Она свернула за угол, пересекла мост и снова свернула. Хотя лиса давно исчезла из виду, Ева продолжала бежать.
Хоть в животе и урчало от голода, останавливаться было нельзя.
Это был единственный способ отвлечься от охватившего её чувства беспомощности.
Место, в котором она оказалась, совсем не напоминало знакомую Старую столицу. Она поняла это ещё тогда, когда выбежала из "Нобу" и увидела широкую дорогу. Потом — ещё и карету без лошадей, которая грохотала по длинной серой улице.
Насколько Ева успела заметить, эта странная карета каким-то образом умела не сбивать людей. Были специальные места для перехода улицы — как мост через реку, а рядом стоял столб. Когда огонь на нём загорался зелёным, железная карета замирала на месте.
Людей в этом городе было слишком много. Гораздо больше, чем на главных улицах Старой столицы. Все ходили вплотную, плечо к плечу, будто на ярмарке. Но это была не ярмарка. Похоже, такая давка была здесь обычным делом.
Все эти странно одетые люди будто жили так каждый день.
Переходя улицу, Ева несколько раз споткнулась и чуть не упала.
В глубине души она уже понимала — найти лису не получится. Эта мысль породила ещё более страшную:
она не знает, как вернуться обратно.
Сначала она пыталась запомнить путь, но все улицы здесь казались одинаковыми. В голове всё путалось.
Дома были одного цвета, углы у зданий — как под копирку. Улицы одинаковой ширины, и даже прохожие сливались в одну серую массу. Еве становилось всё страшнее.
Словосочетание «божественная кара» всплыло в её голове. Что, если кража жареного тофу навлечёт гнев небес, и «Нобу» тут же пострадает?
Если это произойдёт, она уже никогда не вернётся в Старую столицу.
Родители, младшие братья и сёстры, Синобу, Тайсё, постоянные завсегдатаи... Возможно, она больше никогда их не увидит. Она просто тихо умрёт с голода в этом душном городе, где даже понять, где право, где лево, невозможно. И с этой мыслью по щекам потекли слёзы.
— Что случилось? Почему ты плачешь?
К ней обратились двое мужчин. В отличие от местных, они носили шляпы.
Ева сразу заметила: у них за поясом деревянные палки, как у Ганса и Николы. Ни у кого больше таких не было. Даже ей было понятно — ударят такой, и взрослый человек с ног свалится.
— А! Может быть, ты не понимаешь по-японски? Э-э-э... ю... спиик... я-па-нис?
(Примечание: парень пытается говорить по-английски.)
Один из мужчин наклонился к Еве, которая уже замолчала. Второй говорил в какую-то коробочку с проводами.
Похитители!
Ева всё поняла в один миг. Эти двое хотят её украсть. А в коробочке, скорее всего, устройство для связи с подельниками.
— Ты не говоришь по-английски? А по-немецки? Эй, Гэнгомару, ты немецкий знаешь?
— Ты с ума? Я же китаист, вообще-то.
— Китаист, ага. Всё, что я от тебя слышал, — это «чи», «пон» и «пинфу»...
(Примечание: это термины из маджонга.)
— Обидно! Я ещё и цифры знаю!
— Бьюсь об заклад, до девяти и всё.
Пока эти двое обменивались странным шифром, Ева осторожно отступала назад.
«Если они меня поймают, меня продадут. И тогда уж точно домой не вернусь».
Ева зажмурилась, прикусила губу, глубоко вдохнула — и со всей силы рванула вперёд.
— Эй! Ты! Постой!
Она вырвалась, оттолкнув одного из них, и бросилась в переулок. Пробралась через кусты, пересекла улицу, когда огонь на столбе мигал зелёным. Бежала. И бежала. И бежала. И ещё раз бежала.
Очнулась только у подножия каменной лестницы. Перед ней стоял маленький храм.
Вся в поту, измотанная до предела, с ноющими ногами, Ева села в тени под крышей. Листва шелестела в ветру. Трудно было поверить, что в такой тихой, умиротворённой обстановке, — тот же самый город.
Листьев на земле не было — кто-то явно убирался здесь каждый день.
И тут Ева вспомнила, что она ведь и сама занималась уборкой в "Нобу".
Половину уже вымыла. Интересно, сможет ли Синобу закончить до открытия?
Ева непроизвольно хихикнула, представив растерянное лицо Синобу. Хотя, честно говоря, сейчас было не до уборки — может, она вообще домой не вернётся.
С сегодняшнего... нет, уже с этой ночи, ей придётся думать, как выжить. Город для этого не подходил. А вот возле храма, возможно, получится.
Пол у храма был приподнят — может, получится переночевать под настилом. А еду... ну, может, попрошайничать.
Хотя если повезёт, её даже возьмут работать в храме. Место большое — если проявить мастерство в уборке, может, и накормят.
От этих мыслей у неё заурчало в животе. «Знала бы, что так получится — съела бы онигири, прежде чем гнаться за этой лисой».
Лиса. Лиса. Лиса...
Она подняла глаза — и увидела перед храмом лису. Но не ту. Это была каменная статуя. Две каменные лисы, стоявшие у входа, будто охраняли храм.
Из-за лисы она и заблудилась.
Она уже почти сердиться начала, но когда уставилась в морду каменного зверя, злость как-то утихла.
— Хочу, чтобы эта лиса вернула меня обратно в "Нобу".
Сама же над собой и посмеялась. Устала она. Села рядом с пьедесталом и прислонилась к нему.
Холодный камень вытягивал из тела остатки тепла.
— Девочка. Эй~девочка.
Ева медленно открыла глаза. Видимо, уснула. Но всё ещё храм. Значит, не проснулась в "Нобу" после дневного сна.
Хотя и не совсем сон — перед ней стояла та самая белая лиса, что стащила жареный тофу.
— Девочка, ты с другой стороны. Почему пришла сюда?
— Потому что ты украла жареный тофу, предназначенный для небесных посланников.
Ева недовольно протёрла глаза. Всё бы этого не было, не стащи лиса угощение.
— Ох, ну что ты такое говоришь. Посланник Бога — это я. Тофу был для меня.
— А чего тогда убегала?
Лиса прикусила язык.
— Потому что ты вдруг кинулась за мной!
— А ты бы не убегала — я бы не гналась! Разве посланники Бога не ангелы с крыльями?
— Это от другого Бога. Я служу иному.
— Хм... что-то неубедительно.
Лиса покачала головой, хвост глухо ударил по полу.
— В любом случае, если человек с той стороны оказывается здесь без разрешения — это серьёзно. Я верну тебя назад божественной силой.
— Я... правда могу вернуться?
— Без проблем. Всё равно и моя вина тут есть.
Лиса сложила лапы в замысловатые знаки, и всё вокруг начало расплываться.
— Хм... считать ли успехом или провалом то, что Уканомитама-сама использовала силу жизни, чтобы связать трактир между мирами... Надо было внимательнее следить за этой девочкой.
(Примечание: Уканомитама — богиня еды и сельского хозяйства.)
— В следующий раз, если тебя встречу — не побегу за тобой!
— Разумеется. Ах, у меня есть послание для тех двоих.
— Послание?
— Да. И скажу только один раз. Так что слушай внимательно...
💠💠💠
— ...ва! Ева!
Еву тормошили чьи-то большие руки. Перед ней стояли Тайсё и Синобу. Рядом — Ганс, Никола и Эдвин.
— Эм, я...
Она лежала на полу, глядя на знакомый потолок "Таверны Нобу".
— Ева-чан, я так за тебя волновалась!
Когда она медленно села, Синобу тут же обняла её, слёзы катились по щекам.
— Ты куда пропала посреди уборки? Знаешь, даже стража вышла тебя искать!
— Я подумал, тебя похитили, — искал тебя по всей округе.
— Но, Ева-чан, когда ты вернулась и почему лежала на полу? Я даже не заметила.
— Как бы то ни было — хорошо, что ты вернулась.
Тайсё, Ганс, Никола и Эдвин облегчённо улыбались, похлопывая Еву по плечу. Ева хотела рассказать, что с ней было, но передумала. Даже сейчас всё казалось сном — кто ж поверит.
Но одну вещь сказать всё же нужно.
— Тайсё, у меня просьба.
— Что случилось, Ева-чан? Прямо так, с порога?
— Пожалуйста, делай инари-суши для подношения храму. Хотя бы раз в месяц.
(Примечание от автора: сегодня еды в главе не было, так что представьте себе пиццу. Спасибо, что читаете!)
Обновлено: 15.02.2026