— Да ну, что вы.
— Я вам серьезно говорю. Он ведь не стал бы дарить такое ради шутки. Он наверняка влюбился в леди с первого взгляда и теперь ради вас готов на все.
— Да-да, хорошо.
Юджин усмехнулась и отмахнулась. Было бы приятно так думать, но реальность куда суровее. Заметив, что Юджин пропускает ее слова мимо ушей, Дана надулась.
— Вы слишком наивны, леди, и это ваша проблема.
«Быть такого не может. Скорее уж проблема в том, что я совсем не наивна». Поведя плечами, Юджин невольно коснулась щеки. Гладкая кожа без единого шрама почему-то казалась непривычно чувствительной.
— Тогда это вам, видимо, не понадобится. А ведь я так спешила это достать.
Дана с обиженным видом взяла банку, которую до этого отставила в сторону. Юджин нахмурилась — от сосуда исходил мерзкий запах. Похоже на мазь для ран, но непонятно, что туда добавили, раз она так воняет.
— Из чего это вообще сделано?
— Я скажу вам, если пообещаете, что больше никогда не станете отказываться ее наносить.
Юджин на мгновение задумалась, глядя на подозрительно довольное лицо Даны. Но все же решила, что лучше знать правду, чем каждый раз мучиться от неизвестности. Как только Юджин дала обещание, Дана расплылась в улыбке.
— Это снадобье, сваренное из лошадиной мочи.
Юджин поняла, что совершила ошибку. Иногда знание — это болезнь.
После того как аудиенция прошла успешно, Кент решил, что Юджин достаточно восстановилась. Он вызвал ее к себе и приказал начать обучение манерам, подобающим истинной леди. Тот факт, что и здесь придется учиться, ее расстроил, но пришлось смиренно ответить: «Да».
Элизабет, от которой Юджин ожидала каких-нибудь козней, лишь смотрела на нее со странной улыбкой. Эдмунда по какой-то причине не было, так что она его даже не видела. Обеспокоенная недавним переполохом, который устроил Арен, Юджин в глубине души чувствовала смутную тревогу.
В список предметов Юджин вошли игра на музыкальных инструментах, искусство вышивки, танцы, иностранные языки, арифметика и письмо. Причем обучение проходило не по строгому расписанию, а в свободные минуты. Полноценное образование в школах было доступно только мужчинам.
Обучать ее игре на инструментах и искусству вышивки вызвалась Дана. Видя беспокойство Юджин, она заверила ее, что учить они будут только самые основы.
Однако проблемы начались на первом же уроке.
Дана принесла инструмент под названием манхут, похожий на маленькую арфу. Играть на нем полагалось, зажав между колен и перебирая струны. Но не успела Юджин разучить основные ноты, как кончики всех десяти ее пальцев покраснели, распухли, и на них выступили капельки крови.
Глядя на побледневшую от ужаса Дану, Юджин еще раз осознала свое плачевное положение. Это было не человеческое тело. Оно напоминало персик: стоило лишь слегка задеть, как тут же появлялись ссадины и синяки. Фрукт хотя бы можно съесть, а от этого тела какой толк?
Юджин пришлось успокаивать рассыпающуюся в извинениях Дану, пока та смазывала ей пальцы лекарством и накладывала бинты. Появилось предчувствие, что на уроках танцев ситуация повторится. На этот раз кровь, вероятно, будет хлестать из лодыжек или подошв.
— Мне нужно сосредоточиться на иностранных языках и письме.
Нет никаких гарантий, что истина, которую Юджин хочет узнать, сокрыта только в этой стране. Раз тело отказывалось подчиняться при попытках освоить навыки, она решила накапливать знания. От чтения книг и запоминания текстов мозг ведь не начнет харкать кровью.
— Да, искусству вышивки тоже лучше поучиться, когда вы окрепнете,
Дана усиленно закивала, соглашаясь с доводами Юджин. «Вышивка... Пальцы, небось, тоже облезут», — вздохнула Юджин, шевеля забинтованными руками.
— Завтра господин обещал прислать учителя по арифметике, письму и иностранным языкам.
Кивнув на слова Даны, Юджин вдруг в недоумении наклонила голову. Если воспринимать этот мир как расширенную версию Средневековья, ей казалось, что чего-то не хватает.
— А религии мне учиться не нужно?
— Религии? Леди, неужели вы хотите стать жрицей? Нельзя! Женщина не может стать жрицей...
Увидев, как Дана бледнеет, Юджин поспешила ее разуверить. Вопреки ожиданиям Юджин, религия здесь, похоже, не играла большой роли. За исключением Даны, которая при каждом удобном случае крестилась, никаких религиозных обрядов вокруг не было. Даже молитв перед едой Юджин не видела.
— Да нет, я не жрицей хочу стать, просто интересно, изучают ли здесь слово Божье и все такое.
— Обычно для этого ходят в храм. Там жрецы передают волю Бога. Но почти никто не ходит в храм, чтобы слушать Его слова. Все идут туда, только когда чего-то очень сильно хотят.
«Значит, вера здесь носит чисто меркантильный характер. И, что странно, влияния у церкви почти нет». Юджин анализировала слова Даны, делая выводы. Похоже, получить информацию в храме будет легче, чем казалось. Достаточно притвориться набожной прихожанкой и делать щедрые пожертвования, чтобы выйти на высокопоставленных лиц.
— Леди, вы такая странная. Вы ведь даже не из тех, кто относится к числу уверовавших в чудеса Святой, но интересуетесь словом Божьим.
— А кто это — уверовавшие в чудеса Святой?
Как только речь зашла о чем-то, связанном с Сонён, Юджин навострила уши. Дане это показалось забавным, она рассмеялась и начала подробно объяснять.
Уверовавшие в чудеса Святой — это люди, которые начали верить в Бога именно благодаря Святой. До появления Сонён верующих почти не осталось, кроме самих жрецов. С уменьшением числа паств угасала и божественная сила, так что жрецам стало трудно исцелять даже маленькие раны. Возник замкнутый круг: нет чудес — нет верующих. И тут появилась Святая, которая творила невообразимые чудеса так же естественно, как дышала. Для храма Сонён была не просто дочерью Бога, а самим воплощением богини.
Благодаря Святой храм пережил второй расцвет. Число верующих выросло взрывообразно, и как следствие — резко увеличилось количество тех, кто мог использовать божественную силу. Мощь этой силы стала несравнимой с тем, что было раньше. Видимые чудеса стали лучшим доказательством веры.
— Если бы не Святая, я бы тоже не верила в Бога.
Это застенчивое признание Даны немного шокировало Юджин. В ее словах она уловила то, о чем раньше не задумывалась.
Кто первым почувствует угрозу, когда влияние храма так внезапно возрастает? Сила — это власть. Когда появляется новый источник власти, старые правители всегда начинают проявлять осторожность.
«Неужели король сделал Сонён предложение только потому, что действительно ее любил?»
Юджин почувствовала, как по телу пробежал озноб. Испуганная Дана быстро принесла одеяло и укутала ее. Поблагодарив ее, Юджин начала растирать затекшие руки.
Для короля это могло быть единственно верным решением. И мудрым. Он устранил внезапно возникшего конкурента самым мирным способом.
«Но Сонён приняла его предложение».
Юджин хотела бы спросить Сонён, свою подругу, будь она здесь: неужели тебе настолько понравился этот мир, что ты бросила наш? Ты действительно любила короля? Была ли ты здесь... счастлива?
Сжав кулаки, Юджин уставилась вдаль. Она не такая, как Сонён. В этом мире для нее не было ничего настолько дорогого, чтобы нельзя было бросить. Зато воспоминания о родном мире заставляли сердце сжиматься от тоски. Она скучала даже по тем опостылевшим дням подготовки к пересдаче экзаменов.
«Я вернусь. Обязательно вернусь».
Закусив губу, Юджин крепко сжала кулаки, не замечая, как кровь просачивается сквозь бинты на пальцах. В этот момент в ее глазах горела лишь одна решимость.
Мод-Мари (2)
2
— Леди, вы в порядке?
— Да.
Дана посмотрела на кивнувшую Юджин с недоверием. После разговора об уверовавших в чудеса Святой та внезапно замолчала, и это беспокоило служанку. Леди почти не притронулась к ужину и до сих пор пребывала в таком состоянии.
Молчаливая и задумчивая Юджин сейчас напоминала остро отточенный меч. Трудно было понять, почему от этой маленькой, хрупкой, как ребенок, девушки исходит такое ощущение. Дане иногда казалось, что воздух вокруг Юджин становится колючим, как иголки. Страх, с которым та раньше встречала любое приближение, исчез, но тьма внутри нее становилась все глубже.
— Я на вашей стороне,
— с сочувствием произнесла Дана. Юджин бесстрастно обернулась и тут же улыбнулась, поблагодарив ее. Глаза, в которых обычно не было ни капли эмоций, порой пробирали до костей своим холодом.
Сердце Даны сжималось всякий раз, когда Юджин так смотрела на нее. «Я на вашей стороне, леди. Чтобы ни случилось». Но этот шепот никак не мог достичь сердца Юджин.
— Я правда в порядке. Просто немного устала. Можно мне сегодня лечь пораньше?
— Конечно.
Приготовив постель, Дана выпрямилась. Она еще раз оглянулась на Юджин с тоской в глазах, но та лишь пожелала ей спокойной ночи. Совершенно поникшая Дана вышла из комнаты.
Как только дверь закрылась, Юджин глубоко вздохнула. Ей было тяжело из-за Даны, которая продолжала протягивать ей руку, хотя Юджин просила ее не приближаться. Ведь она не та «леди», которую Дана оберегала больше десяти лет.
Как она могла сказать Дане, которая готова была сделать для нее все что угодно, что на самом деле хочет исчезнуть из этого места? Как попросить о помощи в побеге? Это было бы слишком жестоко.
— Скорее. Мне нужно поскорее выбраться отсюда.
Юджин посмотрела на свои забинтованные пальцы. Это тело не могло выжить без посторонней помощи. Она оставалась здесь в надежде, что ей станет лучше, но наступит ли когда-нибудь день, когда она станет нормальной? Ее охватило отчаяние.
— Мне нужно бежать.
Вздохнув, Юджин бессильно опустила руки. Она понимала, что так продолжаться не может, но не знала, что предпринять. Юджин уткнулась щекой в мягкую подушку. Хоть она и сказала Дане, что ляжет спать, сон не шел. Мысли становились только тяжелее.
Юджин уставилась на закрытую дверь. Она не могла выйти отсюда, пока ее не позовет Кент. С ней обращались хорошо, но по факту она была такой же пленницей. Быть запертой, когда ты и так не можешь далеко уйти из-за слабого тела, — совсем не то же самое, что иметь возможность уйти, но не делать этого.
Поддавшись импульсу, Юджин спустилась с кровати. Пол, несмотря на ковер, оказался ледяным, и она, подскочив, начала искать тапочки. Единственным источником света был отблеск камина, так что поиски заняли время.
Посмотрев на дверь, она направилась к окну. Дана открывала его для проветривания, но сама Юджин ни разу к нему не подходила. Поразившись собственной инертности, она цыкнула.
— И о чем я только думаю.
Не зная, как открываются ставни, она долго возилась, пока наконец не сняла крючок. Когда окно распахнулось, внутрь ворвался ледяной ветер, от которого заломило кости. Содрогнувшись от холода, Юджин поспешно схватила с кровати одеяло и закуталась в него. Затем осторожно высунула голову наружу.
Было темно. Как она ни всматривалась, снаружи все казалось абсолютно черным. Из-за кромешной тьмы не было видно ни зги. Только сейчас Юджин осознала, что привычная ей ночь — это огни большого города. Здесь же ночь была просто тьмой.
— Юджин?
В тот самый момент, когда она уже подумывала вернуться в постель, снизу раздался шепот. От неожиданности она вздрогнула и чуть не выпала из окна. «Осторожнее!» — негромко воскликнул голос. Юджин вцепилась в подоконник и посмотрела вниз.
— Арен?
— Да.
— ...Ты что там делаешь?
Она едва не лишилась чувств от испуга. Почуяв в ее голосе упрек, Арен ответил немного поникшим тоном:
— Я просто... волновался за вас, Юджин...
— Ты все это время был здесь?
Она не собиралась устраивать допрос, но слова вырвались сами собой. Что он ждал в этой темноте? Нет, раз уж пришел, мог бы позвать или сказать что-нибудь. Из темноты донесся нерешительный ответ:
— Просто заглядываю ненадолго по ночам. Хотел убедиться, что ваши раны заживают. Но вы ни разу не выходили.
— Что? Ты был здесь каждую ночь?
Голос Юджин от изумления стал выше. Испуганный Арен шикнул: «Тсс!». Поспешно зажав рот ладонью, Юджин нахмурилась. Она даже не знала, что сказать.
Тогда снизу донесся обеспокоенный вопрос:
— Юджин, вы поранили руку?
— Пустяки. Слушай, а где ты вообще? Я тебя совсем не вижу.
Юджин проворчала, чувствуя неловкость от того, что слышит только голос. Послышался тихий смешок, а затем ответ: «Вы первая, кто называет меня просто "эй, ты"». Юджин смутилась, а Арен прошептал: «Минутку».
Раздался какой-то шорох, и вскоре на подоконнике показались руки. Юджин отступила на шаг. Арен, внезапно возникший из темноты, оперся локтями о раму и широко улыбнулся.
— Привет, Юджин.
— Быстро лезь внутрь.
Юджин, которой стало не по себе от того, что он так опасно висит, поторопила его. Арен на мгновение округлил глаза, но тут же усмехнулся:
— Нельзя. Если я зайду в комнату, ваша репутация...
— Моя репутация сейчас — самая большая проблема?
— Ну, тогда скажем, что проблема в моей репутации.
«Ни в одном слове не уступит». Юджин скрестила руки на груди и уставилась на сияющего Арена. Похоже, он действительно собирался так и висеть. И что за глупость — торчать тут, когда есть нормальная комната.
— Точно не зайдешь?
— Нет.
Юджин вздохнула и махнула рукой.
— Ладно. Тогда сдавай назад.
— Сдавать назад?
— Назад. Бэк. Спускайся на землю.
Арен с недоумением посмотрел на нее, но вскоре исчез в темноте. На этот раз не было слышно даже шороха. Юджин немного подождала и снова высунула голову в окно.
— Спустился?
— Да.
— Отлично. Тогда лови меня.
— Что?
Юджин поставила ногу на подоконник и бросилась в черную бездну. Раз ничего не было видно, прыгать было даже легче — никакой нерешительности. Ощущение полета длилось лишь миг, а затем что-то мягко приняло ее в объятия. Удар оказался на удивление слабым.
Когда глаза привыкли к тени, она начала различать очертания. Арен стоял посреди зарослей кустарника высотой по пояс. Облегченно вздохнув, он оскалился в улыбке:
— Юджин! Вы же могли пораниться!
— Прости, напугала? Ути-пути.
Юджин шутливо погладила по голове сердитого Арена. Тот смущенно уклонился и строго произнес: «Обещайте, что больше так не сделаете». Юджин не особо собиралась выполнять это обещание, но послушно кивнула. Только тогда лицо Арена смягчилось.
— Вам не холодно?
— Нет.
На самом деле холод уже пробирал до костей, но она изо всех сил старалась этого не показывать. Она знала, что если признается, Арен тут же отправит ее обратно в комнату. Похоже, он раскусил ложь: вздохнув, Арен что-то встряхнул и набросил на плечи Юджин. Это была мягкая, тонкая кожа, которая оказалась удивительно теплой. Наконец переведя дух, Юджин прошептала:
— Тебе не тяжело?
— Тяжело, как перышко.
— Ой, замолчи лучше.
Арен нес Юджин на руках по заброшенному саду. Она в замешательстве попросила спустить ее, но он возразил: если на тапочках останется земля, Дана все поймет. Не найдя, что ответить, она неловко кивнула. Вскоре неловкость прошла, и она с любопытством начала озираться. Хоть глаза и привыкли к темноте, она видела лишь нечеткие контуры предметов. Внимательно наблюдая за ней, Арен щелкнул пальцами.
У кончиков его пальцев вспыхнуло нечто, похожее на бледного светлячка. Крошечный огонек замер в воздухе, а затем плавно подплыл к Юджин. Сначала она вздрогнула, но потом с восторгом начала рассматривать его.
— Как ты это сделал?
— Да так, пустяковая забава.
Арен продолжал щелкать пальцами, пока не создал восемь светящихся осколков, и разослал их в разные стороны. Парящие огни тускло осветили пространство вокруг. Только тогда Юджин поняла, что они находятся в заброшенном саду.
— Арен, ты что, маг? Или, ну... шаман?
— Нет. У меня совершенно нет таланта к магии. Наставник прямо сказал мне бросить это дело. То, что вы сейчас видите — предел моих магических способностей. Честно говоря, даже называть это магией стыдно.
— По-моему, это потрясающе.
Когда Юджин искренне похвалила его, Арен на мгновение замолчал, а затем тихо ответил: «Спасибо». Его голос звучал так смущенно, что Юджин невольно улыбнулась. Интерес к саду куда-то улетучился.
— И чем же ты тогда занимаешься?
— А вы угадайте.
— Хм, рыцарь? На тебе была одежда, как у рыцарей.
Вообще-то, это Дана ей рассказала. Она упоминала, что одежда Арена похожа на тренировочную форму рыцарей. Судя по тому, что она видела раньше, это была облегающая куртка и штаны, поверх которых надевалась длинная безрукавка, подпоясанная ремнем.
— Почти. Проблема только в том, что я уже несколько лет числюсь в рыцарях-оруженосцах.
— Ха-ха, лучше бы ты магию учил.
— Надо было. Теперь я вдруг об этом пожалел.
Насколько знала Юджин, в этом мире девушки считались взрослыми с двенадцати лет, а юноши — с четырнадцати. В четырнадцать лет мужчина уже мог жениться и завести свою семью. Хоть Арен и говорил об этом непринужденно, в восемнадцать лет оставаться в рыцарях-оруженосцах считалось серьезным опозданием.
— Арен, ты женат?
Юджин внезапно стала серьезной. Она осознала, что Арен, которого она воспринимала как милого младшего брата, уже давно взрослый мужчина. Что бы там ни было, разгуливать на руках у женатого мужчины было не совсем прилично. Арен тихо прыснул и ответил:
— Нет. Еще не успел. А вы?
— Я тоже. Я уже старая дева.
Юджин недовольно проворчала. В мире, где помолвки заключаются лет в четырнадцать, шестнадцатилетняя Юджин без жениха действительно считалась засидевшейся в девках. Когда Элизабет с ехидной улыбкой советовала ей пойти к кому-нибудь второй женой или любовницей, Юджин едва сдержалась, чтобы не ударить ее.
— Ой-ой, а я-то думал, откуда такое чувство родства.
— Жить надоело?
Юджин свирепо сверкнула глазами и ударила его по руке, на что Арен в шутку запричитал: «Ай-ай-ай». Юджин фыркнула и притворилась обиженной. Пока Арен извинялся и пытался ее успокоить, он что-то достал и протянул ей. Юджин, пораженная тем, как легко он держит ее одной рукой, начала рассматривать предмет. Это был пузатый матерчатый мешочек.
— Что это?
— Подарок. Я сам его сделал.
— А! Точно. Зелье!
При слове «подарок» Юджин тут же вспомнила про зелье. Хоть Дана и была категорически против, она хотела вернуть такую дорогую вещь.
— Говорят, оно очень дорогое. Зачем ты мне его так просто отдал?
— Что?
Арен лишь в недоумении наклонил голову, явно не понимая, о чем речь. Юджин начала нетерпеливо объяснять, даже рисуя руками форму сосуда:
— Ну, то, что в бутылочке. Говорят, его ни за какие деньги не достать. Я, правда, по незнанию немного израсходовала... Но там еще много осталось, так что забери. Я верну.
— Я правда не понимаю, о чем вы, Юджин. Я не клал ничего подобного в мешочек.
— ...А?
Обновлено: 10.04.2026