Опешившая Юджин посмотрела на широко улыбающегося Арена и с опозданием всё осознала. Этот парень, видя, что я собираюсь вернуть подарок, решил прикинуться дурачком. Пока Юджин обиженно дулась, Арен снова стал серьёзным и произнёс:
— Не уверен до конца, но думаю, что человек, приславший это, предпочёл бы, чтобы Юджин пользовалась вещью, а не возвращала её.
Взгляд Арена скользнул по забинтованному пальцу Юджин. С какой-то горькой улыбкой он добавил:
— Чтобы вы больше не получали таких травм.
Юджин невольно опустила глаза. Ей стало невыносимо стыдно, по телу пробежали мурашки — в общем, чувство было странное. Ощущая себя почему-то проигравшей, она капризно выпятила губу и проворчала:
— Если это не твой подарок, значит, его прислал незнакомец. Тогда я его просто выброшу.
— Дана тогда рассердится.
— Ах ты!.. — она действительно не могла вставить и слова в ответ.
Когда Юджин сердито сверкнула глазами, Арен втянул голову в плечи и, притворившись печальным, спросил:
— Ты не откроешь мой подарок? Неужели Юджин любит только дорогие подношения?..
— Открою! Вот возьму и открою!
Раздражённо выкрикнув это, Юджин развязала матерчатый мешочек. В нос тут же ударил сладкий аромат. Поспешно запустив внутрь руку, она достала круглое печенье размером с половину ладони. Усыпанная крупной шоколадной крошкой поверхность выглядела очень знакомой.
Юджин, словно заворожённая, откусила кусочек. Хрустящее снаружи и мягкое внутри, оно оказалось даже вкуснее, чем она помнила. Арен с улыбкой наблюдал за тем, как она самозабвенно уплетает угощение, не забыв, впрочем, вставить едкое замечание:
— Если есть столько сладкого на ночь, зубы испортятся.
— Мои зубы не портятся. Они — национальное достояние, — нагловато парировала Юджин, потянувшись за добавкой.
Арена это явно позабавило, и он громко рассмеялся, подначивая её:
— Неужели зубы Юджин — национальное достояние?
— Мне говорили, что мои зубы настолько белые и красивые, что на них и смотреть-то жалко. И что если я улыбнусь мужчинам, они все в миг голову потеряют и падут к моим ногам...
Внезапно Юджин почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Руки, обнимавшие её за талию, сжались так сильно, что стало больно. Собираясь вскрикнуть от боли, она выронила печенье. Арен смотрел на неё сверху вниз с пугающе бесстрастным лицом. Но стоило их взглядам встретиться, как он ослабил хватку и на его губах заиграла идеальная, словно нарисованная, ласковая улыбка.
— Не делайте так, Юджин. По крайней мере, при мне.
— ...Это была шутка! Ты что, шуток не понимаешь?! — выкрикнула Юджин, стараясь прогнать страх.
Арен несколько раз моргнул и рассмеялся:
— У Юджин талант на непонятные шутки.
Юджин покосилась на него, потирая всё ещё ноющее предплечье. К счастью, синяка вроде не намечалось.
— Тебе не помешало бы отрастить парочку клеток, отвечающих за чувство юмора. А то с тобой и заговорить-то страшно.
На её колкость Арен ответил молчанием. Лишь спустя долгое время он тихо прошептал:
— Я постараюсь.
Юджин стало неловко, она затеребила пальцы, придя к выводу, что разозлилась из-за пустяка.
— Эм, прости, что накричала. Я просто внезапно испугалась. И спасибо за подарок. Было правда очень вкусно.
На это робкое извинение Арен тихо улыбнулся. Он пообещал:
— Если Юджин понравилось, я принесу ещё.
От этого обещания у неё на душе сразу посветлело. Юджин и сама не знала, радовали ли её слова о следующем визите или же о новой порции печенья. Сбросив остатки неприятного осадка, она весело сменила тему.
После этого они ещё долго смеялись и болтали, хотя Юджин толком и не помнила, о чём. Вероятно, из-за сытости и избытка эмоций она уснула прямо посреди разговора.
Когда она открыла глаза, на улице уже было светло, а сама она лежала в постели под ворчание Даны.
— Леди, вы снова спали, скинув одеяло! Ох, так ведь и простудиться можно!
— Прости, виновата.
Извиняясь и натягивая одеяло, Юджин заметила, что бинт на пальце исчез. Увидев абсолютно чистую кожу без следов раны, она недовольно выпятила губу.
— ...Лжец, говорил же, что не войдёт в комнату.
— А? Вы что-то сказали? Ой, леди, зачем же вы сняли повязку!
Дана, собиравшаяся разразиться новой порцией нотаций, замерла, увидев заживший палец Юджин. Её лицо тут же просветлело:
— Кажется, это лекарство действительно творит чудеса. Нужно будет приберечь его.
Пока Дана была занята постелью, Юджин подошла к окну. Стоило ей выглянуть в открытую для проветривания раму, как ворвавшийся снизу ветер растрепал её волосы. Оказалось гораздо выше, чем она предполагала — на уровне третьего этажа.
— И он отсюда спрыгнул? — Юджин с потрясением посмотрела вниз. Теперь она понимала, почему Арен так злился, говоря об опасности. Вчера его голос звучал так близко, будто он стоял прямо под окном, и она не осознавала высоты.
— Это тоже была магия?
Юджин оперлась подбородком на руки, разглядывая окрестности. При дневном свете Заброшенный сад выглядел ещё более унылым и запущенным. Там, где когда-то были клумбы, сорняки вымахали по пояс, а статуи, покрытые мхом и мёртвыми лианами, почти утратили свои очертания.
— Ох, леди, нельзя стоять у окна в таком виде! К тому же вы босиком!
Рассерженная Дана подбежала к ней с тапочками в руках. Под её ворчание Юджин начала утренний туалет. Дана поучала её, что приближаться к окну можно только при полном параде.
— Почему?
— Чтобы женихи видели, как вы прекрасны. Скоро и к вам начнут засылать сватов. Вы всегда должны быть безупречны, чтобы никто не увидел вас в неподобающем виде.
В этом мире, где не существовало понятия свиданий, девицы на выданье усаживались у окон, выставляя себя напоказ. По сути, это была живая витрина. Мужчины наблюдали издалека и, заприметив понравившуюся леди, присылали любовные письма. Юджин едва сдерживалась, чтобы не скривиться от мысли, что обмен парой писем перед свадьбой здесь назывался «браком по любви».
— Интересно, кто станет вашим суженым? Уверена, это будет достойный человек.
Юджин пропустила мимо ушей восторженную болтовню Даны. Она, окружённая слухами о Проклятии и пребывающая в возрасте, когда пора замуж уже почти прошла, вряд ли могла рассчитывать на толпу кавалеров. Если её не продадут в наложницы — уже удача.
Слова Даны лишь подтвердили её догадки. Запустение, в котором пребывал Заброшенный сад, было наглядным свидетельством того, что Элизабет не собиралась выдавать Юджин за кого-то путного. Она скорее удавится, чем отдаст за неё приданое. Пока Юджин горько усмехалась своим мыслям, Дана, расчёсывая ей волосы, вдруг добавила:
— Если претендентов много, они поют под окнами серенады или читают стихи. Но иногда дурные люди пытаются залезть по стене ночью и просят открыть окно. Вы ведь знаете, леди, что этого ни в коем случае нельзя делать. Никогда.
Юджин вздрогнула, но постаралась сохранить невозмутимый вид. «Прости, Дана. Кажется, я уже нарушила это правило».
Юджин казалось, что никогда в жизни она не испытывала подобного унижения. Перед ней, старавшейся сохранять спокойствие, стояла знатная дама с идеально прямой спиной. Это была мадам Халлет, наставница, которую прислал Кент.
Халлет была элегантной женщиной средних лет с миндалевидными глазами, округлыми щеками и маленьким подбородком. Дана говорила, что она — уважаемая при дворе Майстерин, обучающая наложниц. Судя по тому, как почтительно вела себя даже Элизабет, это было правдой. Однако Юджин не испытывала к ней ни капли почтения.
— Итак, госпожа Мод-Мари.
По жесту Халлет одна из сопровождавших её горничных принесла стул. Юджин с отвращением уставилась на него. В центре бархатной подушки с цветочным узором зияло круглое отверстие, в которое был вставлен фарфоровый горшок.
— Ну же. Или вам и сегодня требуется наставление?
Взгляд Халлет переместился на Дану, стоявшую позади служанок. Бедная девушка с тревогой всматривалась в лицо Юджин. Заметив распухшую от удара щеку Даны, Юджин выдавила улыбку.
— Ну что вы, вовсе нет.
— Тогда приступайте.
Юджин изящно приподняла подол платья и села на стул. Единственным утешением было то, что под платьем не было белья, которое пришлось бы снимать. Четыре пары глаз пристально наблюдали за ней. Лишь Дана, знавшая, как стыдно её госпоже, отвернулась в угол.
Сдерживая слёзы, Юджин напрягла живот. Наконец мучительная процедура была окончена. Как её и учили, она грациозно вытерлась мягкой тканью и поднялась, стараясь даже не смотреть в сторону злосчастного стула.
— Что ж, оценим результат.
По знаку Халлет подошёл паж, вынул горшок и принялся внимательно изучать содержимое. После чего он выдал несколько поэтичных фраз о том, что форма напоминает фиалку, а цвет близок к жёлтому топазу. Юджин снова улыбнулась, стискивая зубы, чтобы не закричать от вони, исходившей от горшка.
— Благодарю тебя.
Мальчик, польщённый похвалой, накрыл горшок крышкой и унёс его. В комнате, где ещё витал характерный запах, Юджин стояла с кукольной улыбкой на лице. Халлет с недовольным видом оценила её поведение:
— Истинная леди должна быть образцом для подражания во всём. Для этого необходимо проявлять изящество и благородство в каждой жизненной ситуации. Не стыдитесь того, что на вас смотрят. Госпожа Мод-Мари, вам пора оставить вашу провинциальную зажатость.
— Я буду стараться, — смиренно ответила Юджин, приседая в безупречном реверансе.
Халлет, не найдя к чему придраться, хмыкнула и бросила:
— Начнём урок.
По крайней мере, одно препятствие было преодолено.
Неделю назад Юджин отдыхала в постели после упражнений по ходьбе. Дана, как обычно, ворчала, протирая лицо и руки госпожи влажным полотенцем. Именно тогда Халлет в сопровождении двух горничных ворвалась в комнату.
— Вы и есть Элизабет Мод-Мари Родвар?
Взгляд её был преисполнен высокомерия. Юджин, приподнявшись на кровати, нахмурилась:
— Да, это я. А вы кто?
Халлет снисходительно улыбнулась:
— Никаких манер, осанка ужасная, да и вид неопрятный. Теперь я понимаю, почему лорд Кент так беспокоился.
Юджин не стала кричать, выразив своё возмущение лишь холодным взглядом. Халлет вскинула подбородок и добавила:
— Я Кэтрин Халлет. Ваша наставница. Разрешаю называть меня мадам Халлет. Судя по вашему состоянию, нам предстоит провести вместе очень много времени.
Опираясь на Дану, Юджин поднялась и выпрямилась. Она никогда не лезла в драку первой, но и не бежала от неё. Прямо глядя в глаза Халлет, она чётко произнесла:
— Прошу прощения, мадам. Насколько мне известно, я должна изучать иностранные языки, письмо и счет. В этом списке не было этикета и хороших манер.
Губы Халлет сжались, видимо, она не ожидала отпора. Но прежде чем она успела вставить слово, Юджин продолжила атаку:
— И судя по тому, что вы ворвались в мою комнату без предупреждения и принялись поносить меня ещё до того, как представились, я могу с уверенностью сказать: манерам мне у вас учиться нечему.
В комнате воцарилась ледяная тишина. У Даны отвисла челюсть, а горничные за спиной Халлет уставились на Юджин как на диковинного зверя. Халлет до белизны в костяшках сжала короткую трость в руке и, выдавив подобие улыбки, произнесла:
— Чему именно вы будете учиться — решать мне. Лорд Кент наделил меня всеми полномочиями относительно вашего образования. И что касается этикета: у вас нет права меня упрекать. В этом королевстве никто не знает эту науку лучше меня, в то время как вы — лишь неопытная девчонка, едва вступающая в свет. Мои действия и есть тот этикет, которому вам предстоит учиться. Ещё вопросы?
— ...
Юджин закусила губу, сверля Халлет взглядом. Очевидно, Кент решил сжить её со свету, иначе зачем приставлять эту ведьму к дочери, которая только начала поправляться.
— Раз вопросов нет, полагаю, всё ясно. Впредь, когда я спрашиваю, отвечайте вслух, а не пяльтесь на меня как дикое животное, госпожа Мод-Мари.
— ...
— Отвечайте!
Видя, что Юджин упорно молчит, Халлет ухмыльнулась и шагнула вперёд. Юджин вздрогнула, заметив, как та замахнулась тростью. Но удар пришёлся не по ней, а по голове Даны, стоявшей рядом. Раздался глухой звук, и девушка повалилась на пол.
— Дана!
— Кажется, ваша служанка обленилась. Недопустимо, чтобы леди выглядела столь неопрятно.
Халлет с презрением смотрела, как Юджин опустилась на колени, поддерживая Дану. Юджин в гневе закричала:
— Что вы творите?! Даже если вы моя наставница, у вас нет права бить мою служанку!
— Вы ошибаетесь. Я отвечаю за ваше обучение и имею право наказывать любого слугу, который этому мешает. Сегодня, поскольку это первый день, я была милосердна. В следующий раз наказание будет куда суровее.
Юджин заскрежетала зубами, но маленькая рука остановила её. Пришедшая в себя Дана вымученно улыбнулась и прошептала:
— Я в порядке, леди.
Юджин с трудом сдержала слёзы ярости. Халлет скомандовала пошатывающейся девушке:
— Ступай и приготовь ванну для госпожи.
Тонкая струйка крови потекла по виску Даны, но она покорно поклонилась и, стараясь не шататься, вышла. В её прямой спине читалась решимость не давать повода для новых нападок на Юджин. Халлет, проводив её брезгливым взглядом, вновь нацепила свою маску элегантности:
— Для начала займёмся вашим внешним видом.
Юджин запомнила последующие часы как истинный ад. Дана, боясь, что её госпожа простудится, наполнила ванну горячей водой с ароматными маслами и принесла отдельно холодную воду, чтобы разбавить её.
Халлет, словно только этого и ждала, приказала горничным раздеть Юджин донага. Пока те держали её за руки, наставница медленно обошла Юджин кругом, осматривая её тело. Вид худосочного, измождённого тела и безжизненной кожи вызвал у неё лишь насмешку.
— Даже депиляция не проведена. А ведь это основа основ для леди. Неудивительно, что у госпожи Мод-Мари такой скверный характер, раз элементарные вещи в загоне. Но не волнуйтесь, раз уж вы попали ко мне, я сделаю вас покладистой.
— Мадам, леди нельзя делать депиляцию. У неё слишком нежная кожа...
Дана, с тревогой наблюдавшая за происходящим, не выдержала. Она знала, что ей нельзя открывать рот, но помнила, как в прошлый раз кожа Юджин буквально слезла после подобной попытки.
Хлёсткий удар — и голова Даны мотнулась в сторону. Халлет, словно в припадке, принялась осыпать её пощёчинами одну за другой. На седьмом ударе Дана снова рухнула на пол. Халлет, тяжело дыша, прошипела:
— Дрянная девчонка! Как ты смеешь мне перечить?!
Юджин понимала: эти слова предназначались ей самой, а не Дане. Она смотрела на лежащую служанку, и ярость внутри неё кипела сильнее, чем если бы били её саму. Ей хотелось придушить эту безумную старуху.
Повернувшись к Юджин, Халлет снова засияла безупречной улыбкой.
— Ох, кажется, вы замерзли, госпожа Мод-Мари. Нужно поскорее закончить с депиляцией.
Раньше Дана делала это очень осторожно: смешивала миндальную муку с мёдом и яйцом, наносила на кожу и аккуратно снимала. Но даже тогда кожа Юджин воспалялась.
Горничные же обмазали её какой-то липкой жидкостью с тошнотворным запахом и, не дожидаясь, пока она подсохнет, принялись яростно тереть её грубой тканью, похожей на мочалку. Юджин изо всех сил сжимала челюсти, чтобы не закричать от жгучей боли.
Она стояла неподвижно, как ледяная статуя, прожигая Халлет налитыми кровью глазами. Из растертой кожи начала сочиться кровь, но гнев притупил физическую муку. Видя, что пытка не сломила волю девушки, Халлет раздражённо дернула щекой.
— Я не потерплю капризов о «слабом здоровье». Это не подобает истинной леди. Настоящая леди должна уметь благородно улыбаться в любой ситуации. Хватит депиляции. Омойте её.
Служанки перестали тереть её тело и принялись обливать холодной водой прямо с головы. Ледяные струи обжигали израненную кожу. Юджин не хотела проявлять слабость, но её тело сотрясала неконтролируемая дрожь.
Дана, побледнев от ужаса, бросилась в ноги Халлет:
— Мадам, прошу вас, остановитесь! Леди может умереть! Проявите милосердие!
— Что ты несёшь? Ты предлагаешь оставить госпожу в таком грязном виде? Ты совершенно не знаешь своих обязанностей. Придётся проучить тебя как следует.
— Мадам, пожалуйста! Умоляю вас, прекратите!
Дана не сдавалась, несмотря на угрозы. Юджин хотела сказать, чтобы она не смела просить за неё у этой карги, но замерзшие губы не слушались. По сути, она держалась лишь на чистом упрямстве.
К счастью для Юджин, холодная вода вскоре закончилась — Дана принесла её не так много. Халлет разочарованно облизнула губы и посмотрела на всё ещё стоящую прямо Юджин.
— На сегодня закончим. Похоже, госпожа Мод-Мари ещё не готова к моим урокам. В следующий раз ждите меня, подготовив подобающий вид и смирение. Если, конечно, не хотите и дальше позорить имя лорда Кента.
Обновлено: 10.04.2026