Едва стих крик Эдмунда, как раздался громкий хлопок! Кент с силой ударил ладонью по столу. Ссорящиеся братья, тяжело дыша, тут же замолкли и перевели взгляд на него.
— Довольно. Если я вас не остановлю, вы проспорите до самого утра. Сколько еще я должен выслушивать ваши бессмысленные перепалки?
— Но отец!
Кент поднял руку, заставляя Эдмунда замолчать, и произнес решительным тоном:
— Оставь Джошуа в покое. Пусть следует за Принцем хоть в Охотничьи угодья, хоть в бальные залы. Кто знает, может, у мальчишки обнаружится талант фаворита.
В его словах сквозила явная ирония, но Элизабет, добившаяся своего, просияла. Кент мельком взглянул на Эдмунда, который стоял с недовольным видом, плотно сжав губы, и продолжил:
— Однако, если до меня дойдут слухи, что Джошуа ведет себя неподобающе, на этом всё. Я немедленно вышлю его в Академию и лишу всякого содержания до самого выпуска.
На этот раз приободрился уже Эдмунд. Усмехнувшись при виде того, как быстро меняются выражения лиц его детей, Кент махнул рукой.
— Думаю, на этом оба довольны. Ступайте. Теперь я намерен насладиться приятным вечером в компании моей милой дочери.
Кент отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Пока братья покидали комнату, он наполнил вином бокал из расписного стекла. Края высокого сосуда, длинного, как подсвечник, украшали фигурки то ли петухов, то ли морских коньков. Пока Юджин внимательно их рассматривала, Кент заговорил утешающим тоном:
— Это просто очередная буря. Досадная и неприятная, но не более того. Тебе нечего бояться.
— И вы просто наблюдаете за ней, хотя могли бы остановить её подобно богу, — ответила Юджин.
Кент, подносивший бокал к губам, расхохотался. Из-за этого неосторожного движения вино плеснуло через край, намочив его камзол. Совершенно не заботясь о мокрой одежде, он поставил бокал и посмотрел на Юджин.
— Боже мой, Мод-Мари, дитя моё, ты оказалась куда сообразительнее, чем я предполагал. Что же ещё скрывается в твоей маленькой головке?
— Если отцу будет любопытно, я всё расскажу. Если вы этого захотите.
От её кокетливого тона на лице Кента расплылась широкая улыбка. Вторая дочь, эта черноволосая девочка, не переставала его удивлять. В её глазах, пристально смотрящих на него, было нечто очаровательное, способное смягчить даже самый скверный нрав. Кент сам не заметил, как произнес:
— Тебя что-то тревожит? Если хочешь мне что-то сказать, не таись.
Юджин ждала этого момента. Мысленно повторив слова, она заговорила на беглом иностранном языке:
— Отец, мне больше не нужна мадам Халлет. Она здесь только для того, чтобы ревновать ко мне и растаптывать мою гордость. Если вы хоть немного любите меня, избавьте меня от этого испытания.
Юджин заметила, как в глазах Кента промелькнуло удивление, смешанное с подозрением. «Может, я перегнула палку?» Но чтобы избавиться от Халлет прямо сейчас, требовались радикальные меры. Кент, глядя на замершую в ожидании Юджин, понимающе улыбнулся.
— Дочь моя, ты так умна, но всё еще не понимаешь самого главного. Тебе не нужно так усердно изворачиваться — я готов исполнить любое твое желание.
Юджин поднялась со стула и, словно лишившись сил, прильнула к Кенту. Старик с изумлением на лице обнял и прижал к себе дочь. Спрятав лицо у него на груди, она заговорила дрожащим голосом:
— Отец, эта женщина оскорбила меня. Она раздела меня, заставив умываться позором. Она избивала Дану своей хлопушкой для наказаний и смеялась надо мной. Она смотрела на меня так, будто эти удары предназначались мне.
Ей даже не пришлось притворяться. Одно лишь воспоминание о случившемся вызывало в ней ярость, от которой кровь закипала в жилах. Сцепив зубы, чтобы не выдать гнева, Юджин продолжала жалобным тоном:
— При этом она твердила, что это вы велели ей так поступать. Я пыталась терпеть, думая, что такова ваша воля, но больше не могу...
Юджин разрыдалась, закрыв лицо руками, словно её захлестнула обида.
При виде её слез губы Кента плотно сжались. Он и подумать не мог, что «подарок» короля обернется для его дочери таким испытанием. Ему обещали, что из неё сделают идеальную леди, а в итоге нанесли непоправимую рану. В его глазах вспыхнул яростный огонь.
— Хорошо, чего ты хочешь, Мод-Мари? Скажи мне, как поступить с этой женщиной. Если пожелаешь, я готов пойти против самого короля.
Юджин вскинула голову. Её черные глаза, влажные от слез, лихорадочно блеснули.
— Просто... я хочу проучить её так, чтобы она больше никогда не смела переступать порог этого дома.
Желание Юджин исполнилось через два дня.
Выйдя из кареты, мадам Халлет торжествующе улыбнулась, увидев Юджин, ожидающую её у входа в поместье. Она решила, что суровый урок на прошлом занятии стал отличным лекарством. Однако Халлет не собиралась давать слабину, даже если Юджин решила покориться. Нужно было окончательно сломить её дух, пока та склонила голову.
На Юджин было темно-синее платье-роба, из-под которого виднелась белоснежная нижняя юбка. Дизайн платья был сравнительно прост, но широкая золотая вышивка по подолу придавала наряду величественный и роскошный вид. Вместо бантов на груди красовалось золотое украшение, спускающееся от ожерелья и образующее вместе с драгоценными камнями геометрический узор. Волосы были распущены, а голову венчало бальцо — головной убор без полей, плотно прилегающий к голове и подчеркивающий линию шеи. Оно было того же темно-синего цвета, что и платье-роба, и украшено толстой золотой каймой.
«Сегодняшний наряд неплох. По крайней мере, не выглядит нелепо».
Халлет с неохотой поставила платью Юджин высший балл. На самом деле этот наряд идеально скрывал недостатки девушки: мертвенно-бледную кожу и невыразительные черты лица, делая её облик гораздо благороднее.
Но подойдя ближе, Халлет поняла, что дело не только в одежде. От Юджин, облаченной в темно-синий шелк, исходила странная аура, не допускающая пренебрежительного отношения. Если и можно было подобрать название этому чувству, то это были достоинство и грация.
«Для такой выскочки это невозможно».
Халлет вздернула подбородок, отказываясь верить своим глазам. Она неохотно признавала ум Юджин, но была убеждена, что её манеры остались на уровне животного. Ей даже не нужно было помнить о приказе короля: всякий раз, видя этот дикий, непокорный взгляд, она чувствовала непреодолимое желание растоптать девчонку.
Халлет была уверена: Юджин склонится перед ней. Как и все другие женщины до неё.
— Добро пожаловать, мадам.
Когда их взгляды встретились, Юджин изящно присела в реверансе. Движение было раздражающе идеальным. Ей потребовалось всего три урока, чтобы довести его до совершенства. Не найдя к чему придраться, Халлет натянуто улыбнулась.
— Приятное приветствие, леди Мод-Мари. Рада видеть, что вы наконец осознали, как подобает вести себя со мной.
— Я тоже так думаю, мадам. Я крайне рада, что в этот день, когда ваши наставления мне больше не требуются, наше мнение полностью совпало.
Едва Юджин закончила фразу, раздался шум падающей воды. С верхнего этажа с грохотом обрушился поток, окатив Халлет и её служанок. Ледяная вода, от которой перехватывало дыхание, промочила мадам с головы до пят.
Лишь спустя мгновение Халлет пришла в себя и закричала от ярости:
— Что вы творите, леди Мод-Мари! Как вы смеете со мной так обращаться!
— Я лишь плачу мадам за её доброту. Именно так, как вы меня учили, — бесстрастно ответила Юджин, отступив на пару шагов, чтобы не забрызгаться. Рядом с ней послышался приглушенный смех. Поняв, что это смеется та самая горничная, которую она постоянно била, Халлет задрожала всем телом.
— Ты! Смеешь смеяться надо мной?! Да ты...
Прежде чем она успела договорить, сверху снова что-то посыпалось. Халлет, не ожидавшая второй атаки, даже не успела увернуться. Её окатило густой, вязкой жидкостью. Она не могла даже открыть глаза, барахтаясь в липкой жиже, покрывавшей всё лицо. Рефлекторно вдохнув полной грудью, она почувствовала тошнотворный, невыносимый запах. Юджин, поморщившись, пробормотала:
— Какой ужасный запах.
— Ах, леди, вы должны сказать, что это пахнет фиалками, — поддакнула Дана.
Юджин усмехнулась. Халлет слишком поздно осознала, что её облили нечистотами. Стоило ей попытаться заговорить, как грязь лезла в рот, и ей приходилось постоянно вытираться. Но её руки были такими же грязными.
— Мадам, я благодарна за ваши уроки, но поняла, что мне больше нечему у вас учиться. С этим согласился и мой отец, лорд Кент. Кэтрин Халлет, вы лишаетесь всех полномочий и изгоняетесь из Родвара. Убирайтесь отсюда немедленно.
От слов Юджин Халлет затрясло. Она нервно сорвала перчатки, швырнула их на землю и принялась вытирать глаза голыми руками. Когда она наконец смогла посмотреть на Юджин взглядом, полным ненависти, та добавила:
— Учитывая, что я была вашей ученицей, я не стану пороть вас. Поблагодарите Дану за её милосердие.
Дана, уперев руки в бока и высоко задрав подбородок, с презрением смотрела на Халлет. Под этим взглядом, полным искреннего отвращения, Халлет остро ощутила всё свое унижение. Тем временем слуги с длинными шестами уже окружили её и свиту.
— Как вы смеете! Вы думаете, это сойдет вам с рук?!
Халлет кричала в исступлении. Она поклялась себе, что расскажет королю обо всем, что сделала эта дрянная девчонка. Она добьется, чтобы ту вышвырнули, обесчестили и обезглавили.
Юджин молча смотрела на неё, а затем нежно улыбнулась. С безупречной улыбкой на губах она ласково произнесла:
— Пожалуйста, улыбайтесь, мадам Халлет, ведь вы образец для всех леди. Истинная леди должна уметь изящно улыбаться в любой ситуации.
Юджин сделала знак рукой, и слуги начали вытеснять палками Халлет и её горничных. Халлет, пошатываясь от невыносимого унижения, поплелась прочь. В её туфлях хлюпала грязная вода.
Её карету уже давно выставили за ворота. Она едва доковыляла до выхода из поместья. В хвосте их процессии бежала огромная свинья, а мальчишки-пажи весело распевали, подгоняя животное:
— Свинья, грязная свинья! Грязная свинья в помоях!
Слушая визг свиньи, Халлет скрежетала зубами. «Я обязательно убью эту девчонку своими руками. Убью её самой мучительной смертью».
Юджин стояла у входа, не шелохнувшись, пока фигура Халлет не скрылась из виду. Дана, которая сначала хохотала до колик, постепенно притихла и с тревогой спросила:
— Леди, а это действительно сойдет нам с рук?
— Да.
— Но если эта женщина наговорит королю гадостей...
— Не беспокойся. Король наверняка и так знал, что всё к этому придет, — отрезала Юджин.
Глаза Даны округлились. Она замахала руками, пытаясь осознать услышанное:
— Вы хотите сказать, что он знал, что вы обольете мадам Халлет помоями?
Юджин невольно рассмеялась:
— Нет, до такого он вряд ли додумался, но он понимал, что её отсюда вышвырнут. Проще говоря, король просто хотел этой выходкой досадить отцу. Поэтому, даже если отец в ответ подставит короля, тот это проглотит.
Конечно, Его Величество вряд ли ожидал настолько «грязного» ответа. Но поскольку он начал первым, ему придется смириться. Судя по поведению Кента, король пока не собирается вступать с ним в открытую войну. По крайней мере, не из-за этого случая.
Дана выслушала объяснение с озадаченным видом:
— И зачем королю всё это нужно?
— Кто знает. Наверное, это ведомо лишь ему одному.
Юджин и самой было любопытно. И случай на аудиенции, и эта история с Халлет — казалось, у короля есть какой-то скрытый умысел, который она никак не могла разгадать. Дана, заметив её задумчивость, добавила:
— В любом случае, я так рада, что нам больше не придется видеть эту старую ведьму.
Юджин была с ней полностью согласна.
— Леди, что вы теперь собираетесь делать? Хозяин ведь сказал, что исполнит любое ваше желание.
Дана была в восторге. Она уже вовсю хвасталась всем вокруг, что господин наконец-то разглядел истинную ценность их леди. Юджин одарила её слабой улыбкой и подняла взгляд к небу.
— Ну что же.
Ясное, безоблачное небо ослепляло. Юджин словно завороженная смотрела вверх, а затем внезапно произнесла:
— Думаю, мне пора наведаться в Храм.
Все условия были соблюдены, настало время расправить крылья.
Закончив скучную службу, Кристофер переоблачился в роскошное одеяние. Он готовился принять вторую леди из рода Родвар. Хотя в Храме днем и ночью толпились прихожане, щедрые пожертвования случались редко. Леди из такого знатного рода могла стать живительным дождем для их иссохшей казны.
Кристофер, довольный своим отражением в зеркале, накинул столу — ленту, которую жрецы носят на шее во время таинств. Будучи одним из немногих Первосвященников в королевстве, он имел право носить пурпурную шелковую столу, расшитую золотыми нитями.
В этот момент дверь без предупреждения распахнулась, и кто-то вошел. Кристофер, ожидавший увидеть своего прислужника, обернулся и вздрогнул. Его толстые губы искривились от неприязни. Перед ним стоял сухопарый мужчина с повадками ласки, который вежливо поклонился и заговорил:
— Давно не виделись, жрец Кит. Ах, простите, Ваше Высокопреосвященство. Молю о прощении за ошибку. Мы так давно не встречались, что я обратился к вам по старой привычке.
— Это ты, Пахель. Что привело тебя сюда? Тебе не положено надолго покидать Королевский дворец.
Кристофер смотрел на него без тени тепла. То, что отношения между Первосвященником Храма и верховным жрецом дворца были натянутыми, никого не удивляло. Кристофер презирал Пахеля за то, что тот покинул лоно веры ради службы королю.
— Слышал, сегодня вас посетит вторая леди Родвар.
При звуках вкрадчивого голоса Пахеля Кристофер мысленно заскрежетал зубами. «Этот проклятый король не даст мне и минуты покоя». Тем не менее он нацепил на лицо добродушную маску и кивнул:
— Она просила меня донести до неё слово Божье. Как твой визит связан с этим?
— Я прибыл передать беспокойство Его Величества. Король не хочет, чтобы леди, которая едва оправилась от болезни, была чем-то смущена. Проще говоря, Его Величество желает, чтобы в Храме она не слышала ничего, кроме слова Божьего.
Это заявление было более чем оскорбительным. Не в силах сдержать гнев, Кристофер воскликнул:
— Неужели король опасается, что я стану говорить леди всякие нелепости?
— Ваше Высокопреосвященство, не поймите меня превратно. Эта леди интересуется вовсе не божественными истинами, а совсем иными вещами. Например, Проклятием Принца или причинами исчезновения Святой.
Кристофер замолчал. Он был одним из тех, кто видел момент исчезновения Святой. В то время они с Пахелем были простыми жрецами и близкими друзьями. Но с того самого дня, как они стали свидетелями этого пугающего чуда, их пути разошлись.
Отогнав воспоминания, Кристофер недовольно буркнул:
— У меня нет намерения говорить леди лишнего, но и избегать её вопросов я не стану.
— Вы не понимаете, — голос Пахеля стал громче. — Неужели вы думаете, что я пришел бы сюда только по воле короля?
От намека, скрытого в этих словах, Кристофер невольно сглотнул.
— Неужели это...?
— Да, это Он. Он призвал меня и приказал защитить леди от любых опасностей. Словно укрыть её под огромным крылом. Ему не нравится, что король так пристально следит за ней, и Он хочет заранее устранить все риски.
В отличие от возбужденного Пахеля, Кристофер почувствовал легкое головокружение. Его консервативный разум не мог принять того, что Тот, кто всегда хранил молчание, несмотря на любые мольбы, впервые отдал приказ.
— Но это так нелогично... Нет, этого не может быть. Он должен быть далек от мирских чувств, как же Он мог отдать такой приказ...
Пахель жестом прервал его сбивчивую речь и отчеканил:
— Главное то, что Он приказал, и мы обязаны подчиниться. Понимаете? Мы не вправе судить, верно это или нет.
— ...
Кристофер, утратив прежнюю спесь, молча кивнул. В голове было пусто. Пахель положил руки ему на плечи и прошептал заговорщицким тоном:
— Он — наш истинный господин. И пусть сейчас это не так, скоро Он по праву наденет тиару, взойдет на престол и заглянет в наши души. Помните об этом и действуйте осмотрительно.
Кристофер пришел в себя, только когда в дверь постучали. Почтительно вошедший прислужник с сияющим лицом доложил: «Леди Родвар ожидает вас». Кристофер вздрогнул, словно от укуса змеи, но тут же вернул на лицо привычную улыбку и тяжело ответил: «Я сейчас буду».
Юджин сидела на кровати, обхватив голову руками. Рассыпанные вокруг письма красноречиво говорили о её состоянии. Эти надушенные, изысканно украшенные послания в вежливой форме сообщали об отказе в визите.
— Леди, вы в порядке? — обеспокоенно спросила Дана, принесшая напитки.
У Юджин не было сил даже отвечать, она лишь кивнула. Дана в нерешительности подошла ближе, желая размять ей плечи.
— Со мной всё хорошо, Дана.
Махнув рукой, чтобы горничная отошла, Юджин погрузилась в раздумья, сверля взглядом письма. Когда она шла к Первосвященнику, ей казалось, что всё решится легко. Однако тот упорно молчал на темы, которые её интересовали. Она пыталась подкупить других жрецов, но результат был тем же. Потерпев неудачу в Храме десятки раз, Юджин решила сменить тактику.
Велика была вероятность, что Сонён исчезла сразу после родов Принца. Юджин надеялась, что показания свидетелей прольют свет на это дело.
В тот день в родильном покое, помимо короля и Сонён, присутствовало сорок пять дворян с правом наследования престола, семнадцать жрецов, двенадцать лекарей и тридцать служанок. Рождение наследника было событием государственной важности, поэтому требовалось как можно больше свидетелей. Юджин выбрала из этого списка дворян подходящего ранга и разослала письма с просьбой о встрече, а также приложила усилия, чтобы разыскать тех самых лекарей и служанок, работавших тогда в Королевском дворце.
Обновлено: 10.04.2026