На следующий день после инцидента Мавен Роса пришла в себя; её травмы были несерьёзными.
Синера Кан очнулся на следующий день, а Надиса пришла в себя последней, ещё через день.
По словам военного врача, за исключением травм, полученных при столкновении, беспокоиться было не о чем.
Высшее руководство старалось замять этот инцидент, в котором пострадали трое новичков.
От такого пренебрежения на душе было горько, но всё же кое-каких результатов они добились.
«Голова» Радов официально признала существование «Когтя».
Хотя считалось, что всеми практическими делами занимается «Сердце», это не означало, что «Голова» не имеет веса.
Ведь Глава Корпуса Рад — это именно «Голова». «Сердце» не могло не подчиниться её слову, и, когда пришло известие о выдающихся новичках, поступил приказ постепенно выдавать им специальное оружие и официальные задания.
Aтрис, похоже, чувствовал вину за своё неумелое командование. С тех пор он приносил суп к каждому приёму пищи.
Вскоре Надиса выяснила, как она оказалась в его постели.
Похоже, постельные принадлежности, предоставленные королевством, были выброшены. Новая кровать была застелена шерстяным одеялом с изысканными оборками. Это было вполне во вкусе богатой барышни Мавен Росы.
При этом сама она делала вид, что ни при чём, словно не хотела показывать, что это её рук дело.
— Мавен.
Вернувшись в комнату, Надиса обратилась к Мавен, которая сидела в углу и читала книгу.
Как только Надиса вошла, она сразу заметила обновлённую постель. Но Мавен об этом не проронила ни слова, и Надиса хотела было притвориться, что ничего не заметила, решив, что той неловко, но…
— Ты книгу вверх ногами держишь.
— Ха.
Громко кашлянув, Мавен захлопнула книгу и швырнула её на кровать.
Кстати, пока Надиса отсутствовала, мебели в комнате прибавилось. Чайный столик, втиснутый в тесную комнату, больше подошёл бы какому-нибудь ухоженному саду.
А рядом стояли два розовых бархатных стула с великолепной отделкой.
Судя по характеру Мавен, обычно она поставила бы только один стул для себя.
— Ты выглядишь здоровой.
— Ага.
Звук пустого чайника, который она подняла и тут же поставила на место, был слишком громким.
Переодевшись в чистую рубашку и переведя дух, Надиса без сил опустилась на кровать.
— Ты уже выбрала имя?
Надиса, поглаживавшая ладонью мягкое новое покрывало, подняла голову. Имя?
— Какое имя?
— Ну, для твоего этого… Рада.
Из-за всей этой кутерьмы она даже не думала об этом.
— Нет. Это приказ? Давать имя?
— Послушай. Я знаю, что ты сухарь, но разве выбор имени может быть приказом?
— Тогда можно и не давать.
— Боже мой. Всё, забудь.
У Надисы не было таланта придумывать имена.
Даже в Шафорде она несколько раз подкармливала бродячих кошек или собак, но никогда не смела давать им имена.
Она знала, как важны имена.
Её тяготило то, что она должна дать имя, которое, возможно, останется с существом на всю жизнь. Разве не лучше в таком случае оставаться без имени?
Вдруг кто-то другой даст ему имя получше.
Однако притворный кашель Мавен продолжался.
Тут уж даже недогадливая Надиса была вынуждена обратить на неё внимание.
— Больше не будешь читать?
— Надиса Маронин. Я знала, что ты немного… нет, очень сильно тугодумка, но это уже слишком.
— …О чём ты?
— С ума сойти! Ну и как тебе постель?! — вскричала Мавен.
Только тогда Надиса осознала, что сидит на новом одеяле, и невольно усмехнулась.
— Я как раз хотела спросить.
— Вот именно, скажи хоть что-нибудь!
— Где такое покупают? Оно дорогое?
Надиса подумала, доводилось ли супругам Маронин, которые её вырастили, хотя бы видеть такое мягкое одеяло. Сколько месяцев работы в прачечной потребовалось бы, чтобы купить его? Скоро должна прийти зарплата, но её наверняка и близко не хватит.
— Это значит, что оно тебе нравится? Или нет?
— А, мне нравится.
— Ха! Ох. Неужели так трудно было это сказать?
— Ты ждала этих слов?
— Всё, забудь. Хватит с меня, я ухожу.
Мавен Роса, вовсю демонстрируя свой нрав, подхватила книгу и вышла из комнаты. Она так громко топала, что Надиса забеспокоилась, как бы в потолке этажом ниже не пробило дыру.
Надиса не могла не улыбнуться, глядя на сменённое постельное бельё и чистую комнату.
Значит, это был своего рода жест благодарности от Мавен.
Надиса повалилась на одеяло и уставилась в потолок.
Иногда в её голове звучали голоса супругов Маронин, попрекавших её. Возможно, вскоре она напишет им письмо и расскажет, что у неё всё хорошо, и что она спит под одеялом, которое стоит дороже, чем их заработок в прачечной за несколько месяцев.
«Как получу жалованье, первым же делом отправлю им денег».
Надиса закрыла глаза, словно навёрстывая упущенный сон. Улыбка так и не сошла с её лица.
Хотя все Рады выглядели похоже, когда их поместили в конюшню, у каждого обнаружились свои особенности. Возможно, из-за того, что их сознания были связаны, они в чём-то походили на своих хозяев.
Роуз, принадлежавшая Мавен, была чистюлей и такой крупной, что занимала сразу два стойла.
Диди, Рад Хиасина, спал при любой возможности, словно больная курица, а Мусс Атриса засыпал последним, будто совершал обход.
Кэррот Синеры был робким и предпочитал угловые места, а Эй, принадлежавший Грисе, отвечал за скверный характер.
Последние несколько дней они тренировались возвращаться к хозяину по первому зову, даже если находились далеко.
— Привет.
Закончив тренировку, Надиса стояла в конюшне напротив своего Рада.
Всё из-за приказа Атриса. Поскольку она уже пять дней не давала имени своему Раду, поступило распоряжение сделать это.
Рад Надисы был самым кротким, но о нём говорили, что совершенно неясно, о чём он думает. Чем дольше длились их встречи и чем глубже становился резонанс, тем больше её Рад становился похож на преданного пса.
Надиса улыбнулась, глядя на то, как Рад, завидев её протянутую руку, подошёл и потёрся носом о её ладонь.
С её умом, не обременённым чтением книг, она не знала, какое имя подойдёт такому существу.
— Надиса.
Дверь конюшни со скрипом отворилась, и вошёл Атрис Меном.
Он, руководивший сегодняшней тренировкой, уже несколько дней ошивался рядом с ней, словно хотел что-то сказать.
Надиса, конечно же, этого не замечала.
— Хочешь что-то сказать? — спросила она, выпрямляясь.
— Ну… мне было любопытно, выбрала ли ты.
— Ещё нет.
Приходить на зов, едва услышав имя, данное хозяином, — это было базовое упражнение для любого наездника Рада.
Получив несколько указаний по тренировкам как Глава «Когтя» после недавнего инцидента, Атрис обнаружил в себе талант к обучению других. Прежде всего, его привычка не упускать даже мелочи очень помогала нынешнему «Когтю».
Поэтому Атрис, казалось, был в замешательстве. Он не ожидал, что именно Надиса, а не троица главных смутьянов — Мавен, Хиасин и Синера, — застопорится на этом деле.
— Подумать только, придумать имя сложнее, чем летать в небе.
— Летать тоже сложно.
— Но ведь из всех нас ты можешь летать дольше всех.
Вчера, когда они практиковались в полётах на Радах, только она смогла благополучно завершить круг и вернуться.
— Ты и Гриса тоже могли бы. Если бы не бросились помогать остальным в конце.
— Если тебе так трудно… хочешь, я сам придумаю имя?
От его дрожащего голоса рука Надисы, лежавшая на ограждении стойла, вздрогнула.
Она заметила, что его рука, также лежавшая на ограде, напряглась, будто он волновался.
Возможно, так было бы лучше. Но пока она медлила с ответом из-за странного чувства недосказанности, Атрис, неверно истолковав её молчание, поспешно добавил:
— Считай это благодарностью за тот день.
— За какой день?
— …Честно говоря, я не думал, что ты нас спасёшь. Даже если бы ты захотела, я понимал, что расстояние слишком велико. Я думал, что мы можем погибнуть.
Надиса вспомнила его лицо, побледневшее от ужаса и растерянности. На него возложили самую тяжёлую ответственность, но, если подумать, он был таким же новичком, как и она.
— Если бы не ты, Синеры и Мавен здесь бы не было. А я… я бы, наверное, сбежал. Отсюда.
Вот что заставляло его нерешительно бродить вокруг неё эти несколько дней. Надиса задумчиво посмотрела в его золотистые глаза. С виду и не скажешь, а Глава-то оказался ранимым.
Глядя на его руку, сжавшую ограду так крепко, словно он хотел её сломать, Надиса медленно заговорила:
— Я думаю, ты бы не сбежал. И тебе не нужно извиняться за это.
Она хотела сказать, что просто сделала то, что должна была, но почувствовала неловкость от того, что говорит как какая-то героиня.
Aтрис осторожно повернул голову и посмотрел на неё, стараясь не выдать себя. В его золотистых глазах плескались неведомые чувства.
— Я не извиняюсь. Не за это.
— Тогда ладно.
— Я благодарен тебе.
В конюшне, наполненной специфическим запахом воды, исходящим от Радов, их голоса звучали мягче и проникновеннее.
Обновлено: 04.04.2026