Глава 3 — 2

- Всё, - решительно сказал Герберт, хлопнув ладонями, - хватит стоять под дождём, как проклятые. Он повернулся к Тонару и прищурился. - Моя жена не для того пирог пекла, чтобы он остывал в сумке. - Он у тебя там? - тут же оживился Эмин. - Конечно, - фыркнул Герберт. - Завёрнут как реликвия. Я нёс его аккуратнее, чем собственный топор. Фиделия улыбнулась: - Тогда неси быстрее. Я не собираюсь слушать, как ты потом жалуешься, что пирог украли гоблины. - Если гоблины украдут мой пирог, - мрачно ответил Герберт, - это будет их последняя ошибка. Тонар шёл рядом и слушал их - и ловил себя на том, что шаги стали легче. Город больше не давил. Норсиль дышал трактирным дымом, мокрым камнем и чем-то тёплым, знакомым. Трактир «Сломанный рог» встретил их гулом голосов и запахом жареного мяса. Внутри было тесно, но уютно: деревянные балки под потолком, копоть на стенах, столы, испещрённые следами ножей и кружек. - Вот наш храм, - торжественно заявил Эмин. Они устроились за угловым столом. Герберт бережно развернул ткань, и сладковатый запах пирога тут же перебил все остальные. Корочка была румяной, с трещинками, из которых сочилась начинка. - Марга превзошла саму себя, - с уважением сказал Тонар. - Она всегда превосходит, - гордо ответил Герберт. Фиделия разрезала пирог аккуратно, почти торжественно. Эмин потянулся за самым большим куском - и тут же получил лёгкий удар по пальцам. - Даже не думай, - сказала она спокойно. - Я просто проверял ловкость, - невинно ответил он. Они ели, смеялись, перебрасывались шутками. Герберт рассказывал очередную историю, в которой он чуть-чуть приукрасил собственную роль. Эмин врал с удовольствием и мастерством. Фиделия слушала, иногда вставляя короткие, меткие замечания, от которых смех вспыхивал снова. Тонар молчал больше обычного - но это было хорошее молчание. Он смотрел на них и думал, что если прошлое и правда отняли у него что-то важное, то настоящее всё ещё умело отдавать. Орхан подошёл к их столу без спешки, вытирая руки о полотенце, будто разговор был делом второстепенным. В трактире снова поднялся шум, и его голос почти терялся среди чужих разговоров. - За городом неспокойно, - сказал он между делом. - Ближе к старым шахтам. Гоблины. - Они всегда там водились, - заметил Герберт. - Водились, - согласился Орхан. - Но теперь выходят дальше, чем раньше. Он поставил на стол кувшин, словно случайно, и на мгновение задержал взгляд на Тонаре. Не пристальный - проверяющий. Как смотрят на дверь, прежде чем толкнуть её. - Стража не любит туда соваться, - продолжил он. - А вы… люди привычные. - Мы привычные к оплате, - усмехнулся Эмин. Орхан хмыкнул, будто оценил шутку. - С этим проблем не будет. Он достал мешочек с монетами и положил его на край стола, не придвигая ближе. Монеты не звякнули - будто он специально удержал звук. - Выйдете на рассвете. Посмотрите, что там творится. Ничего сложного. Фиделия подняла взгляд: - Ничего - это редко правда. - Правда вообще редко бывает удобной, - спокойно ответил Орхан. Он уже собирался уйти, но на мгновение остановился за спиной Тонара. - Лес нынче тревожный, - сказал он как бы между прочим. - Иногда людям кажется, что он… зовёт. Тонар замер. - Пустяки, - тут же добавил Орхан и пошёл к стойке. - Стариковские разговоры. Когда он отошёл, Эмин наклонился ближе: - Скажи, мне одному показалось, что он только что говорил не про гоблинов? Фиделия молча кивнула. Тонар смотрел на мешочек с монетами. В груди появилось странное, неприятное ощущение - будто кто-то положил руку на закрытую дверь и терпеливо ждал, когда её откроют изнутри. А Орхан за стойкой уже разливал эль, не оглядываясь. Он знал: семя брошено. И семенам не нужно объяснять, как прорастать. Трактир постепенно пустел. Шум стихал, смех уходил вместе с последними посетителями. Дверь скрипнула в последний раз и захлопнулась, оставив внутри только треск дров в очаге и запах пролитого эля. Орхан перевернул табличку на двери. Медленно. Аккуратно. Он собрал кружки со стола, за которым сидели Тонар и его спутники. Одну из них задержал в руках чуть дольше - протёр край большим пальцем, словно проверяя, не осталось ли трещины. Потом поставил на полку. За стойкой он достал из-под досок узкий деревянный ящик. Без замка. Без меток. Открыл. Внутри лежали предметы, не похожие друг на друга: обломок старого наконечника стрелы, чёрный камень с прожилками, кусок ткани, пропахший дымом и лесной сыростью. Орхан взял камень, взвесил его на ладони и положил обратно. Потом он подошёл к окну. Дождь почти закончился. Где-то вдалеке, за стенами Норсиля, темнела линия Леса Погибели. Орхан смотрел туда долго, не двигаясь, словно ждал, что лес ответит первым. Он снял с гвоздя у стены старый колокольчик - тот самый, которым звал гостей - и аккуратно убрал его в ящик. Вместо него повесил другой. Почти такой же. Только без трещины. Очаг треснул громче обычного. Орхан прикрыл заслонку, погасил свет у стойки и на мгновение положил ладонь на дерево - туда, где днём стоял Тонар. Не сжимая. Не задерживаясь. Просто коснулся. Потом убрал руку, закрыл ящик и задвинул доску на место так, что следов не осталось. Трактир погрузился в темноту. А за стенами города лес, казалось, стал на шаг ближе.