Юджин растирала ноющие плечи и тяжело вздыхала.
— Хотела бы я сейчас погрузиться в горячую воду.
— Нельзя, леди. Ваше тело и так ослаблено, вода сейчас не пойдет на пользу.
— Но я этого хочу, Дана.
Юджин заговорила непривычно твердо. Дана, некоторое время изучавшая ее лицо, почтительно присела в реверансе и ответила:
— Я сейчас же всё подготовлю.
Юджин чувствовала себя неловко, гадая, не сорвалась ли она на служанку зря, но стоило ей погрузиться в горячую воду с ароматными маслами, как она тут же обо всем забыла. Дана умело вымыла ей волосы. Разморенная теплом Юджин начала клевать носом еще до того, как добралась до кровати.
Когда Дана пожелала ей доброй ночи и закрыла дверь, Юджин внезапно очнулась. Арен, должно быть, ждет снаружи. Кряхтя, она заставила себя подняться. Выбраться из постели стоило ей невероятных усилий.
Почти доползя до окна, Юджин собрала последние силы и распахнула его. Как она и ожидала, он ждал ее. Послышался шепот: «Юджин, я боялся, что вам сегодня снова нездоровится».
Юджин едва удержалась на подоконнике и проговорила:
— Арен, кажется, сегодня я не смогу выйти. Я и пошевелиться-то толком не могу.
Мгновение спустя Арен уже был у окна. Увидев Юджин, которая распласталась на полу, словно выброшенная на берег русалка, он замер в изумлении. Он поспешно подхватил ее на руки и перенес на кровать. Заметив, что Юджин вскрикивает от любого прикосновения, он сурово нахмурился, а выслушав ее объяснения, бесстрастно произнес:
— Я должен убить эту женщину.
Юджин невольно прыснула. Это прозвучало совсем иначе, чем его прежнее «Хотите, я избавлюсь от нее?». Тогда Арен говорил с той же вежливой готовностью, с какой предложил бы раздавить мешающего муравья или убрать кирпич с дороги. Но сейчас он, совсем как Дана, злился и не находил себе места. От этого Юджин почему-то стало тепло на душе.
— Юджин, не смейтесь. Я серьезно.
— Нет-нет, я знаю. Просто мне приятно, что ты так за меня переживаешь.
В ответ на ее слова Арен вздохнул и принялся разминать ей ноги поверх ночной сорочки. Дана уже делала ей массаж, но ощущения от рук Арена были совсем другими. Это было странное чувство — одновременно и облегчение, и легкая щекотка. К тому же с каждым его прикосновением телу действительно становилось легче.
— Ой! У-у... Больно, полегче, пожалуйста.
Какими бы умелыми ни были его руки, прикосновения к забитым мышцам причиняли боль. Когда Юджин взмолилась, едва не плача, движения Арена стали осторожнее. Переведя дух, Юджин почувствовала неловкость. Мысль о том, что Арен стоит перед ней на коленях и разминает ей ноги, пока она валяется на кровати в одной сорочке, показалась ей слишком двусмысленной.
— Арен, ах!..
Юджин хотела попросить его остановиться, но вскрикнула и вздрогнула от резкой боли, когда он сильнее сжал ее голень. Испугавшись собственного громкого крика, она прикрыла рот ладонью и прислушалась. К счастью, топота ног Даны слышно не было. Облегченно выдохнув, Юджин отвела взгляд и вдруг заметила, что Арен низко склонил голову, словно пытаясь уткнуться лицом в грудь.
«Красный как помидор».
Юджин невольно пробормотала это про себя. Уши, видневшиеся сквозь короткие светлые волосы, стали ярко-алыми. Юджин приподнялась и легонько коснулась его покрасневшей мочки. Арен вздрогнул и поднял голову, и в тот миг, когда их глаза встретились, его лицо вспыхнуло еще сильнее.
«Ого, оказывается, можно покраснеть еще гуще».
Юджин ощутила некий научный интерес к возможностям человеческого тела. Заметив ее пристальный взгляд, Арен поднял руку, закрывая лицо, но это было бесполезно. Юджин, не зная, куда деться в этой невыносимо смущающей обстановке, импульсивно выпалила:
— Арен, я тебе нравлюсь?
— ...
Юджин почувствовала, как тело Арена одеревенело. Он смотрел на нее в оцепенении, будто услышал нечто немыслимое. Атмосфера в комнате мгновенно похолодела, и Юджин, беззвучно разевая рот, отчаянно пыталась как-то исправить ситуацию. Ей хотелось откусить себе язык за эти глупые слова.
— Э-э... Извини. Я просто...
— Простите меня.
Арен прервал ее заикания бесстрастным тоном. Юджин в замешательстве смотрела на него. Ей было невыносимо от чувства, что она что-то безвозвратно испортила.
— ...Простите. Юджин, простите меня.
— А-Арен...
Рассыпавшись в непонятных извинениях, Арен обхватил ее стопы своими ладонями. Глядя на ее ноги так, словно перед ним была величайшая ценность, он склонил голову. Прежде чем Юджин успела отпрянуть, его горячие губы прижались к ее подъему. Арен взглянул на нее, застывшую от неожиданности, поднялся и попятился назад.
— Больше я никогда не появлюсь перед вами, Юджин.
— Эй! Арен! Постой!
Увидев, что Арен резко развернулся, перепуганная Юджин спрыгнула с кровати. Но из-за спешки она не удержала равновесие и рухнула на пол. Когда она подняла голову, потирая ушибленное колено, комната уже была пуста. Юджин с опустошенным видом смотрела на распахнутое окно.
— Да что он такое несет... Ушел бы, хоть объяснившись нормально.
Услышав вздох Юджин, Дана отложила шитье. Ее леди вздыхала уже седьмой раз. И странности начались не сегодня. Всю неделю Юджин выглядела встревоженной, мрачнела по любому поводу и часто подолгу лежала на кровати, не произнося ни слова.
— Леди, вас что-то беспокоит?
Дана не выдержала, отложила работу и подошла к ней. Юджин, сидевшая на кровати и безучастно смотревшая в окно, перевела на нее взгляд. Увидев осунувшееся лицо своей госпожи, Дана внутренне содрогнулась. Щеки, на которых только-только начал появляться румянец, снова впали.
— Дана, если на вопрос «нравлюсь ли я тебе» отвечают «простите», это ведь значит «нет», верно?
— Что? Кто это? Кто посмел сказать вам такую грубость?!
Услышав упавший голос Юджин, Дана вскрикнула от возмущения. Как смеет кто-то ранить нашу леди! Кто этот негодяй?! Видя, как Дана закипает от ярости, Юджин поспешно замахала руками.
— Нет, это просто история из книги.
Это звучало совершенно неубедительно, но Дана сделала вид, что успокоилась. Она знала, что в такие моменты лучше притвориться обманутой — так можно выведать гораздо больше.
— Вот как. Что ж, обычно это означает отказ. Ведь если человек любит, он так и скажет.
— Значит, всё-таки отказ...
Юджин снова вяло вздохнула. Уже восьмой раз. Дана, почувствовав призвание во что бы то ни стало прекратить эти вздохи, добавила, делая вид, что задумалась:
— Но всё же...
— Но что?
От того, как быстро Юджин обернулась к ней, Дана едва не расплакалась. «Боже, наша леди действительно влюблена в этого человека». Поколебавшись, она осторожно ответила на полный надежды взгляд Юджин:
— Если человек совсем не нравится, разве не проще сказать просто «нет»? Отвечать «простите» на такой вопрос — это как-то странно. Разве что есть какие-то особые обстоятельства. Ну, например, если он уже женат.
— Нет, это исключено. Он говорил, что не женат... То есть, в книге так написано.
Отрезав это, Юджин снова уставилась в окно.
Дана недовольно надула губы. «Как можно верить словам мужчины? Когда женатые хотят соблазнить девушку, они всегда говорят, что холостяки». Но она не стала озвучивать эти мысли, не желая окончательно портить и без того подавленное настроение Юджин.
Дана недоуменно покачала головой, глядя на госпожу, которая не сводила глаз с окна. Там ведь ничего нет. Может, она хочет прогуляться? Перебирая разные догадки, Дана поднялась, чтобы вернуться к работе.
— ...Ах!
Она резко остановилась, нахмурившись. Дана тут же бросила взгляд на Юджин. К счастью, та была слишком увлечена видом из окна и ничего не заметила. Решив, что впредь нужно быть осторожнее, Дана снова пошла к столу.
Несчастье случилось, когда Дана была погружена в шитье. Юджин, тщетно пытавшаяся привлечь ее внимание, подошла и встряхнула ее за плечо. Дана подскочила на месте, словно ее ошпарили кипятком.
— Ай!
— ...Дана?
Юджин отшатнулась от неожиданности, ее лицо исказилось от подозрений. Дана поспешно попыталась улыбнуться: «Вы меня напугали, леди». Но Юджин не дала себя обмануть. С суровым видом она подошла к ней, заставила встать и начала стаскивать с нее верхнюю одежду.
— Леди, что вы делаете, так внезапно...
— Не двигайся.
— Леди, я правда просто испугалась. Пожалуйста, не надо! А?
Юджин бесстрастно посмотрела на Дану, которая сопротивлялась, вцепившись в платье, и резко шлепнула ее ладонью по спине. После звонкого удара колени Даны подкосились. Юджин с силой оторвала ее руки, белые от напряжения, и продолжила раздевать ее. Дана зажала рот обеими руками и начала тихо всхлипывать.
— ...
Юджин с каменным лицом смотрела на обнаженную спину Даны. Всё было гораздо хуже, чем она предполагала. Там были и старые раны, покрытые черными корками, и совсем свежие, багрово-вспухшие полосы. Некоторые места сильно загноились — на них было больно даже смотреть. Когда Юджин скрежетнула зубами, рыдания Даны стали громче.
— Объяснись, Дана.
— ...Л-леди...
— Или мне пойти за объяснениями к той женщине?
Дана в отчаянии вцепилась в ноги Юджин, которая, казалось, была готова сию секунду вылететь из комнаты. Она умоляла, не зная, что делать:
— А-а, леди, простите меня! Пожалуйста, не делайте этого!
— Эта дрянь била тебя?
— Леди, я...
— Когда она это делала? Чем била? И почему ты мне ничего не сказала?
Голос Юджин был настолько холодным, что от него веяло физическим морозом. Дана, дрожа всем телом, словно ее бросили в ледяную воду, выложила правду. Каждый раз после уроков Халлет приказывала служанкам бить ее по спине тонким прутом. В те дни, когда Юджин задевала гордость Халлет, побои были еще суровее.
— Я не могла... не могла сказать. Леди, простите. Я боялась, что из-за меня эта ведьма снова примется за вас. Я не могла этого допустить. Просто не могла.
Глядя на рыдающую Дану, Юджин закрыла глаза. На душе было неописуемо горько. После уроков Дана всегда куда-то уходила. Когда она говорила, что должна проводить Халлет и прибраться, Юджин просто кивала, не задумываясь.
Всё это время Дану уводили и избивали. А потом она возвращалась, скрывая раны, и безупречно прислуживала ей. После занятий она приносила сладости и с улыбкой пыталась ее утешить. А она, Юджин, жаловалась Арену, что даже не может поворчать при Дане.
— Леди, я могу потерпеть. Правда. Говорят, те, кто закончил обучение у Майстерин, признаются истинными леди. Тогда вы сможете выйти замуж в более знатный Род. Стоит мне подумать об этом, и мне совсем не больно.
— ...
— Совсем немного. Нужно потерпеть еще чуть-чуть. Мадам Халлет скоро признает, что ей больше нечему вас учить. Осталось совсем недолго.
Дана, сначала дрожавшая от слез, теперь пыталась убедить Юджин. Она повторяла снова и снова, что выдержит, что ее можно бить сколько угодно. Юджин открыла глаза и посмотрела на Дану холодным взглядом.
— Ты ошибаешься, Дана.
— ...Леди.
— Прости, что говорю так, будто твоя жертва ничего не значит. Но то, чего ты хочешь, — это не то будущее, которое нужно мне. Тебе больше не придется терпеть побои от этой твари. Для этого нет никаких причин.
От слов Юджин Дана задрожала и разрыдалась в голос, будто вся копившаяся обида вырвалась наружу. Юджин подняла ее и уложила на свою кровать. Дана от шока даже перестала плакать.
— Леди, это же ваша кровать...
— Если тебе хоть капельку стыдно за то, что скрывала правду, лежи смирно.
Дана притихла и лежала, не смея издать ни звука. Тем временем Юджин достала Зелье и принялась обрабатывать ее раны. Дана хотела было возразить, но вид Юджин был настолько грозным, что она не посмела и пикнуть.
Раны Даны были обширными. От затылка до самых ягодиц на коже не было живого места. К счастью, прут был тонким, и раны оказались неглубокими. Юджин вылила всё оставшееся Зелье, возвращая телу Даны прежний вид. Опорожнив флакон до последней капли и тщательно смазав каждое повреждение, она без тени сожаления отставила пустую склянку.
Дана тем временем уснула. Очевидно, из-за боли она долгое время не могла нормально спать. Девушка, которая поначалу порхала как жаворонок, со временем стала всё чаще сидеть на месте. Но из-за того, что в руках у нее всегда было шитье или другая работа, Юджин не замечала неладного.
— Прости меня.
Юджин легонько погладила ее по щеке, на которой остались дорожки от слез. Она была невнимательна. Настолько беспечна, что ничего не заметила. Хотя возможностей узнать правду было предостаточно. Опасаясь разбудить Дану, Юджин не стала ее переворачивать, лишь натянула одеяло, укрывая обнаженную спину, и прошептала, глядя на закрытую дверь:
— Надеюсь, она не думает, что я спущу ей это с рук.
Юджин взяла зеркало и привела себя в порядок. Халлет была проклятой старухой, но в ее знаниях было немало полезного. И Юджин собиралась использовать эти знания как оружие, чтобы снести ей голову.
Убедившись, что выглядит безупречно, она расправила плечи и глубоко вздохнула. На мгновение ее взгляд задержался на окне, но она тут же тряхнула головой, отгоняя лишние мысли.
«Арен больше не придет. К тому же, он никак не поможет мне вернуться».
Вернее, было бы хорошо, если бы он не мешал. Она решила, что так даже лучше. По привычке вздохнув, Юджин высоко подняла подбородок и открыла дверь.
Служанки, сидевшие неподалеку и болтавшие о чем-то своем, в испуге повскакивали. Они в замешательстве смотрели на нее. Им нужно было остановить Юджин, но статус не позволял заговорить первыми, поэтому они просто растерянно хлопали глазами. Юджин решила избавить их от сомнений.
— Я иду к отцу. Ведите.
Перед Юджин, чей взгляд был еще более высокомерным, чем у Халлет, служанки съежились. Они попятились, словно мыши перед кошкой. Оказалось, это так просто. Юджин шла за ними, изо всех сил стараясь подавить холодную усмешку.
Перед ней выросли массивные двери, черные, будто из эбенового дерева. Служанки шепнули, что в этой комнате семья обычно проводит послеобеденное время.
«Видимо, я в эту семью не вхожу».
Холодно усмехнувшись, Юджин выровняла дыхание и уставилась на дверь. Уроки танцев были сущим адом, но они помогли ей восстановить силы. Ведь это был первый раз, когда она дошла сюда сама. Игнорируя протесты служанок, Юджин распахнула дверь и вошла.
— Хватит строить козни, немедленно верни Джошуа в Академию!
— ...
Первое, что увидела Юджин, — это Эдмунда, тычущего пальцем, и Элизабет, бесстрастно взиравшую на него. Кент сидел у камина с таким видом, будто происходящее его совершенно не касалось.
Эдмунд в ярости обернулся на звук открывшейся двери и замер в изумлении. Он пригладил растрепанные волосы и произнес усталым голосом:
— Мод-Мари? Что ты здесь делаешь? Тебя никто не звал.
На его слова отреагировал Кент, до этого смотревший на огонь. Старик вскочил с места и, не скрывая удивления, уставился на Юджин. Поскольку ее целью был именно Кент, Юджин первым делом почтительно поклонилась ему.
— Я пришла, потому что мне нужно поговорить с отцом.
Элегантное приветствие Юджин и ее четкий, уверенный голос, казалось, окончательно сбили Эдмунда с толку. Он потер заросший бородой подбородок и уставился на нее. В его взгляде читалось недоумение, будто он видел какое-то диковинное существо. Игнорируя его неприязнь, Юджин продолжила:
— Если мой визит без приглашения показался вам неуместным, я подожду снаружи. Пока вы не закончите свои дела.
— В этом нет нужды!
Кент выкрикнул это почти громогласно. Он медленно направился к Юджин, его ноги заметно дрожали. Его глаза сияли искренней, почти детской радостью.
— Тебе всегда здесь рады, Мод-Мари. Ты можешь приходить сюда в любое время, даже если тебя никто не звал. Если захочешь, можешь зайти просто так, даже без дела.
— Благодарю вас, отец.
Юджин приложила руку к груди и слегка склонила голову в знак благодарности. Еще недавно такие грациозные жесты были для нее немыслимы. Кент довольно рассмеялся и предложил ей сесть.
Когда Юджин с истинно аристократическим изяществом опустилась в кресло, Кент сел напротив, не сводя с нее пристального взгляда. Он мягко спросил:
— Так ты хотела мне что-то сказать?
— Да, но...
Юджин слегка отвела глаза и прикусила нижнюю губу, изображая замешательство. Несколько раз моргнув, она добавила невинным тоном, словно ребенок:
— Думаю, мне стоит подождать, пока вы закончите. Я не хочу вам мешать.
В этот момент Элизабет, доселе хранившая молчание, разразилась приступом смеха. Звук был резким и болезненным. Внезапно замолкнув, она едко бросила:
— Раз она так говорит, почему бы не продолжить? Кажется, вы были крайне недовольны поведением Джошуа. Что же, боитесь отчитывать меня при его сестре?
— Я щажу тебя, чтобы не позорить перед дочерью, а ты еще смеешь ерничать, Элизабет.
Как она и ожидала, между ними снова вспыхнула перепалка. Юджин молчала, сохраняя бесстрастное лицо, — ей нужно было выведать как можно больше информации. Взаимные упреки и колкости быстро переросли в крики.
— Это уже оскорбительно! Джошуа — взрослый человек. Вы не имеете права указывать ему. Если он решил стать спутником Принца, у меня нет причин возражать!
— Принц опасен! Почему ты не можешь этого понять?! Такой юнец, как Джошуа, станет лишь игрушкой в его руках. Ты что, действительно хочешь его погубить?
Когда в пылу спора прозвучало слово «Принц», взгляд Юджин дрогнул. Сын Сонён. Неужели она сможет что-то узнать о нем?
— Джошуа — игрушка? Ему уже пятнадцать! А Принц всего на три года старше! С чего вы взяли, что Принц причинит ему вред?!
— Ты хочешь сравнить тигренка с котенком? За три года хищник успевает стать взрослым зверем!
— Вы сейчас назвали Джошуа котенком?!
— Считай, что я еще польстил ему этим сравнением!
Обновлено: 10.04.2026