Конференц-зал корпорации «Дракалистер» был квинтэссенцией успеха, от которого сводило зубы. Он пах деньгами, полированным красным деревом и едва уловимым ароматом превосходства. За гигантским, отполированным до зеркального блеска столом, в котором отражалось безупречно серое небо Дэнвилла, сидел Алистер Финч. Он был не просто частью этого интерьера, он был его сердцем, его холодным, идеально одетым сердцем. Его костюм стоил больше, чем годовой бюджет некоторых городов, а платиновые запонки тускло поблескивали, словно два маленьких, циничных глаза. Он сделал глоток из стакана с водой, в которой плавал одинокий, геометрически выверенный кубик льда, и поморщился. Всё в этом мире должно было подчиняться логике, эффективности и прогнозируемой прибыли. Всё, кроме его нового «делового партнера».
Дверь конференц-зала распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, оставив на безупречной белой поверхности небольшую вмятину. Алистер вздрогнул и едва не пролил воду. В проеме, тяжело дыша, стоял Доктор Драккен. На нем был его неизменный синий комбинезон, а за собой он тащил нечто.
Это «нечто» было апофеозом злодейской инженерной мысли. Громоздкое, асимметричное, оно состояло из медных катушек, вакуумных трубок, которые зловеще гудели, и целой россыпи тумблеров и циферблатов со стрелками, дергавшимися в агонии. Устройство искрило, издавало тихий, угрожающий гул и оставляло на дорогом ковре тонкую дорожку из машинного масла.
— Та-да-ам! — провозгласил Драккен, с грохотом водружая свое творение на полированную поверхность стола. Красное дерево тихо застонало под его весом.
Алистер медленно, с выражением нескрываемого отвращения, отодвинул свой стул на пару сантиметров.
— Вот! — с гордостью выдохнул Драккен, любовно поглаживая искрящуюся поверхность. — Наш первый совместный проект! Наше детище! Наш первенец мести! Я назвал его „Увеличь-счета-за-электричество-во-всем-городе-3000 “!
Он театрально взмахнул руками, едва не задев люстру.
— Ты только представь, Алистер! Он перегружает городскую сеть, заставляя все электрические счетчики крутиться в пять раз быстрее! Люди будут получать счета, от которых у них волосы встанут дыбом! Они будут в ярости! Они будут страдать! Это же гениально!
Драккен ожидал аплодисментов. Или зловещего хохота. Или хотя бы уважительного кивка. Вместо этого Алистер Финч молчал. Он смотрел на машину, потом на Драккена, потом снова на машину. Его лицо не выражало ничего, кроме легкой брезгливости и вселенской усталости, словно ему только что предложили инвестировать в фабрику по производству садовых гномов с лицом Хайнца.
Прошла мучительно долгая минута.
— Впечатляющая инженерная мысль, доктор, — наконец произнес Алистер, и его голос был таким же холодным и гладким, как поверхность стола. — Но у меня пара уточняющих вопросов. Какая у этого продукта целевая аудитория?
Драккен моргнул.
— Целевая… что?
— Целевая аудитория, — повторил Алистер, медленно, словно объясняя что-то ребенку. — Кто наш покупатель? Кому мы будем это продавать?
— Продавать? — Драккен непонимающе нахмурился. — Мы не будем это продавать! Мы будем это ИСПОЛЬЗОВАТЬ! Для зла!
Алистер прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, массируя виски.
— Хорошо. Допустим. Тогда следующий вопрос: как мы будем его монетизировать?
— Монети… что?
— Монетизировать, — терпение в голосе Алистера начало истончаться. — Извлекать прибыль. Деньги, Драккен. Как эта, — он постучал пальцем по искрящейся поверхности, — штука принесет нам деньги? Какой у него прогнозируемый ROI?
Драккен смотрел на него с полным, абсолютным, всепоглощающим недоумением. Он был гением зла. Он понимал сложные формулы, принципы работы лазеров и психологию своих врагов (по крайней мере, он так думал). Но эти слова… они были для него как заклинания на древнем, давно забытом языке.
— Какая еще целевая аудитория?! — взорвался он наконец. — Какая монетизация?! Целевая аудитория — ВЕСЬ МИР! Который будет страдать! В этом и есть вся монетизация — в их страданиях! В их слезах! В их гневных звонках в электрокомпанию! Ты что, не злодей?!
Алистер откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок. Он заключил сделку с гением зла. Он ожидал коварных планов, изощренных интриг, тонкого расчета. А получил… это. Искреннего, наивного, абсолютно нерентабельного идиота с доступом к высоким технологиям.
— То есть, — медленно произнес Алистер, глядя на Драккена так, словно тот был редким, но очень глупым насекомым, — твой бизнес-план заключается в том, чтобы потратить несколько миллионов долларов на разработку и постройку этого устройства, тайно установить его, рискнуть быть пойманным, а в качестве прибыли получить… нематериальное чувство удовлетворения от страданий незнакомых тебе людей? Я правильно понимаю?
— Ну… да! — с гордостью подтвердил Драккен. — Именно так зло и работает!
Алистер Финч молча встал, подошел к панорамному окну и посмотрел вниз, на суетливый город. Там, внизу, были рынки, потребители, акции, фьючерсы, опционы. Там был мир, который он понимал. А здесь, за его спиной, на его столе из красного дерева, стоял памятник чистому, незамутненному, абсолютно убыточному безумию. Их синергия, о которой он мечтал, оказалась столкновением двух разных вселенных, которые не могли не только сосуществовать, но даже понять язык друг друга.
Алистер Финч с вежливой, но стальной настойчивостью отодвинул от себя «Увеличь-счета-за-электричество-во-всем-городе-3000». Он сделал это двумя пальцами, словно отодвигал дохлую крысу, случайно забежавшую в его стерильный мир.
— Доктор, — начал он, и в его голосе прозвенел первый звоночек раздражения, — я ценю твой… энтузиазм. Но наша корпорация создана для получения прибыли, а не для абстрактных актов бессмысленного садизма, которые невозможно обналичить. Нам нужно то, что можно упаковать, забрендировать и продать. Хорошо, забудем про это. Что у тебя есть еще? Что-то, что можно продавать.
Драккен обиженно засопел. Его величайший замысел, плод бессонных ночей и десятков литров кофе, только что назвали «абстрактным актом бессмысленного садизма». Это было обидно. Но он был профессионалом. Он не сдастся так просто.
— Продавать… — пробормотал он, порывшись в своем бездонном кармане. — У меня есть кое-что!
Он с грохотом вывалил на стол связку помятых чертежей. На верхнем листе красовалось изображение чего-то, похожего на гибрид фена и небольшой ракетной установки.
— Ледяная пушка! — с гордостью объявил он, расправив чертеж. — Мы можем продавать ее как замену холодильникам! Мгновенная заморозка! Представь, Алистер! Больше никакого ожидания, пока желе застынет! Никаких теплых напитков! Это же революция в бытовой технике! И, конечно, ее можно использовать, чтобы заморозить Ким Пять-с-плюсом в глыбе льда, но это уже как бонусная функция.
Алистер даже не взглянул на злодейский потенциал. Он молча взял чертеж, достал из кармана ультратонкий планшет и за несколько секунд просканировал спецификации. На экране мгновенно появились графики, диаграммы и пугающие красные цифры.
— Она потребляет энергии как небольшой город. Слишком энергозатратно. На счетах за электричество ее владельцы разорятся быстрее, чем успеют заморозить свой пудинг. Следующий!
Слово «следующий» прозвучало как удар хлыста. Драккен сник. Он почувствовал себя участником унизительного шоу талантов, где строгий судья бракует все его номера. Но он не сдавался.
— Хорошо! Хорошо! Не хочешь технологии, получишь… лайфстайл!
С видом фокусника, достающего кролика из шляпы, он извлек из-за спины небольшую, элегантную коробочку. Внутри, на бархатной подложке, лежало несколько ароматических палочек.
— Вот! У меня тоже была идея как у Фуфелшмерца! Ароматизатор для дома „Эйфория“!
На этот раз в глазах Алистера промелькнул неподдельный интерес. Рынок ароматизаторов для дома был огромен. Свечи, диффузоры, спреи — люди тратили миллиарды, чтобы их жилища пахли «альпийским лугом» или «сандаловым деревом на закате». Новую жизнь в этот рынок вложил ароматизатор счастья его ненавистного конкурента. Он осторожно взял одну палочку и поднес к носу. Запах был действительно приятным — сложная смесь лаванды, цитруса и чего-то теплого, уютного, неуловимо знакомого.
— Приятный запах, — признал он. — Какой состав?
Драккен расцвел. Наконец-то его оценили!
— О, там секретный ингредиент, — заговорщицки прошептал он. — Мое собственное ноу-хау! Он вызывает легкую эйфорию, прилив счастья и... ну, есть небольшой побочный эффект в виде непреодолимого желания обнять ближайший фонарный столб или поговорить по душам с почтовым ящиком.
Алистер замер. Ароматическая палочка выпала из его пальцев и со стуком упала на стол. Он смотрел на Драккена с таким ужасом, словно тот только что предложил ему продавать обогащенный уран в качестве пищевой добавки.
— Ты… ты… — Алистер отшатнулся от стола так резко, что его дорогое кресло с визгом проехалось по паркету. — Ты предлагаешь выпустить на рынок наркотик?! Ты представляешь, сколько судебных исков мы получим?!
Его лицо, обычно бледное и невозмутимое, покрылось красными пятнами. Он уже видел заголовки: «„Дракалистер“ превратил пригород в коммуну обнимающих фонари хиппи!». Он видел коллективные иски от Ассоциации почтальонов, чьи ящики подверглись эмоциональному насилию. Он видел миллиардные штрафы, отзыв лицензии, тюрьму.
— Убери это! — взвизгнул он, указывая на безобидные палочки дрожащим пальцем. — Убери это немедленно! И никогда больше не приноси в мой офис ничего, что имеет «небольшие побочные эффекты»! Наш единственный побочный эффект — это рост прибыли! Тебе ясно?!
Драккен, напуганный такой бурной реакцией, судорожно сгреб свои арома-стики в коробку. Его мир злодейства, где побочные эффекты были самой веселой частью любого плана, столкнулся с реальным миром, где за каждый чих можно было получить повестку в суд. Это было удручающе.
— Ну… у меня еще есть «Луч-который-превращает-всех-голубей-в-морковь-7000»… — робко предложил он.
— Судебный иск от профсоюза кроликов и общества защиты овощей! — отрезал Алистер.
— А как насчет «Отодвинь-немного-все-стулья-в-мире-1000»?
— Хаос! Анархия! Никакой прибыли!
— «Заставь-всех-говорить-высоким-голосом-5000»?
— Оскорбление чувств… всех!
Алистер Финч опустился в свое кресло, обхватив голову руками. Он связался с человеком, чей гений был обратно пропорционален его коммерческой жилке. Каждая его идея была либо убыточна, либо незаконна, либо и то, и другое сразу. Алистер посмотрел на своего унылого синего партнера, и в его душе зародилось страшное подозрение: возможно, Фуфелшмертц раньше был не самым большим неудачником в этом мире.
В полном отчаянии, Алистер Финч решил прибегнуть к своему последнему, довольно дорогому и, как он надеялся, довольно надежному ресурсу. Если старое поколение злодеев оказалось бесполезным, возможно, новое поколение, взращенное на его собственных идеалах, сможет дать ему то, что нужно. Он покинул конференц-зал, оставив Драккена наедине с его провальными идеями, и направился в святая святых своей империи — в «Академию Финча для Элитных Талантов».
Сцена в академии Финча была полной противоположностью хаосу Фуфелшмертца. Здесь царил идеальный, почти звенящий порядок. Классы были идеально чистымы, воздух пах лимонным антисептиком и успехом. Дети в одинаковой дорогой форме , сшитой на заказ, сидели за партами из карельской березы ровными рядами. Их волосы были идеально уложены, их взгляды — серьезны и сосредоточены. Они не творили, не спорили и уж точно ничего не взрывали. Они поглощали знания, как высокоэффективные процессоры поглощают данные.
Алистер вошел в класс, и тридцать пар глаз одновременно и беззвучно повернулись к нему. Он прошел к интерактивной доске, на которой обновлялись котировки акций в режиме реального времени.
— Дети, — начал он, стараясь, чтобы его голос звучал вдохновляюще, как у тех гуру из Кремниевой долины. — Корпорации «Дракалистер» нужен свежий взгляд. Нам нужна прорывная идея! Что-то новое, смелое, неожиданное. Я хочу, чтобы вы забыли все, чему вас учили про рентабельность и минимизацию рисков. Думайте нестандартно!
В классе повисла напряженная тишина. Ученики переглянулись. «Думать нестандартно» было концепцией, которую они проходили на лекции по «Основам креативного менеджмента», но применять ее на практике казалось чем-то радикальным и пугающим.
Наконец, мальчик в первом ряду с идеально завязанным галстуком по имени Стерлинг поднял руку.
— Да, Стерлинг? У тебя есть идея?
— Да, мистер Финч, — мальчик встал и с серьезным лицом произнес свою мысль, словно докладывал на совете директоров. — Проанализировав текущую рыночную ситуацию и потребительские настроения, я пришел к выводу, что нам необходим косметический, но эффективный апдейт бренда. Предлагаю провести ребрендинг и сменить наш корпоративный цвет с платинового на серебряный. Это создаст ощущение новизны при минимальных затратах.
Алистер моргнул. Это была… разумная идея. Абсолютно скучная, предсказуемая, но разумная. Он ожидал большего.
— Спасибо, Стерлинг. Интересно. Кто еще?
Руку подняла девочка с планшетом в руках.
— Да, Блэр?
— Мистер Финч, я считаю, что мы должны сосредоточиться не на новых продуктах, а на внутренней эффективности. Оптимизация логистических цепочек наших поставщиков позволит сократить издержки на 3.7%. Я уже подготовила предварительную презентацию с диаграммами.
Лицо Алистера начало медленно каменеть. Он просил их о революции, а они предлагали ему оптимизацию и ребрендинг. Он чувствовал, как его последняя надежда тает, как кубик льда в стакане с теплой водой.
— Нет… нет… — пробормотал он. — Мне нужно что-то… осязаемое! Продукт! Новый продукт!
В классе снова повисла тишина. Дети судорожно думали. «Новый продукт» — это всегда риск. А их с пеленок учили избегать рисков. Наконец, руку подняла самая популярная девочка в классе по имени Мэдисон. Ее лицо сияло от осознания собственной гениальности.
— Мистер Финч! Я придумала!
— Говори, Мэдисон! — в голосе Алистера прозвучала мольба.
— Я считаю, нам следует выпустить лимитированную серию канцелярских скрепок из чистого золота, — с гордостью заявила она. — Это укрепит наш имидж элитарного бренда и принесет стабильную, хоть и небольшую, прибыль с минимальными рисками.
Золотые. Скрепки.
В этот момент что-то внутри Алистера Финча сломалось. Он смотрел на эти тридцать юных, серьезных, идеально причесанных лиц. Он смотрел на своих «элитных талантов», на свое будущее, на плоды своей образовательной философии. И он видел не гениев. Он видел тридцать идеально откалиброванных калькуляторов. Они были умны, эффективны и абсолютно, безнадежно лишены воображения. Он вырастил поколение идеальных менеджеров среднего звена, которые никогда в жизни не придумают ничего по-настояшему нового. Они будут вечно оптимизировать, ребрендировать и выпускать золотые версии того, что уже существует.
Его лицо окончательно превратилось в каменную маску. Он ожидал чего угодно, но не этого. Он ожидал амбиций, пусть даже эгоистичных. Он ожидал смелых, пусть и глупых идей. Но он получил лишь страх перед риском, возведенный в абсолют. Его отчаяние достигло пика. Он молча развернулся и вышел из класса, оставив за спиной своих идеальных, бесполезных учеников, недоумевающих, почему директор не похвалил их за такие блестящие и безопасные бизнес-идеи.
Алистер Финч в ярости вернулся в конференц-зал, хлопнув дверью так, что Доктор Драккен, который меланхолично тыкал пальцем в свой прототип «Эйфории», подпрыгнул на месте. Идеально уложенные волосы Алистера были слегка растрепаны, а его дорогой галстук был сбит набок. Его лицо было искажено гримасой такого чистого, незамутненного гнева, какого Драккен не видел даже у Шиго после неудачной попытки украсть ее помаду.
— Золотые скрепки! — прошипел Алистер, начиная мерить шагами комнату, как тигр в клетке. Его голос срывался. — Они предложили мне золотые скрепки!
Он остановился и ткнул пальцем в сторону Драккена, хотя его гнев был направлен на весь мир.
— В них нет ни капли хаоса! Ни одной безумной, непрактичной, взрывоопасной идеи! Я просил их думать нестандартно, а они выдали мне квинтэссенцию стандартности в драгоценной оправе! Они не гении, они — будущие менеджеры среднего звена! Моя система… моя идеальная, отлаженная система по производству элиты… производит только скуку!
Его тирада была прервана внезапным звуком «ФШШШШ-БУМ!» и яркой вспышкой за окном. Алистер замер и подошел к панорамному стеклу. Там, на крыше соседнего, нелепого здания Академии Фуфелшмертца, только что что-то взорвалось, рассыпавшись в небе облаком разноцветного фейерверка в форме улыбающегося котика. Дым медленно рассеивался, и можно было разглядеть несколько маленьких фигурок, радостно прыгающих вокруг дымящейся установки.
Алистер смотрел на это зрелище, и его ярость начала медленно остывать, сменяясь чем-то другим. Холодным, расчетливым, хищным.
— Посмотри на это, Драккен, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от соседней крыши. — Вот где настоящая гениальность. Хаотичная, непредсказуемая... и незапатентованная.
Он медленно повернулся к Драккену. В его глазах больше не было отчаяния. В них горел ледяной огонь новой, ужасной идеи.
— Мы были идиотами, — продолжил он. — Мы пытались создать то, чего у нас нет. Творчество. Хаос. Этот… фуфелшмертцевский гений. Мои ученики не способны на это. Ты… — он поморщился, — способен только на то, за что сажают в тюрьму. Мы зашли в тупик.
Он сделал паузу, давая словам впитаться.
— Мы не можем придумать гениальность. Так давай украдем ее!
Драккен, который до этого слушал его тираду с некоторым злорадством, вдруг подался вперед. Это предложение ему понравилось гораздо больше, чем разговоры про ROI.
— Мы устроим общегородскую научную ярмарку, — голос Алистера стал ровным и деловым, как на совете директоров, но в нем появились новые, зловещие нотки. — Мы выступим главными спонсорами. Мы предложим огромный призовой фонд. Пригласим его школу... и просто скопируем лучшие идеи его учеников! Их проекты еще сырые, незапатентованные. Мы возьмем их концепции, доведем до ума, упакуем в красивую обертку и выпустим на рынок раньше, чем этот дилетант сообразит, что произошло.
Он улыбнулся своей самой хищной, самой корпоративной улыбкой. Его отчаяние толкнуло его за черту. Он перестал быть просто беспринципным бизнесменом. Он становился настоящим, а не корпоративным, злодеем. И, к своему удивлению, ему это нравилось.
План Алистера, холодный и циничный, повис в воздухе конференц-зала, пропитанного запахом озона и отчаяния. Драккен, который еще минуту назад был готов на все, лишь бы отомстить Фуфелшмертцу, вдруг застыл. Он посмотрел на свои руки, потом на Алистера. На его синем лице отразилась тень… сомнения. Он, Доктор Драккен, гений зла и заклятый враг Ким Пять-с-плюсом, вдруг почувствовал укол чего-то, что он с трудом мог идентифицировать. Это была совесть. Ржавая, атрофированная, но все еще существующая.
Он поморщился, словно съел кислый лимон.
— Воровать идеи... у детей? — пробормотал он, и в его голосе прозвучали нотки неподдельного страдания. — Алистер, я, конечно, злодей. Я отнимал конфетки у младенцев, воровал нестиранные носки у Шиго, один раз даже поменял соль и сахар местами в солонках всего города... но воровать детские мечты... это как-то низко. Даже для меня.
Он начал ходить по комнате, заламывая руки. Это был его личный, жалкий кодекс чести. Можно было пытаться захватить мир, строить гигантских роботов, доводить до белого каления свою помощницу, но существовала черта. И эта черта, по-видимому, проходила где-то между кражей носков и плагиатом детских проектов.
Алистер смотрел на эти моральные терзания с холодным, аналитическим интересом. Он не видел здесь этической дилеммы. Он видел лишь слабость, препятствие на пути к цели, которое нужно было устранить. Он плавно встал из-за стола и подошел к Драккену, положив ему на плечо руку в успокаивающем, почти отеческом жесте.
— Драккен, — его голос был мягким, вкрадчивым, как у гипнотизера, — это не воровство. Это „конкурентная разведка“. Мы не крадем мечты, мы даем им „эффективную бизнес-модель“. Подумай сам. Эти дети, эти наивные, хаотичные создания… они гении, не спорю. Но они никогда не смогут их монетизировать. Их изобретения так и останутся игрушками для научной ярмарки, разберутся на следующий день и будут забыты. А мы — сможем. Мы дадим этим идеям жизнь. Мы дадим им бюджет, маркетинг, производственные мощности. Мы сделаем их достоянием мира! Ну… достоянием, за которое мир будет платить нам огромные деньги.
Он сделал паузу, давая Драккену обдумать эту извращенную логику. Он видел, что синий злодей все еще колеблется. Тогда Алистер решил нанести удар по самому больному месту — по его уязвленному эго.
— А теперь подумай об этом, — его голос стал почти шепотом, — мы будем унижать Фуфелшмертца, используя гений его же учеников! Мы докажем всему миру, что он — никудышный наставник, который не способен защитить интеллектуальную собственность своих подопечных! Мы победим его на его же поле, его же оружием. Это же поэтично!
Слово «поэтично» оказалось ключом. Драккен замер. Его моральные терзания мгновенно улетучились, смытые волной предвкушения. Унизить Фуфелшмертца? Публично? Используя его же детей? Это было не просто злодейство. Это было искусство.
Он тяжело вздохнул, изображая тяжкое бремя принятого решения.
— Ладно. Твоя правда. Поэтично. Я согласен. Но у меня одно условие.
— Какое? — спросил Алистер, уже зная, что победил.
— Если кто-то из этих детей предложит что-нибудь, связанное с фрикадельками, я ухожу. У меня на них аллергия. И плохие воспоминания.
Алистер едва заметно улыбнулся.
— Договорились.
Он протянул руку. Драккен, после секундного колебания, ответил на рукопожатие. В тот момент, когда их ладони сомкнулись, свет в конференц-зале на мгновение моргнул. На безупречной белой стене тень от их рукопожатия вытянулась и исказилась, на долю секунды приняв зловещую, уродливую форму, похожую на химеру с головой акулы и телом скорпиона. Затем свет вернулся в норму, и тень снова стала обычной. Но сделка была заключена. Корпорация «Дракалистер» выбрала свой путь. И этот путь вел прямо на городскую научную ярмарку.
Обновлено: 20.01.2026