привёл Хельмину.
— Эм… знаешь, Синобу-тян, мне немного неловко это говорить…
— Что такое, Бернхольд-сан? Меня сложно удивить.
— Если честно, мне бы хотелось, чтобы моя жена… немного пожила здесь. В трактире.
— Эээ?
Хельмина, сидевшая рядом, залилась краской и неуверенно кивнула. Она была немного старше Евы, тихая, с бежевыми волосами — и точно не из тех, кто настаивает на своём.
— Её семья — лучшие ловцы кальмаров на всём северном побережье.
— Да, я слышала об этом.
— Вот только её отец… уж очень её любит. Решил, что молодожёнам нужен шикарный обставленный дом — и всё организовал.
— Звучит как замечательный тесть.
— Я тоже так думаю. Три повозки с вещами — не шутка. Но есть одна проблема.
— Проблема?
— Дом, конечно, уже выбран, но прежние жильцы… всё ещё не съехали.
Проблемы с въездом в новое жильё — классика жанра.
Старые жильцы собирались перебраться в дальние края, но монах — тот самый, что собирался вернуться в Восточное королевство, — срочно арендовал их карету за огромные деньги. Похоже, у него были веские причины и большая паника.
— Это нехорошо.
— Более того, моё прежнее служебное жильё — довольно тесное. Рассчитано на одного.
— Полагаю, дальше будет что-то вроде «и вот мы принесли все вещи туда»?
— Да. Повозки с мебелью уже вернулись в порт. Мы нанимали их через гильдию башаку. Под открытым небом мебель оставлять нельзя, так что все три повозки сгрузили прямо в мою квартирку. Там теперь и шагу ступить нельзя…
(Примечание: башаку — перевозчики грузов на лошадях в эпохи Хэйан и Сэнгоку.)
— То есть, Хельмине даже днём негде находиться?
— Именно так.
Сам Бернхольд, рассказывая, выглядел немного ошеломлённым.
Он не смог подготовить дом для любимой жены. Даже если бы попытался втиснуть всё в служебное жильё, толку было бы мало.
— Ночью мы снимаем комнату в гостинице. С жильцами уже ведутся переговоры, скоро они съедут. Осталось решить, куда девать Хельмину днём.
— Вот вы и пришли сюда.
— Было бы лучше, если бы она могла сопровождать меня, но… увы. Ханс, Николаус и остальные расслабились за время моего отсутствия. Придётся их немного взбодрить.
Сегодня Бернхольд сразу погнал свою команду пробежкой вдоль крепостных стен.
Это было не столько наказание, сколько способ быстро восстановить дисциплину. К тому же, по слухам, северные территории могли задумать независимость — Старая столица могла оказаться втянутой, и его долг — быть готовым.
— Тайсё, как поступим?
— Я не против. А твоя жена?
Хельмина, к которой обратился Тайсё, затрепетала, но кивнула. Похоже, её заинтересовал кораблик в бутылке на полке. Целый парусник в стекле — как такое вообще делают? В «Нобу» вообще было полно странных вещиц.
— Д-дорогие мои, прошу отнестись ко мне с терпением! Я могу помогать только с простым…
Тайсё отвлёкся от разделочной доски и посмотрел на Хельмину, которая встала и низко поклонилась.
— Помогать? Бернхольд-сан, ты не против, если я попрошу её немного помочь?
— Конечно. Я не собирался пользоваться вашей добротой даром. Мы с Хельминой всё обсудили заранее. Честно говоря, даже боялись, что вам помощник не нужен…
— Ой, мы тут и кошачьи лапы в помощь приняли бы!
Синобу и Ева закивали, явно обрадованные. Рабочих рук действительно не хватало.
— Кажется, здесь сейчас не протолкнуться, раз Ева только по утрам успевает выходить. Что вообще происходит?
Тайсё тяжело вздохнул.
— Это всё угорь…
Он поднял с доски только что разделанного угря. Он ещё дёргался — видимо, был жив. Но дочь рыбака Хельмина и глазом не моргнула.
— Причём тут угорь? Вы что, студень из него делать собираетесь?
— Проще показать, чем объяснять.
С этими словами Тайсё достал поджаренные кусочки. Аромат густого соуса цвета между янтарным и светло-коричневым тут же возбудил аппетит.
Бернхольд, который уже успел представить себе студень, замер с удивлением — это был угорь?
На другой тарелке лежала что-то вроде дашимяки-тамаго — японский омлет, стандартное блюдо в «Нобу». Только в этот раз — с угрём внутри.
Такие же тарелки поставили перед Хельминой.
— Можно попробовать?
Извинившись, Хельмина взяла деревянную ложку.
Как только вкус попал ей в рот, обычно спокойные глаза широко раскрылись.
— Б-бернхольд-сан!
— Ч-что такое, Хельмина?
— Это потрясающе! Этот угорь… восхитителен!
Она даже замахала свободной рукой, как пёсик от радости.
— И дашимяки-тамаго выглядит очень аппетитно!
— Это называется умаки. Омлет с угрём — умаки.
— Понятно.
Бернхольд разрезал омлет деревянной ложкой и отправил кусочек в рот.
Нежно, воздушно, сливочно. Счастье растекалось по всей полости рта. Это было не просто вкусно — это было… неописуемо.
— Понимаю… с таким блюдом «Нобу» не мог не стать популярным.
— Даже Бернхольд-сан это признаёт?
— Да. На моём месте я бы тоже возвращался сюда снова и снова.
Такой вкус сложно было повторить где-то ещё. Хотя угрей в каналах водилось множество, даже если бы их продавали по копейке — вкус был бы не тот. Соус и способ готовки были уникальны и принадлежали только «Нобу».
— Сейчас, как откроем вечером — все только за угрём и приходят.
Тайсё кивнул Синобу, пробормотавшей это почти себе под нос.
— Благодаря «Нобу» я наконец понял, почему лавки с угрями опустошаются мгновенно.
— Разве плохо, что дела идут в гору?
— Может, и не плохо. Но есть те, кто приходит просто выпить. Закусок нужно готовить больше, чем когда-либо. А если не сможем всех обслужить — столько еды пропадёт впустую.
Даже у успеха есть свои сложности. С точки зрения военного, чем больше клиентов — тем больше доход. Но всё не так просто.
— Больше всего жалко тех, кто специально приходит выпить — а в трактир просто не попасть.
— «Нобу» ведь крошечный, — вздохнула Синобу. Ева тоже кивнула.
Шесть мест у стойки и два столика — это максимум.
Тут действительно нужны были руки.
Бернхольд посмотрел на Хельмину, которая, улыбаясь, ела умаки, вся расслабленная.
— Хельмина. Похоже, выбора нет — оставайся и помогай им.
— Э? А… да.
Слушала ли она вообще — неизвестно, но кивнула с ложкой во рту.
— У меня… появилась идея.
Обновлено: 15.02.2026