Глава 18 — Глава 18: Не имеешь права быть несчастной

Не было веской причины сбегать именно вместе с Ареном именно завтра. Побег можно совершить в любое время до того, как она предстанет перед Принцем. Лучше было бы Юджин сбежать в одиночку, а затем найти его, чем подвергать его опасности во время совместного побега. Прежде всего, она не могла позволить себе играть в азартные игры с жизнью Арена. Юджин приняла решение. — Если я напишу Письмо, вы вернете его невредимым? Правда? — Конечно. Если бы я хотел причинить ему вред, мне не пришлось бы заниматься этой утомительной чепухой. Так что пиши скорее. — Вы должны вернуть его, не тронув и пальцем. Поклянитесь. В противном случае, когда я предстану перед Принцем, я скажу, что по вашему подстрекательству пыталась его убить. Юджин использовала Принца как рычаг для шантажа. Разумеется, у нее не было ни малейшего намерения идти к Принцу. Однако сейчас казалось правильным сказать именно так. Эдмунд, чье лицо побагровело от ярости, полоснул по ней взглядом и указал рукой на бумагу для писем. — Пиши только то, что я тебе продиктую. Если оставить тебя одну, ты наверняка вставишь туда какую-нибудь странную приписку. Юджин замялась. Она действительно собиралась оставить какую-нибудь подсказку, по которой Арен смог бы понять, что её Письмо — ложь. Пока она застыла с пером в руке, Эдмунд поторопил ее: — Пиши: «Арен, я решила расстаться с тобой и выйти замуж за Принца». Что ты замерла? Живее записывай. — ... Юджин писала, стиснув зубы. Эдмунд продиктовал целую череду сравнений Арена с Принцем, закончив тем, что этот брак принесет ее семье гораздо больше выгоды. Юджин была возмущена содержанием, которое выставляло ее корыстной и бесстыдной женщиной, но у нее не оставалось выбора, кроме как водить пером по бумаге. Эдмунд, просмотрев готовое Письмо, заявил, что почерк небрежный, разорвал его и заставил переписывать. После того как Юджин повторила это пять раз, она была совершенно измотана. Спрятав Письмо за пазуху, Эдмунд предостерегающе произнес: — Теперь сиди смирно и жди. Дата свадьбы назначена, так что даже не думай о глупостях. — ...И когда же это? — Через два дня. Бросив это так небрежно, будто речь шла о пустяке, Эдмунд вышел из темницы. Юджин бессильно уронила голову на стол. Через два дня. Она знала, что времени осталось немного, но все же... Превыше всего она молилась, чтобы Арен, получив это Письмо, не понял его превратно. — ...Леди, вы в порядке? Дана нежно погладила ее по голове и спросила. Юджин, не меняя позы, подняла на нее глаза: — Дана, я правильно поступила? Не совершила ли я ошибку? — У вас не было выбора. Леди, вы поступили правильно. Несмотря на утешение Даны, на душе у Юджин не стало легче. Она боялась, что Арен будет потрясен, получив Письмо. «Пожалуйста, Арен, это не мои мысли. Догадайся. Мне совершенно не нужен этот Принц. Он мне безразличен». Тоскливо шепча и убирая волосы с лица, Юджин поднялась. В ту ночь она до самого рассвета занималась Искусством вышивки, думая об Арене. Проведя ночь без сна, Юджин, наконец, смогла полностью вышить имя «Син Юджин» на Вышитом платке. Дана похвалила ее, сказав, что работа выглядит так хорошо, что трудно поверить, будто ее делал новичок. Воодушевленная, Юджин добавила рядом пару маленьких цветков. Она отчаянно старалась на чем-то сосредоточиться, иначе ей казалось, что она начнет безумно метаться по камере. К тому времени, как Юджин закончила последний лепесток, наступил полдень. Она больше не могла сдерживаться, встала и начала ходить кругами, заламывая руки. Она сходила с ума от страха, что Арен может пострадать или даже погибнуть. Дана пыталась как-то успокоить ее дрожь, но все было тщетно. Спустя некоторое время это случилось. Снаружи раздался грохот, и воздух содрогнулся. Это было похоже на взрыв или обстрел. В отличие от побледневшей Юджин, Дана пришла в восторг. Она воскликнула: «Это наверняка он! Должно быть, он пришел спасти Леди!» Юджин, которая до крови кусала губы, почувствовала, как в ней затеплилась надежда. Она была абсолютно уверена, что это Арен начал атаку. — Но Эдмунд сказал, что привел Шамана. Может, это он использовал Боевую магию? — Ой, да ладно вам, Шаманы способны разве что выпустить пару огненных шаров. Конечно, это тоже впечатляет, но чтобы сотворить Заклинательство с таким грохотом — для этого нужен Маг, а не Шаман. Сказав это с некоторым досадой, Дана вдруг широко раскрыла глаза. Она прижала руку к губам и с удивленным выражением лица произнесла: — О боже, почему я раньше об этом не подумала? Может быть, этот мужчина — Маг? — ...Дана, я же говорила, Арен — рыцарь. Юджин ответила с некоторой усталостью. Арен был красив, как на картинке, но не настолько неземным, чтобы быть объектом поклонения. К тому же, вряд ли восемнадцатилетний юноша мог оказаться тем самым таинственным существом, существующим с древних времен. Дана с обиженным видом проворчала: — Я знаю об этом гораздо больше, чем Леди, которая проспала шестнадцать лет. Еще немного, и Арен откроет эту дверь и преклонит перед вами колени. Вот увидите. Взгляд Юджин устремился на запертую дверь. Она убеждала себя, что это невозможно, но ей было грустно от того, что в глубине души она невольно начала на это надеяться. Она изо всех сил постаралась взять себя в руки. «Нельзя полагаться на Арена. Я должна как-то сбежать сама. Сейчас давай просто молиться, чтобы Арен благополучно ушел». Юджин снова начала расхаживать по темнице. Она чутко прислушивалась к происходящему за окном, но после того грохота не было слышно ни звука. Когда ее тревога достигла предела, дверь внезапно распахнулась. Юджин рефлекторно обернулась и с трудом подавила разочарование. На пороге стоял Эдмунд. Выглядел он ужасно. Казалось, он пытался привести себя в порядок, но волосы все еще были всклокочены, а одежда — сильно измята. Кое-где виднелась грязь, будто он валялся на земле. Увидев настороженный взгляд Юджин, он хрипло рассмеялся. — Я сдержал обещание. Я отпустил мальчишку без единой царапины. Так что теперь приходи в себя и готовься к свадьбе. — ...Он ушел? Бросив здесь Леди? Вмешалась Дана, не в силах поверить своим ушам. Эдмунд свирепо посмотрел на нее за то, что она заговорила без разрешения, но затем, словно сдавшись, вздохнул: — Этот парень действительно ничего не смыслит. Даже увидев Письмо, он настаивал, что должен встретиться с тобой лично и услышать все из твоих уст. К счастью, его Наставник оценил ситуацию и убедил его, что для тебя правильно выйти замуж за Принца. Парень решил послушаться своего учителя. — ...! Юджин на мгновение впала в шок и пошатнулась. Дана быстро подхватила ее. Опираясь на нее, Юджин сглатывала горечь поражения. У Арена не было родителей, поэтому он относился к Наставнику как к отцу и во всем слушался его. Но почему именно Наставник узнал об этом? Наставник Арена наверняка сочтет Юджин порочной женщиной. Возможно, он даже подумает, что она играла чувствами его невинного ученика. В таком случае, даже если ей удастся сбежать, встретиться с Ареном будет очень сложно. — Теперь тебе незачем здесь оставаться. Я подготовил твое приданое, так что осмотри его и займись своим внешним видом. Даже в качестве Наложницы ты входишь в Королевскую династию, и не можешь явиться туда в таком виде. Эдмунд приказал служанкам вывести Юджин наружу. Ее отвели не в ее комнату во флигеле, а в совершенно незнакомое место. Условия здесь были лучше, чем в темнице, но на каждом окне все так же красовались железные решетки. Стража у дверей тоже никуда не делась. Изменилось только место, поэтому Юджин лишь вздохнула, присаживаясь на жесткую кровать. — Леди, вы в порядке? — Я в порядке. Главное, что Арен благополучно вернулся. Этого достаточно. Юджин убеждала себя, что этого действительно достаточно. Возможно, она и сама не заметила, как начала верить, что Арен спасет ее. Это было неправильно. Юджин должна была совершить Побег своими силами. Дана, которой было больно видеть Юджин такой поникшей, искала способ ее подбодрить и вдруг радостно воскликнула: — Это ваши вещи! Я думала, все было сломано, но, кажется, что-то уцелело. Предметы обихода из ее комнаты во флигеле перенесли сюда. Увидев их, Юджин постаралась приободриться. Сидение на месте не поможет найти способ сбежать. Она начала усердно просматривать вещи в поисках чего-то, что можно было бы использовать как оружие. В этот момент Дана позвала ее: — И вот это тоже здесь. Каким-то образом оно уцелело. Юджин дрожащими руками приняла прекрасную Шкатулку. Украшенная в технике Маркетри, она сияла красотой без единой царапины. Поддавшись внезапному порыву, Юджин встала со Шкатулкой в руках. Приложив Вышитый платок к Шкатулке, она увидела, что тот легко помещается внутри. — ...Вы оставите его там? В голосе Даны послышалась жалость. Юджин с улыбкой кивнула и посмотрела на Вышитый платок. Она так хотела отдать его Арену, но теперь казалось, что этого не случится никогда. В порыве тоски она прижала платок к губам и печально прошептала: «Знай я, что все так обернется, я бы сказала, что люблю его». Она чувствовала себя дурой из-за того, что из-за глупого упрямства даже не призналась ему. Еще раз поцеловав платок, Юджин положила его в Шкатулку и закрыла крышку. Она понимала, что это вряд ли возможно, но позволила себе роскошную мысль — забрать ее с собой, когда будет убегать. Тем же вечером начались приготовления к Вступлению во дворец. Шесть крепких служанок принялись за работу: они вымыли Юджин, а затем натерли все ее тело ароматными маслами и сделали массаж. Волосы многократно пропитывали маслом и расчесывали, пока все ее тело не начало сиять глянцевым блеском. Разумеется, для самой Юджин это было лишь утомительным и раздражающим занятием. Эдмунд приказал служанкам всю ночь стоять на страже вокруг кровати Юджин. В такой обстановке уснуть казалось невозможным, но Юджин заставила себя закрыть глаза. Она планировала нанести удар, когда ее будут везти в карете во дворец. Чтобы иметь силы бежать, сейчас ей нужно было отдохнуть. Однако крепко уснуть ей так и не удалось, поэтому она проснулась в состоянии крайнего утомления. Дана, чьи глаза покраснели точно так же, как у нее, с улыбкой спросила: — Леди, вам удалось поспать? — ...Да. Не волнуйся. Дана, а ты выспалась? — Конечно. Я так крепко уснула, что, когда открыла глаза, уже наступило утро. На самом деле, для утра было еще слишком рано, стояли глубокие сумерки. Снаружи было все еще темно, но служанки безжалостно разбудили их. Им нужно было отправиться в Королевский дворец до рассвета. Когда пожилая служанка принесла еду, Юджин покачала головой. — У меня совсем нет аппетита. — После того как вы совершите Вступление во дворец, у вас не будет времени поесть. Чтобы служить Его Высочеству Принцу, вы должны поесть сейчас. У молодого господина был строгий приказ: не смейте падать в обморок по дороге и позорить Род. Служанка упрямо протянула поднос к Юджин. От слов о том, что она должна «служить» Принцу, ее едва не вырвало, но для побега ей нужна была энергия. Юджин выдавила улыбку и взяла бокал. — Тогда я выпью только вина. — Вы действительно можете упасть от слабости. Служанка предупредила ее, но Юджин проигнорировала это. Какое ей дело до позора семьи, если она все равно собирается бежать? Вино, разбавленное водой, оказалось неожиданно горьким, поэтому она допила его, поморщившись. В алкоголе много калорий, так что это должно помочь. Проблема возникла во время одевания. Юджин почувствовала, как ее тело наливается тяжестью, а руками и ногами становится все труднее двигать. Она хотела что-то сказать, но язык словно распух и не слушался. Ей стало по-настоящему страшно: что-то было не так. — ...Леди? Что с вами? Дана, быстро заметив перемену в Юджин, обратилась к ней. Увидев, как Юджин тревожно вращает глазами, она закричала, чтобы немедленно позвали Жреца. Пожилая служанка преградила ей путь. — Не о чем беспокоиться, это лишь действие Зелья паралича, из-за него леди не может двигаться. Молодой господин сказал, что со временем оно само пройдет. — Что? Зелье паралича?! Вы дали это леди, которая и так слаба здоровьем?! Вы в своем уме? Дана вскипела от гнева. Юджин готова была скрежетать зубами от досады на саму себя за то, что так глупо попалась. Она должна была предвидеть, что Эдмунд что-нибудь выкинет. Как она могла так беспечно принять от него еду? Служанка, бесстрастно глядя на неистовствующую Дану, ответила: — Молодой господин сказал, что если вы будете поднимать шум, он заберет вас от леди. Перестаньте кричать и помогайте одевать ее. — ... Дана, закусив губу от негодования, посмотрела на Юджин. Увидев ее мечущийся взгляд, Юджин попыталась улыбнуться, чтобы подбодрить ее. Конечно, она не могла пошевелить и уголком рта, но, кажется, ее посыл был понят. Дана с сердитым лицом отпихнула руку служанки, тянущуюся к волосам Юджин. — Не трогайте ее волосы. Я не доверяю вашим рукам, я сделаю все сама. Резко выкрикнув это, она схватила расческу. Дана посмотрела на Юджин извиняющимся взглядом и принялась укладывать ее волосы. Юджин, стиснув зубы, сверлила взглядом зеркало. «Даже после того, как я попаду в Королевский дворец, у меня будет шанс. Я смогу как-нибудь сбежать». — О боже, ты и правда похожа на куклу. Когда приготовления почти закончились, в дверях показался неожиданный человек. Это была Элизабет. Служанки, заканчивавшие последние штрихи, разом склонились в поклоне. Приблизившись к Юджин изящной походкой, она с улыбкой сказала: — Если вы закончили, оставьте нас ненадолго. У меня есть пара слов для дочери, которая выходит замуж. Служанки, не задавая вопросов, удалились. Дана, которая до последнего медлила, была вынуждена выйти, когда Элизабет одарила ее ледяным взглядом. Юджин тревожно переводила взгляд, не зная, что та собирается предпринять. Элизабет с неизменной улыбкой на лице перебирала волосы Юджин. От этого прикосновения по шее пробежал холодок, ей хотелось отпрянуть, но она не могла. В этот момент Элизабет слегка наклонилась и прошептала Юджин на ухо: — Я знаю. Ты не моя дочь. Юджин на миг затаила дыхание. Элизабет, заглянув ей в глаза через зеркало, снова выпрямилась и, плавно прохаживаясь, продолжила: — Кент, может, и не знает. Он видит только то, что хочет видеть. Но я почувствовала это в тот самый момент, когда впервые увидела тебя. Ты сожрала ее. Взяв со столика украшение для волос, которое не успели прикрепить, она вонзила его в прическу Юджин. Юджин вздрагивала каждый раз, когда та касалась ее, но не могла пошевелить онемевшим телом. Элизабет улыбнулась, поворачивая лицо Юджин из стороны в сторону, словно проверяя, хорошо ли держится украшение. — С самого начала ты смотрела на меня такими глазами. Без капли надежды. Ты смотрела на меня так, будто я — вещь, не имеющая ценности. Если бы ты была моей настоящей дочерью, такого бы не было. Дыхание Юджин стало прерывистым от обвинительного тона. Она никогда не думала, что «сожрала» Мод-Мари. Она лишь считала, что Мод-Мари — это ее новое тело. А что, если на самом деле существовала «настоящая» Мод-Мари, а она просто отняла ее жизнь? Эта неожиданная мысль повергла Юджин в смятение. Элизабет, неверно истолковав выражение ее лица, разразилась резким смехом. — Что? Удивлена, что я знаю правду? Милая, я же мать. Мать Элизабет Мод-Мари. Я знаю свою дочь лучше, чем кто-либо другой в этом мире. Лучше всех. Прекрасное лицо Элизабет исказилось в гримасе. Но это было лицо матери. Боль матери, потерявшей ребенка, отпечаталась на ее лице. — Что бы ты ни думала, я действительно любила ее. Ведь она была в таком же положении, как и я. Поэтому я дала ей свое имя. Потому что никто не хотел давать ей имя. Даже Кент. Горько пробормотав это, Элизабет резко отвернулась. Юджин увидела в зеркале, как по ее щеке скатилась слеза. Юджин и самой захотелось плакать. Ей хотелось объясниться, сказать, что она не хотела этого, что она тоже никогда не желала подобного. — ...Она, должно быть, умерла. В тот день, когда ты проснулась, моя единственная дочь умерла. Пусто пробормотав это, Элизабет смахнула слезы. Вновь приняв невозмутимый вид, она с улыбкой произнесла: — Я ненавижу тебя. — ... — Понимаешь? Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя за то, что ты сожрала мою дочь. Ее зеленые глаза пылали. Юджин охватил ужас: ей казалось, что ненависть в этом взгляде испепелит ее. Белая рука потянулась и обхватила щеку Юджин. От прикосновения этой ледяной ладони взгляд Юджин задрожал. Элизабет ласково прошептала ей: — Но я не причиню тебе вреда. Потому что это тело моей дочери. Пусть это лишь мертвая оболочка, но это единственное, что от нее осталось. Я терплю тебя только потому, что не могу разрушить память о ней. Только тогда Юджин поняла все странности в ее поведении, которые ощущала раньше. Элизабет инстинктивно знала, что Юджин — не ее дочь. Для нее Юджин была кукушонком, который сожрал ее дитя и занял его место. Но поскольку она выглядела как ее дочь, мать не могла заставить себя навредить ей. Поэтому она покинула комнату Юджин и отворачивалась, не в силах на нее смотреть. В следующий момент Элизабет испуганно отдернула руку. Слеза, скатившаяся из глаз Юджин, намочила ее тыльную сторону ладони. Она потерла мокрую руку и посмотрела на Юджин непонимающим взглядом. На мгновение дрогнувшее лицо Элизабет снова стало холодным. — Ты сейчас думаешь, что ты самая несчастная в мире? — ... — Даже когда перед тобой стоит женщина, которая стала второй женой старика, похоронила маленького сына и теперь изливает душу Чудовищу, сожравшему ее единственную любимую дочь? Ты все еще думаешь, что ты несчастнее меня? Слова звучали как обвинение, но в голосе больше не было яда. Глядя на Юджин, которая теперь горько плакала, Элизабет произнесла дрожащим голосом: — Запомни. В мире гораздо больше женщин, которые не соединились с любимым мужчиной, чем тех, кому это удалось. Пройдет время, и ты поймешь, что это сущие пустяки. Достаточно просто отказаться от своего сердца. В ее голосе слышались глубокое одиночество и сожаление. Женщина, которую в юном возрасте выдали замуж за старика, которая родила проклятую дочь и провела годы в печали, смотрела на Юджин. В ее глазах, полных ненависти, теперь читалось еще какое-то неведомое чувство. — Ступай в Королевский дворец. Элизабет обхватила плечи Юджин, словно обнимая ее. Юджин почувствовала, как слезы Элизабет капают на нее. Элизабет больше не смотрела на Юджин. Уставившись куда-то в пустоту, она отрешенно пробормотала: — Иди и живи счастливо, будь то Наложница или кто угодно еще. Смейся, танцуй и радуйся жизни. Чтобы я могла смотреть издалека и обманываться, думая: «Моя дочь живет так счастливо». Закончив говорить, Элизабет закусила губу и резко развернулась. Подойдя к двери непривычно грубым движением, она замерла, взявшись за ручку. Поколебавшись мгновение, она обернулась и предостерегающе бросила Юджин: — Запомни. У тебя нет права быть несчастной. Услышав звук закрывшейся двери, Юджин крепко зажмурилась. Чувство вины, печаль, гнев и боль бушевали в ее груди. Это был полный хаос. Когда все приготовления были завершены, Юджин предстала в тяжелом фиолетовом платье с волочащимся шлейфом и множеством украшений, от которых тело казалось неподъемным. Дана со слезами на глазах прошептала: «Вы так прекрасны, Леди. Как жаль, что тот мужчина этого не увидит». Юджин изо всех сил сдерживала подступающие слезы. Неспособную двигаться Юджин две служанки буквально втащили в карету. Несмотря на день свадьбы дочери, Кент ни разу не выглянул наружу. Окно его комнаты, занавешенное темными шторами, оставалось плотно закрытым. Вместо него Элизабет с бледным лицом провожала карету взглядом издалека.