В сверхсекретной подземной штаб-квартире О.Б.К.А. (Организации Без Крутой Аббревиатуры) царила тишина. Но это была не та спокойная, уверенная тишина, что сопутствует хорошо выполненной работе. Это была зловещая, напряженная, нервная тишина, какая бывает только в фильмах ужасов за секунду до того, как из шкафа выпрыгнет монстр.
В центре командного зала, перед гигантским экраном, метался взад-вперед майор Монограмм. Его обычно строгие усы нервно подергивались, а в руке он сжимал кружку с надписью «Лучший в мире босс агента-утконоса». На огромном экране горела неоновая, пульсирующая красным цветом надпись, от которой у майора по спине бежали мурашки:
ДНЕЙ БЕЗ АКТИВНОСТИ ФУФЕЛШМЕРТЦА: 30
— Тридцать дней, Карл! — простонал Монограмм, делая большой, нервный глоток остывшего кофе. — Целый месяц! Ты понимаешь, что это значит?!
Стажер Карл, стоявший рядом с планшетом, невозмутимо поправил очки.
— Сэр, согласно отчету, прошел всего один месяц с момента последнего зафиксированного инцидента, — монотонно произнес он.
— Карл, ты не понимаешь! Месяц тишины! Это затишье перед бурей! Это вакуум, который природа зла не терпит! Он что-то задумал! Что-то ужасное, коварное, невообразимое!
Монограмм остановился и вперил безумный взгляд в своего стажера.
— Что если он строит „Заставь-всех-забыть-о-моем-существовании-инатор“? Мы проснемся завтра, и никто не будет помнить, кто такой Фуфелшмертц! А он в это время спокойно захватит мир, пока мы будем пытаться вспомнить, куда положили ключи! Или, что еще хуже, „Поменяй-местами-все-носки-в-мире-инатор“? Ты представляешь этот глобальный хаос?! Миллионы людей будут опаздывать на работу, пытаясь найти пару! Нарушатся логистические цепочки! Мировая экономика рухнет!
Карл хотел было вставить, что мировая экономика вряд ли зависит от парных носков, но Монограмм уже перешел к своей самой страшной теории. Он понизил голос до трагического шепота.
— А что если… что если он решил заняться своими налогами?! Это же самое коварное зло из всех! Заполнить все декларации, получить все вычеты... стать законопослушным, финансово ответственным гражданином! Это удар в самое сердце нашей системы! Мы будем бессильны!
Карл вздохнул. Он был голосом разума в этом урагане паранойи.
— Сэр, возможно, он просто в отпуске?
— В отпуске?! Зло не берет отпуск, Карл! — взорвался Монограмм. — Зло работает 24/7, без выходных и праздников! У зла нет профсоюза, в отличие от некоторых голубей! Нам нужен наш лучший агент. Немедленно!
Повинуясь невидимой команде, одна из панелей на полу открылась, и наверх выехала платформа. На ней, в своей неизменной фетровой шляпе, стоял Агент Пи. Он оглядел паникующего майора и спокойно ждал приказаний.
— Агент Пи, на вас вся надежда! — драматично произнес Монограмм, указывая на экран. — Месяц молчания. Это беспрецедентно. Отправляйтесь в логово Фуфелшмертца. Выясните, что он замышляет. Будьте осторожны! Возможно, это ловушка. Возможно, он заминировал вход, расставил лазеры или, что еще хуже, разложил на полу анкету для налоговой декларации!
Агент Пи отдал честь и, не меняя выражения лица, прыгнул в трубу, ведущую к его реактивному автомобилю. Монограмм остался один на один со своим страхом и остывшим кофе. Для всего мира Хайнц Фуфелшмертц был мелким, нелепым злодеем. Но для О.Б.К.А. он был предсказуемым, понятным злом. Он был константой. Своего рода гарантией стабильности в этом безумном мире. И теперь эта стабильность исчезла, оставив после себя пугающую, звенящую тишину.
*****
Реактивный автомобиль Агента Пи с ревом пронесся по подземным туннелям Дэнвилла и затормозил у знакомого, замаскированного под мусоропровод, входа. Перри-Утконос был воплощением профессионализма. Он был готов ко всему. К лазерным сеткам. К гигантским боксерским перчаткам, вылетающим из стен. К липкому варенью на полу. К очередной тираде о несчастном детстве. Он был готов к привычному, предсказуемому хаосу.
Он нажал секретную кнопку, люк открылся, и он, совершив в воздухе сальто, приземлился в безупречной боевой стойке посреди логова своего заклятого врага.
И замер.
Вместо привычного хаоса его встретила... чистота. Стерильная, пугающая, почти больничная чистота. Воздух был другим. Исчез знакомый букет из запахов прокисшего кефира, озона и экзистенциального провала. Вместо него в нос ударил резкий, химический аромат лимона и мебельной полироли. Агент Пи медленно выпрямился, его мозг судорожно пытался сопоставить ожидания с этой новой, нелогичной реальностью. Это была ловушка. Определенно. Самая коварная ловушка Фуфелшмертца за всю историю. Ловушка из порядка и чистоты.
Он двинулся вперед, каждый его шаг был выверен и бесшумен. Его взгляд профессионала сканировал пространство, ища подвох. Он подошел к месту у стены, где обычно его встречала ловушка с боксерской перчаткой. Он напрягся, готовый к удару. Но удара не последовало. На месте дыры в стене теперь стояла элегантная тумбочка из красного дерева, а на ней, в керамическом горшочке, рос идеально подстриженный бонсай. Это было так неправильно, что у Перри на мгновение свело клюв.
Он двинулся дальше. Горы ржавеющего хлама, скелеты провалившихся инаторов — все исчезло. Вместо этого вдоль стен стояли аккуратные стеллажи. На полках ровными рядами были сложены ящики с инвентарными номерами. Перри подошел к одному из них. На белой наклейке было выведено каллиграфическим почерком: «Сделай-все-полы-скользкими-как-банановая-кожура-инатор. Модель 3. Компоненты каталогизированы. Артикул #284-Б». Это было чудовищно. Хаос был не просто убран. Он был систематизирован.
Агент Пи поднял взгляд к потолку. Знакомая дыра, которую он сам проделал пару месяцев назад во время особо яростной схватки, исчезла. Вместо нее с потолка свисал элегантный подвесной светильник в стиле модерн, заливавший комнату мягким, теплым светом. Перри с подозрением посмотрел на него. Возможно, это лазер. Или гипно-лампа.
Он добрался до знаменитого входа в главную лабораторию. Обычно в этот момент срабатывал проектор, и на стене появлялась гигантская, пафосная надпись «Корпорация Зла имени Фуфелшмертца», сопровождаемая фирменным джинглом. Перри приготовился. Но ничего не произошло. Вместо этого стена плавно отъехала в сторону, открывая... эскалатор. Роскошный, медленный, с блестящими перилами и мягкой подсветкой ступеней. Из скрытых динамиков полилась тихая, убаюкивающая, невыносимо раздражающая музыка для лифтов.
Это было слишком. Агент Пи, привыкший к стремительным, героическим появлениям, был вынужден встать на ступеньку и медленно, мучительно медленно, поползти вверх. Он стоял, скрестив руки на груди, и невозмутимо постукивал лапой по ноге в такт заунывной мелодии, но его стоическое выражение лица не могло скрыть бури негодования в его маленькой душе секретного агента.
Наверху его ждала главная лаборатория, такая же пугающе чистая. Единственным источником запаха был маленький автоматический освежитель воздуха, который с тихим «пшиком» выпустил в воздух очередное облачко лимонной свежести. Перри подошел к нему. Он присел, внимательно осмотрел устройство со всех сторон, а затем осторожно, как сапер, понюхал его. Лимон. Никаких следов взрывчатки. Никакого усыпляющего газа. Просто лимон.
Он был в полном замешательстве. Все его инстинкты кричали об опасности, но факты говорили об обратном. Это было логово его врага, но оно больше походило на приемную дорогого дантиста. Что здесь произошло? Где Фуфелшмертц? И кто-нибудь, черт возьми, выключит уже эту ужасную музыку?
Агент Пи застыл посреди безупречно чистого пентхауса-лаборатории. Его инстинкты, отточенные годами сражений, были в полном замешательстве. Не было ни злодейского смеха, ни угрожающе гудящих машин. Только тишина, запах лимона и убаюкивающая музыка, от которой хотелось впасть в спячку. Он ожидал засады, но не был готов к засаде из хорошего вкуса и порядка.
В этот момент плавно и бесшумно открылась дверь, и в комнату вошел он. Хайнц Фуфелшмертц. Но в то же время не он.
Это был новый, улучшенный, пугающе респектабельный Хайнц. Вместо привычного, сгорбленного силуэта неудачника, Перри увидел человека с прямой, почти аристократической осанкой. Его лабораторный халат был не просто чистым, а ослепительно белым и идеально отглаженным. В руках он держал не очередной инатор, а тонкий планшет, на экране которого светились какие-то непонятные графики и диаграммы. Он остановился, посмотрел на Перри, и на его лице не отразилось ни тени злодейского триумфа.
— А, Перри-Утконос. Проходи, присаживайся, — произнес он спокойным, деловым тоном, который совершенно не вязался с его лицом. — Я как раз анализировал потенциал синергии наших с тобой прошлых взаимодействий.
Перри-Утконос моргнул. Это было самое сильное проявление эмоций, на которое он был способен. Он не двинулся с места, ожидая, что это голограмма, робот-двойник или еще какая-то хитрая уловка.
Хайнц, заметив его замешательство, мягко улыбнулся.
— Ты, наверное, удивлен? Я понимать, — сказал он, и тут прорезалось нечто знакомое — его фирменный, ни с чем не сравнимый друссельштайнский акцент. — Перемены, да. Они... бросаются в глаза. Особенно одна.
Он повернулся к Перри боком и демонстративно выпрямил спину еще сильнее.
— Мой узнаваемый злодейский горб — это часть старого, неудачного имиджа. Он был неэффективен. Плохая эргономика, низкая производительность злодейских планов из-за болей в спине... Я его… выпрямил.
Он щелкнул пальцем по планшету. На экране появились два рентгеновских снимка. На одном позвоночник был изогнут, как вопросительный знак. На втором — прямой, как стрела, скрепленный какими-то металлическими скобами. «До» и «После». Он показывал рентген своего позвоночника с такой гордостью, словно это был график роста акций его компании.
— А вот мой фирменный акцент... — продолжил Хайнц, снова поворачиваясь к Перри. — Я сначала тоже хотеть от него избавиться. Ходить на курсы сценической речи. Но Джон, то есть, мой внутренний консультант, говорит, что это не баг, а фича! Он сказал, что это моя „уникальная торговая марка“, которая повышает запоминаемость бренда на 47%. Люди слышат этот акцент и сразу думать: «А, это тот самый парень, который пытался превратить мэрию в гигантский кекс!». Это узнаваемость! Так что его я оставить.
Перри продолжал молча стоять, обрабатывая информацию. Хайнц стал бизнесменом. Хайнц выпрямил спину. Но оставил свой акцент в маркетинговых целях. Это было слишком много даже для закаленного секретного агента.
— Но довольно обо мне! Чаю? — гостеприимно предложил Хайнц, словно они были не заклятыми врагами, а старыми приятелями по гольф-клубу.
Не дожидаясь ответа, он нажал кнопку на маленьком пульте в кармане. В потолке открылся люк, и оттуда, на цепях и с тихим скрежетом, начало спускаться громоздкое, нелепое устройство. Это был типичный инатор Фуфелшмертца — гибрид самовара, конвейерной ленты и набора роботизированных рук. «Английское-чаепитие-в-самый-неподходящий-момент-инатор» плавно приземлился посреди комнаты. Одна из его рук разложила маленький столик, покрытый скатертью. Другая поставила на него две изящные фарфоровые чашки. Третья налила в них дымящийся чай, а четвертая, оснащенная миниатюрным лазером, с ювелирной точностью нарезала огуречные сэндвичи и отсекла у них корочки.
Хайнц с довольным видом сел за стол и жестом пригласил Перри присоединиться. Агент Пи медленно, очень медленно подошел к столу. Он посмотрел на чашку с чаем, на идеальный сэндвич, на своего нового, «корпоративного» врага. Он ничего не понимал. Но одно было ясно: зло, возможно, и не берет отпуск, но оно определенно могло провести ребрендинг.
Перри-Утконос сидел за идеально сервированным столом и молча смотрел на своего врага. Он не притронулся ни к чаю, ни к огуречному сэндвичу. Его взгляд, холодный и острый, как скальпель, сверлил Хайнца, задавая один-единственный, но всеобъемлющий вопрос: «Что, во имя всего святого, здесь происходит?».
Хайнц, отставив в сторону свою фарфоровую чашку, воспринял этот немой укор как приглашение к лекции. Он вскочил, и его новый, деловой энтузиазм заполнил всю комнату.
— Я знаю, о чем ты думать, Перри-Утконос, — начал он, расхаживая перед столом, словно Стив Джобс на презентации нового продукта. — Ты думать: «Хайнц, ты сошел с ума! Где твои гигантские роботы? Где твои бессмысленные и беспощадные планы?». И я тебе отвечу! Все это в прошлом! Потому что я осознал одну простую, но ужасную вещь!
Он резко остановился и с трагическим видом посмотрел на своего заклятого врага-партнера.
— Зло — это ужасный бизнес-план, Перри-Утконос! Ужасный! Где масштабируемость? Где возврат инвестиций? Где, в конце концов, хоть какая-то прибыль?! Я тратить миллионы на гигантских роботов, которые разрушаются за пять минут! Пять минут, Перри-Утконос! Ты представлять себе этот показатель ЭР-О-И (ROI)? Он отрицательный!
Он схватил свой планшет и вывел на экран диаграмму. Она была проста и убийственна. Слева, под заголовком «Разрушь-мэрию-инатор», шла гигантская красная стрелка, уходящая глубоко в минус. Под ней были перечислены статьи расходов: «Титан и сталь: $1,500,000», «Электроэнергия для лазера: $300,000», «Моральный ущерб от насмешек брата Роджера: бесценно». Итоговый убыток исчислялся миллионами. Справа, под заголовком «Полезные гаджеты», робко тянулась вверх тоненькая зеленая стрелочка с пометкой «Потенциальная прибыль».
— Ты видишь?! — воскликнул Хайнц, тыча пальцем в экран. — Мое зло было экономически нецелесообразным! Это была черная дыра для бюджета! Я тратил все подачки от Шарлин на проекты с нулевой рентабельностью! Джон, то есть, мой внутренний консультант, он открыл мне глаза!
Он отложил планшет, и в его взгляде появилась страсть проповедника, нашедшего истину.
— И поэтому, — торжественно произнес Хайнц, — я перешел от разрушения к созиданию! От бессмысленных пакостей к взаимовыгодному партнерству! От захвата Триштатья к захвату рынка! И поэтому, позволь представить тебе…
Он сделал театральную паузу. Где-то в недрах «Чаепитие-инатора» что-то щелкнуло, и он издал звук, похожий на барабанную дробь.
— …«Мысле-голос-инатор», кодовое название „Говорун“!
Хайнц сдернул шелковую салфетку с небольшого предмета, лежавшего на соседнем столе. Это был изящный, стильный ошейник из темного металла, с небольшой светящейся панелью по центру. Он выглядел как продукт из магазина Apple, а не как творение безумного ученого.
— Смотри! — Хайнц поднял его, и ошейник элегантно блеснул в свете лампы. — Это не просто ошейник. Это — решение! Решение ваших корпоративных проблем! Представь, Перри-Утконос! Больше никаких недопониманий между вами, агентами-животными, и вашим штабом! Больше никаких неловких попыток объяснить расположение секретной базы с помощью шарад! Больше никаких докладов, нарисованных хвостом на песке!
Он подошел ближе к Перри, его глаза горели неподдельным энтузиазмом продавца.
— Вы думаете, а он говорит! Все просто! Ты видишь злодейский план и думаешь: «Главный рубильник находится за фикусом Карлом!». И этот малыш тут же произносит это вслух! Четко и ясно! Твой босс, Майор Монограмм, будет плакать от счастья! От эффективности! Он сможет сократить отдел дешифровщиков утиного кряканья! Он сэкономит бюджет! И он будет платить! Мне!
Хайнц держал ошейник в протянутых руках, как величайшую драгоценность. В этот момент он был не злодеем. Он был изобретателем, визионером, который нашел идеальное пересечение между своим гением и потребностями рынка. Он направил весь свой талант, всю свою неуемную энергию не на разрушение, а на созидание. И результат был одновременно смешным, гениальным и, что самое поразительное, по-настоящему полезным.
Перри-Утконос молча смотрел на стильный ошейник, который Хайнц с энтузиазмом протягивал ему. Враг предлагал ему продукт. Не ловушку, не оружие судного дня, а коммерческий продукт, нацеленный на повышение эффективности его, Перри, организации. Ситуация была настолько абсурдной, что выходила за рамки любого протокола О.Б.К.А.
Агент Пи, тем не менее, был профессионалом. Он невозмутимо взял прототип из рук Хайнца. Его опытные лапы оценили вес и качество сборки. Никаких торчащих проводов. Никаких следов клея. Корпус был гладким и прочным. Он мысленно прокрутил в голове сотни часов, потраченных на расшифровку невнятных докладов от других агентов-животных. Голубь, пытавшийся объяснить план злодея с помощью танца. Хомяк, нарисовавший схему бомбы морковкой. Все эти проблемы... могли исчезнуть. Потенциал изобретения был колоссальным.
Не меняя выражения лица, Перри поднял лапу к своей голове. Но вместо того, чтобы поправить шляпу, он коснулся своих часов. Это был не просто хронометр, а его агентский коммуникатор. Из устройства выдвинулся небольшой сканер, и тонкий красный луч пробежал по поверхности «Говоруна», считывая его технические характеристики. Перри нажал на пару кнопок, отправляя зашифрованный пакет данных прямо в штаб-квартиру О.Б.К.А. с пометкой «Срочно. Высокий потенциал».
Хайнц наблюдал за этим, затаив дыхание. Он чувствовал себя так, словно сдает самый важный экзамен в своей жизни. Прошла секунда. Другая. В лаборатории повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом «Чаепитие-инатора».
Внезапно коммуникатор Перри издал тихий жужжащий звук. Из крошечной щели в его боковой части медленно, как язык, выползла узкая полоска бумаги. Это был официальный бланк заказа от Организации Без Крутой Аббревиатуры. В графе «Наименование товара» стояло: «Устройство „Говорун“». А в графе «Количество»:
1000 штук.
Перри молча снял бланк с мини-принтера и протянул его Хайнцу.
Хайнц взял бумажку дрожащими руками. Он смотрел на нее, и буквы расплывались у него перед глазами. Он видел не просто слова и цифры. Он видел подтверждение. Он видел результат. Он видел свой первый в жизни честный, законный, настоящий успех. Его глаза наполнились слезами.
— Деньги... — прошептал он, и его голос сорвался. — Настоящие, законные деньги... Я... я заработал!
И в этот момент его прорвало. Он издал победный вопль и начал танцевать. Это был его фирменный, неуклюжий, хаотичный танец победы, который он исполнял после каждого, как ему казалось, удачного злодейского плана. Но в этот раз в его движениях не было злорадства. В них была чистая, незамутненная, детская радость. Это был не танец злодея. Это был танец счастливого предпринимателя, только что заключившего свою первую крупную сделку.
Он кружился по лаборатории, размахивая бланком заказа, как флагом. В порыве эйфории он даже попытался заключить в объятия своего первого клиента, но Перри, верный своим привычкам, с профессиональной грацией увернулся.
Наконец, выдохшись, Хайнц остановился. Он вытер слезы радости и принял серьезный, деловой вид. Он порылся в кармане своего идеально чистого халата и достал оттуда маленький прямоугольник картона. Свою первую в жизни визитную карточку. С невероятной гордостью, двумя руками, как учил его внутренний голос Джона, он протянул ее Перри.
На карточке было элегантно выведено: «Др. Хайнц Фуфелшмертц. Решаем нерешаемое (за умеренную плату)»
— Вот, держи, Перри-Утконос! — торжественно произнес он. — Теперь мы с тобой не враги. Мы... мы деловые партнеры!
Перри-Утконос взял визитку. Он посмотрел на нее, потом на сияющее, счастливое лицо своего бывшего врага. Возможно ли, что динамика их отношений, строившаяся годами на взаимном противостоянии, только что изменилась?
Обновлено: 20.01.2026