Глава 28 — Глава 28: Урок (6)

Юджин невольно рассмеялась от такой нелепости. Покушение на убийство? Что за чушь она несет? Будь это возможно, Юджин бы давно перерезала Арену горло и сбежала из дворца. Халлет прекрасно знала, что перед тем как лечь в постель к Принцу, наложниц обыскивают с ног до головы, и всё равно продолжала нести этот вздор. — Живо раздевайте её! Стоило ей договорить, как служанки, державшие Юджин, сорвали с неё платье, обнажив спину. Халлет, усмехнувшись при виде её костлявой и узкой спины, сама взяла в руки хлопушку для наказаний. Этот предмет, внешне напоминавший огромную мухобойку, использовали для воспитания наложниц: к концу палки был прикреплен кусок толстой резины, созданный для того, чтобы причинять невыносимую боль, не оставляя при этом открытых ран. — Я преподам тебе особый урок, чтобы ты больше не смела вредить Его Высочеству своей шлюховатой натурой, так и норовящей соблазнить любого встречного мужчину. Возблагодари меня за милосердие! С этими словами Халлет взмахнула хлопушкой. Резкий свист рассекаемого воздуха — и жгучая боль полоснула по спине Юджин. Сначала та подумала, что из-за нелепой формы орудия боли будет немного, но ощущения были такими, словно кожу разрывают в клочья. Юджин стиснула зубы, чтобы не закричать. Дана, отчаянно сопротивляясь, закричала: — Нет, не бейте! Не смейте бить Леди! — Заткнись, дрянь. Тебя я тоже скоро проучу! От ответа Халлет Дана на мгновение побледнела, а затем посмотрела на неё взглядом, полным убийственной ярости. Память о прошлых побоях оставила в её сердце глубокий шрам. А поскольку ей приходилось скрывать всё от Юджин, эта рана лишь сильнее гноилась. Слова Халлет разбередили её боль, и Дана, скрежеща зубами так, что слышно было со стороны, выкрикнула: — Я этого так не оставлю! Я всё расскажу Его Высочеству, и он тебя накажет! Я попрошу его, чтобы тебя запороли плетьми до смерти! Халлет лишь громко расхохоталась в ответ. Сказав: «Ну, посмотрим», она занесла хлопушку для наказаний, намереваясь ударить Дану по щеке. Юджин быстро пресекла это, выкрикнув её имя: — Кэтрин! — Не веди себя по-детски. Ты ведь меня хочешь ударить, верно? — Не смей называть меня по имени! Паршивая девка! Ты не имеешь права произносить моё имя! Халлет, чья рука замерла в воздухе, яростно вскрикнула и вместо Даны наотмашь ударила Юджин по лицу. Щека Юджин, по которой пришелся удар резины, мгновенно вспыхнула красным. Однако она, превозмогая боль, вызывающе прищурилась и продолжила: — Халлет, похоже, это ты, а не я, не можешь совладать со своей похотью. Что, ревнуешь, потому что понимаешь: Принц к тебе и пальцем не прикоснется? Издав яростный вопль, Халлет отшвырнула хлопушку и набросилась на Юджин. Та, стоя на коленях с заломленными за спину руками, не могла сопротивляться. Халлет, подобно безумному зверю, принялась бить её по лицу, царапать щеки и вырывать волосы. — Тебя нельзя было оставлять во дворце! Нужно было избавиться от тебя раньше! Я должна была предвидеть, что твоё вульгарное поведение дурно скажется на Его Высочестве! — А-а-а! Леди! Видя, как Юджин безжалостно истязают, Дана начала яростно вырываться. Поваленная на землю Халлет, Юджин лишь тихо хихикала. Она насмешливо смотрела на тяжело дышащую женщину исподлобья: — Если тебе это так не нравилось, могла бы сама раздвинуть ноги перед Принцем. Или ты побоялась отказа и решила вымещать злобу, избивая фавориток? Боже, Халлет, как же ты жалка. — Грязная тварь! Сдохни! Сдохни! С пеной у рта Халлет начала остервенело пинать Юджин. Та лишь свернулась калачиком, терпя удары. Было больно, но по сравнению с тем, как её бил Арен, это даже нельзя было назвать настоящей болью. Дана, почувствовав, что руки служанок, напуганных происходящим безумием, ослабли, резко повернула голову и впилась зубами в запястье державшей её женщины. Оттолкнув вскрикнувшую служанку, Дана с невероятной скоростью бросилась на Халлет и придавила её всем телом. Они повалились на землю единым клубком. Быстро оказавшись сверху, Дана принялась осыпать лицо Халлет ударами кулаков. — Старая сумасшедшая карга! Не смей больше трогать Леди! Я никогда тебя не прощу! — А-а-а! Чокнутая девка! Халлет пыталась вырваться и встать, но Дана крепко вцепилась ей в волосы и начала трясти. Когда подбежавшие служанки попытались оттащить Дану, та изо всех сил продолжала удерживать Халлет за голову. Воцарился неописуемый хаос, наполненный криками и руганью. — И что здесь за шум? Ледяной голос разрезал воздух Заброшенного сада. Юджин резко вскинула голову. Служанки, увидев невесть когда появившегося здесь Арена, в испуге начали кланяться. Позади Арена Юджин заметила Роланда, который неловко почесывал затылок. Видимо, это он привел сюда Принца. Юджин не знала, поможет ли Арен в этой ситуации, но была благодарна за заботу. Когда она улыбнулась ему в знак благодарности, Роланд смущенно отвел взгляд. Заметив, что он косится на её платье, которое вот-вот готово было соскользнуть вниз, Юджин, покраснев, поспешно привела одежду в порядок. Тем временем Арен окинул взглядом царивший вокруг беспорядок и произнес: — Халлет, объясни, что ты здесь делала. Услышав вопрос Арена, Дана, помедлив, наконец отпустила волосы Халлет. Тайком взглянув на Принца, она смиренно склонилась в поклоне, словно и не она только что вела себя как заправская задира. Халлет, тяжело и прерывисто дыша, схватилась за растрепанные волосы и заговорила: — Ваше Высочество, эти негодяйки посмели напасть на меня! — Я спросил, что ТЫ здесь делала. Почему ты избивала моих наложниц? От холодного тона Принца лицо Халлет окаменело. Не зная, что делать, она начала молить о пощаде, но в ответ получила лишь ледяной взгляд. Похоже, Арена крайне разозлило то, что она посмела тронуть наложниц без его приказа. Халлет жалобно простонала: — Я лишь хотела обучить их манерам, достойным служения Вашему Высочеству… — Довольно. Прервав её жестом руки, Арен перевел взгляд на Юджин. Та прижимала ладонь к пылающей щеке и смотрела на Халлет взглядом, в котором не было ни капли доброты. Арен, чей уголок губ изогнулся в предвкушении забавы, спросил её: — Объясни ты. — …Она просто ревнует. Она сказала, что мой запах одурманивает Ваше Высочество, и принялась безудержно меня избивать. Видимо, в её глазах я — хвостатый демон, искушающий вас. Юджин, на мгновение замявшись, высказала всё без утайки. Арен, прищурившись, смотрел на неё сверху вниз и жестом велел замолчать, когда она попыталась добавить ещё пару язвительных слов. Юджин, чью колкость пресекли на корню, прикусила губу. Он тут же скомандовал ей: — Встань и отойди назад. Нахмурившись от неожиданного приказа, Юджин, тем не менее, послушно поднялась. Арен жестом велел ей отойти еще дальше. Только когда она отступила шагов на пять, он опустил руку и кивнул. — Закрой глаза. — …Что? — Я сказал: закрой глаза. Не открывай их, пока я не прикажу. Юджин зажмурилась, хотя от тревоги веки дрожали. Страх перед неизвестностью окутал её тело. Опасаясь, что Арен может что-то сделать с ней самой, она стояла, словно натянутая струна. Чуть поодаль послышался его голос: — С каких пор ты, Халлет, получила право воспитывать наложниц побоями? Разве я даровал тебе такую привилегию? — В-Ваше Высочество, я… я лишь ради вас… Дрожащий от ужаса голос Халлет ласкал слух. Юджин гадала, почему вечно высокомерная женщина издает такие звуки. В следующий миг раздался глухой звук удара — «пак!», — и Халлет пронзительно закричала. Следом раздались крики служанок. — Ваше Высочество! Ваше Высочество! Пожалуйста, не надо! Я лишь ради вас… А-а-а-а-а! Отчаянные мольбы Халлет сменились истошным визгом, который под конец стал походить на хриплые звуки, издаваемые умирающим зверем, а не человеком. Юджин невольно вздрогнула и чуть было не открыла глаза. В этот момент Арен резко предупредил: — Я же велел не открывать глаза! Юджин еще сильнее зажмурилась. Она почувствовала, как чьи-то руки крепко обняли её. По знакомому аромату Юджин поняла, что это Дана. Рыдающая девушка прижала ладони к глазам Юджин и прошептала: — …Леди, не смотрите. Нельзя смотреть. Юджин чувствовала влажный пот на ладонях Даны, а предсмертные хрипы Халлет заставляли её нервы звенеть от напряжения. Она понимала, что происходит нечто ужасное, но была единственной, кто не видел картины происходящего. Обострившиеся чувства уловили тошнотворный запах. Юджин инстинктивно поняла: это запах крови. Посреди этого зловония, от которого хотелось вырвать, снова раздался голос Арена: — Смотрите внимательно. Вот что бывает с теми, кто в этом дворце пытается подражать моим поступкам. Таков конец тех, кто забывает о своем месте. С очередным глухим звуком что-то брызнуло на щеку Юджин. Ощутив, как по лбу стекает горячая, влажная жидкость, Юджин не выдержала и открыла глаза. Дана попыталась помешать ей, но было уже поздно. То, что Юджин увидела, уже невозможно было стереть из памяти. По залитому кровью полу катилась голова Халлет. На её лице навечно застыли мука и ужас. Юджин невольно начала искать глазами тело. Арен с измученным выражением лица отшвыривал обезглавленное туловище на землю. Когда тело упало, из него начали вываливаться какие-то скользкие ошметки. Лишь спустя мгновение Юджин осознала, что её живот был вспорот длинным разрезом, из которого наружу лезли внутренности. Арен указал Роланду на останки Халлет: — Убери это. — …Эм. Роланд с неловким видом кивнул в сторону Юджин, застывшей подобно каменному изваянию. Арен резко обернулся к ней и, оскалившись, произнес: — Я же, кажется, велел не смотреть? Столкнувшись взглядом с его окровавленным лицом, Юджин потеряла сознание. Мод-Мари (8) После того случая Юджин проболела три дня и три ночи. В повторяющихся кошмарах она видела саму себя со вспоротым животом. Арен с мечом в руках равнодушно кромсал её плоть и насмехался, называя зрелище омерзительным. Юджин с криком пыталась удержать вываливающиеся внутренности и запихнуть их обратно. Но в её руках плоть мгновенно сгнивала, и она медленно умирала в муках. Из этого кошмара Юджин вырвал плач Даны. Каждый раз, когда она открывала глаза, Дана со слезами на глазах вытирала пот с лица Юджин. Иногда рядом с ней был Жрец. Юджин смотрела на них отсутствующим взглядом, прежде чем снова провалиться в бездну кошмаров. Юджин пришла в себя лишь после того, как узнала, что Арен снова отправляется в военный поход. На следующий день после этого известия она, словно по волшебству, набралась сил и смогла сесть в постели. Дана, осунувшаяся от постоянного ухода за ней, расцвела, и на её бледных щеках появился румянец. — Дядя-Медведь тоже очень беспокоился. Он даже оставил свой оберег у вашего изголовья, прежде чем уйти. Юджин посмотрела туда, куда указывала Дана. К спинке кровати была привязана поношенная цепочка. В центре подвески был выгравирован знакомый серебряный герб. Юджин осторожно коснулась его. От него исходило какое-то тепло, и на её губах появилась мягкая улыбка. Юджин вышла в Заброшенный сад, подставляя лицо жгучим солнечным лучам. Погода была такой жаркой, что другие обливались потом, но ей было холодно. Накинув на плечи шаль, которую дала Дана, она медленно пошла к главным воротам. Там, как всегда, на посту стоял Роланд. — Снова принимаете солнечные ванны? Когда она тихо подошла и заговорила, «медвежья» голова резко повернулась к ней. Роланд, прищурившись от яркого света, тут же широко улыбнулся. — Ваше и без того некрасивое лицо уменьшилось вдвое, Леди Чудовище. — Если лицо Чудовища стало меньше, то это только к лучшему. Улыбнувшись в ответ, она присела рядом с ним на корточки. Роланд, замявшись, вытащил из-за пазухи вышитый платок и расстелил его на земле. Удивленная такой добротой, Юджин широко открыла глаза, поблагодарила его и села на предложенное место. — Спасибо. — Если вы будете вот так сидеть на корточках, маленькая Леди задаст мне трепку. Я-то думал, она малявка, которую можно не брать в расчет, но, оказывается, она довольно пугающая. Роланд принялся расхваливать боевой дух Даны, говоря, что она бросается в бой не хуже заправского рыцаря. Юджин звонко рассмеялась, вытащила из рукава цепочку и протянула ему. — И за это спасибо. Мне кажется, этот оберег защитил меня от кошмаров. Роланд уклонился от руки Юджин, пытавшейся вернуть вещь. С неловким видом он замахал руками: — Сейчас эта штука нужнее вам, чем мне. Я боюсь, что вы так и будете таять, пока совсем не исчезнете. Эта вещь долго меня защищала, так что она довольно действенная. Носите её всегда с собой. Юджин в замешательстве посмотрела на лежащую на ладони подвеску. Шнурок был совсем старым, но серебряный медальон блестел, не имея ни единого пятнышка ржавчины. Было видно, что с ним обращались очень бережно. Она серьезно посмотрела на него и снова протянула оберег: — Но это ведь ценная вещь. Я не могу такое принять. — Нет, вовсе нет. Это, скажем так, символ прошлого. Я носил его с собой только потому, что не хватало духу выбросить. Если он поможет Леди Чудовищу, этого будет достаточно. — …Спасибо. Я буду беречь его. Поняв, что отказываться дальше будет неудобно, Юджин приняла подарок. Роланд смотрел на неё с явным ожиданием, поэтому она надела цепочку на шею. Видимо, она угадала, потому что он на мгновение улыбнулся и с легким смущением спросил: — Маленькая Леди говорила, что вам все время снятся кошмары… — Видимо, та сцена стала для меня слишком сильным шоком. Смешно, правда? Мне ведь велели не смотреть, а я посмотрела. Я думала, что я сильная, но на деле оказалась ужасной трусихой. В своем прежнем мире Юджин видела немало жестоких фильмов. Она думала, что привыкла к сценам смерти и это не вызовет у неё шока. Даже когда она увидела отрубленную голову проститутки, ей не снились кошмары. Поэтому она считала, что у неё довольно крепкая психика в этом плане. Однако сцена с отрубанием головы и вываливающимися внутренностями в реальности отличалась от кино. Это было куда омерзительнее и страшнее любого фильма. Роланд, глядя на вздрогнувшую Юджин, утешающе произнес: — Для такой хрупкой женщины, как вы, это естественно. К такому привыкнуть куда страшнее. — …Та сцена была ужасной, но еще страшнее осознавать, что он на такое способен. Юджин призналась честно. Она боялась, что в случае новой опасности Роланд снова приведет Арена. Ей нужно было дать ему понять, что Арен — её главный враг. Роланд, в замешательстве почесав щеку, спросил: — Он вам настолько страшен? — …Настолько, что я не могу считать его человеком. — Он не такой уж и ужасный человек… Ну, конечно, бывает буйным. Но это особые случаи. — Когда он видит кровь? На вопрос Юджин Роланд смутился и замолчал. Однако, решив, что это не тот секрет, который стоит скрывать, кивнул: — Вы проницательны. Он и в обычное время словно без пары винтиков в голове, но стоит ему увидеть кровь — и он окончательно слетает с катушек… Я и сам за него переживаю. Мой брат тоже волнуется, говорит, что Его Высочество стоит в одном шаге от того, чтобы стать серийным убийцей. Юджин часто заморгала. Раньше он говорил, что ему нет дела до Принца, а теперь рассуждал о нем как о близком человеке. Почувствовав внезапный укол предательства, она закусила губу, но затем нацепила привычную улыбку и сказала, что у неё кружится голова и пора идти. Роланд тут же вскочил и помог ей подняться. Глядя на руку Юджин, которая не занимала и половины его ладони, он усмехнулся: — Смотрите не упадите, Леди Чудовище. — Спасибо. Юджин криво усмехнулась и пошла прочь. Роланд еще долго смотрел ей в след — она еще не оправилась и шла нетвердой, шаткой походкой, лишенной прежней легкости. На следующий день пришел неожиданный гость. Выйдя на улицу по настоянию Даны, Юджин увидела Эдмунда, которого Роланд держал мертвой хваткой. Эдмунд, висевший в воздухе, вцепившись в свои воротники, при виде Юджин просиял и закричал: — Мод-Мари! Скорее, спаси меня! Прикажи этому варвару опустить меня на землю! — … Юджин почувствовала сильное искушение развернуться и уйти, сделав вид, что ничего не заметила. Но, понимая, что ей нужно кое-что сказать Эдмунду, она со вздохом подошла ближе. Роланд подмигнул ей. С трудом выдавив ответную улыбку, она произнесла: — Отпустите его, Роланд. Это мой старший брат. — Совсем не похож. Это правда? Роланд с крайне недоверчивым видом слегка потряс Эдмунда. Он заметил, что Юджин недовольна братом, и намеренно вел себя грубо. Дана хоть и дразнила его медведем, но в такие моменты его проницательность была на высоте. Благодарно улыбнувшись, она кивнула: — Правда. Мне даже жаль ваши руки. Он не стоит того, чтобы вы его так держали. — Ну, раз вы так говорите. Роланд брезгливо отшвырнул Эдмунда, словно ненужную вещь, и пожал плечами. Слуги, в страхе наблюдавшие за этим, гурьбой бросились помогать Эдмунду подняться. Кое-как встав на ноги с их помощью, он завопил: — Ты, тупица! Ты хоть знаешь, кто я такой?! Юджин, которой было противно это слушать, резко оборвала его: — Следите за языком. Он — верный человек Принца. Эдмунд тут же замолчал, неловко кашлянул и принялся отряхивать пыль с одежды. Роланд, казалось, был недоволен определением «верный человек Принца», но промолчал. Юджин взглядом поблагодарила его и отвернулась от брата. — Проходите внутрь. Мне как раз нужно было кое-что вам сказать. Эдмунд хотел было возмутиться её дерзким тоном, но, встретившись взглядом с Роландом, притих. Он недовольно окинул взглядом мощную фигуру «медведя» и пошел за Юджин. В этот момент… — Стоять. Роланд молниеносно выставил копье, преграждая путь слугам, пытавшимся войти следом. Затем он выхватил у них узлы с вещами и впихнул их в руки Эдмунду. Коробки, обернутые в изысканный шелк, с глухим звуком ударились о его грудь. — Входить разрешено только вам. Остальные пусть ждут снаружи. Эдмунд задрожал от ярости. Он снова посмотрел на Юджин, но та, не проявляя интереса, продолжала идти. Ей было всё равно, понесет Эдмунд вещи сам или нет. Раз уж «человек Принца» сказал, что слугам нельзя, то кто она такая, чтобы спорить? Тяжело дыша от негодования, Эдмунд последовал за Юджин и, едва войдя в комнату, ударил её по щеке. Поводом послужило то, что она не прибежала к нему на помощь, когда он был в опасности. Опешив от внезапного удара, Юджин гневно вскинула глаза. Но Эдмунд, упиваясь своим гневом, даже не заметил её взгляда. — Проклятье, этот мужлан посмел проявить неуважение ко мне, главе заслуженного Рода! Грязное животное! Пыхтя, он уселся на почетное место, хотя его никто не приглашал, и схватил стоявший на столе чайник. Юджин хотела было сказать, чтобы он не пил, но передумала. Эдмунд с благородным видом поднес чашку к губам, но, сделав лишь глоток, тут же закашлялся и выплюнул содержимое. — Тьфу! Что это за гадость?! «Что-что… Моё горькое противозачаточное средство».