Кабинет Готфрида был таким же аскетичным, как и его владелец: голые каменные стены, массивный дубовый стол, заваленный свитками и отчетами, и единственное украшение — выцветшее знамя с гербом Инквизиции над камином, в котором тлело всего пара поленьев. Я стоял посреди комнаты, чувствуя, как пол уходит у меня из-под ног.
— В каком это смысле наши пути расходятся?! — выпалил я, не в силах сдержать возмущение. — Ты только что сказал, что я официально инквизитор, а теперь просто бросаешь меня здесь?
Готфрид, не обращая внимания на мой взрыв, спокойно допивал свою кружку зелёного чая. Пар поднимался к его лицу, но, казалось, замерзал в сантиметре от его кожи.
— Задание, — произнёс он, ставя кружку на стол с глухим стуком. — Требует моего личного вмешательства.
— И что, ты не мог отказаться? — не унимался я. — Ты же Обер-инквизитор! Скажи, что у тебя есть дела поважнее! Что ты, например, обучаешь многообещающего неофита, который чуть не сгорел в церкви!
Уголок его рта дёрнулся.
— Во-первых, не чуть. А во-вторых... — он посмотрел на меня прямо, и в его единственном глазе не было и тени насмешки. — Я сам предложил свою кандидатуру.
В моей голове наступила полная тишина. Я просто уставился на него, не веря своим ушам.
— Зачем? — наконец выдавил я. — Ты что, решил, что моё общество тебе слишком дорого обходится? Или просто надоело таскать меня за собой?
— В другой стране, — начал он, игнорируя мои колкости, — наши... скажем так, невидимые глаза... доложили. Инквизиторы-Спектры.
Он сделал паузу, давая мне осознать вес этого слова. Спектры. Это был не просто ранг. Это были Агенты, работающие в глубоком подполье, чьи имена не знал почти никто. Их доклады всегда означали катастрофу.
— Они сообщают, что местную власть там контролируют не просто ведьмы, — продолжил Готфрид, его голос стал тише и опаснее. — Их контролируют Алые.
Я замер. Я никогда не слышал этого термина.
— Алые? Что это значит?
— Это значит, что это не деревенские знахарки и не ученицы вроде твоей подружки. — В его голосе прозвучала сталь. — Алые Ведьмы — это высшая каста. Их сила не в заклинаниях, которые превращают людей в голубей. Их сила — в связях. Во власти. В контроле над умами королей и банкиров. В деньгах, которые текут рекой. Именно они стоят за охотой на нас. Именно они назначают цены на наши головы.
Он встал и подошёл к окну, глядя на мрачные шпили Лордгарда.
— И если мы не отрежем эту голову гидры сейчас, пока она ещё не развернулась во всю свою мощь... то очень скоро не одна, а все соседние страны объявят нашим головам такую же цену. Нас будут охотиться, как диких звеей, не только в подворотнях, но и в королевских дворцах. Инквизиция падёт. Не от клинка демона, а от золота и политики.
Я молчал, осознавая масштаб. Вся наша история с таверной, церкви и Лирой — это была всего лишь рябь на воде. А где-то в глубине уже плыла акула.
— Поэтому я еду, — Готфрид повернулся ко мне. — Чтобы заткнуть эту дыру, пока из неё не хлынул потоп, который смоет нас всех. Включая тебя.
В его словах не было пафоса. Только холодная, безжалостная необходимость. И я наконец понял. Он не бросал меня. Он отправлялся на фронт самой страшной войны, которую мы когда-либо начинали. Войны с теми, кто дергает за ниточки нашего мира.
И в тишине кабинета я осознал, что наша разлука — это не наказание. Это моя передышка. Шанс стать сильнее, пока мой учитель пытается отвоевать для нас всех будущее.
Тишина в кабинете повисла густая и тяжёлая, как смог. Я понимал всё. Логически — я понимал прекрасно. Готфрид не нянька, он — Обер-инквизитор, и его место на острие самой серьёзной угрозы. Но от этого понимания не становилось легче. Потому что за год он стал для меня не просто учителем. Он был тем, с кем можно было сидеть в полном молчании у костра, не чувствуя неловкости. Тим, кто мог выслушать моё брюзжание и ответить таким же едким замечанием, от которого становилось смешно. Он был... лучшим другом. Единственным человеком, которому я мог доверять в этом безумном мире.
— Ладно, — тихо сказал я, отводя взгляд к камину. — Понимаю. Не можешь же ты вечно за мной нянчиться.
Готфрид что-то пробормотал себе под нос, но ничего не возразил.
— И что мне делать? — спросил я, чувствуя себя потерянным. — Я теперь «полноценный». А что это значит?
— Это значит, что ты сам должен решить, — его голос прозвучал неожиданно мягко. — Ты новичок. Тебе нужно проявить себя. Серьёзные миссии тебе пока не доверят, да и заниматься тобой сейчас некому. Можешь отправиться в город, как и хотел. Один. — Он сделал паузу, давая мне осознать это слово. — Или можешь попробовать присоединиться к другим неофитам. Выполнять их примитивные задания. Создать себе репутацию.
В голове у меня пронеслось: «Примитивные задания... С кем? С этими щенками, которые смотрят на меня как на грязь?». И единственным светлым пятном в этой мрачной картине возникло лицо Вальтера.
— Вроде как... есть один человек, — нерешительно проговорил я. — С которым, наверное, можно объединиться.
Готфрид медленно кивнул, и в его глазе мелькнуло нечто похожее на одобрение.
— Хорошо. Начинай с этого. Найди союзников. Это так же важно, как и умение владеть клинком.
Он помолчал, а потом хлопнул себя по лбу, как будто вспомнив о чём-то незначительном.
— А, кстати...
Он подошёл к старому, покрытому пылью и царапинами сундуку, стоявшему в углу, и откинул крышку. Оттуда он извлёк длинный предмет, завёрнутый в потертую, промасленную ткань.
— Держи, — коротко сказал он, протягивая его мне. — Он твой.
Я взял свёрток. Он был на удивление тяжёлым и уравновешенным. Сердце заколотилось у меня в груди. Я уже догадывался, что это. Аккуратно, почти с благоговением, я стал разворачивать ткань.
И он открылся мне во всей своей суровой красоте.
Меч. Не та грубая железяка, что мне выдавали раньше. Эфес был обтянут чёрной кожей, а на навершии красовался инкрустированный серебром чёрный крест Инквизиции. Но главное было в клинке. Он был выкован из дамасской стали, и при свете камина его поверхность переливалась таинственными волнами и узорами, словно застывшая вода в ночном озере. Он был простым, лишённым вычурности, но в этой простоте была смертоносная грация и многовековая история.
Я смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова.
— Он служил верой и правдой мне, — раздался голос Готфрида. — А до этого — моему учителю. Теперь он твой. Раз уж твой старый сломался, а бегать по врагам с голой жопой — последнее дело.
Я сжал рукоять. Она идеально легла в ладонь, будто была её продолжением. В этот момент я почувствовал не просто тяжесть оружия. Я почувствовал тяжесть доверия. Истории. Ответственности.
Это был не просто меч. Это был молчаливый наказ: «Живи. Справляйся. Я верю в тебя».
Поднимая взгляд на Готфрида, я увидел в его единственном глазе то, что он никогда не сказал бы вслух. Гордость. И прощание.
— Спасибо, — выдохнул я, и в этом слове был весь я — напуганный, одинокий, но бесконечно благодарный.
— Не благодари, — он буркнул, отворачиваясь к столу и делая вид, что разбирает бумаги. — Просто не позорь его. И меня.
Я долго ворочался, вглядываясь в потолок, где узоры из теней складывались в чужие лица. Эхо сегодняшнего разговора с Готфрида всё ещё звенело в ушах, смешиваясь с гулом ночного города за окном. Сознание понемногу начало уплывать, уступая место чему-то другому.
Сон был странным. Не страшным, не весёлым, а... вывернутым наизнанку. Я стоял в полной темноте, а вдали мерцала женская фигура. Я не видел её лица — только смутный силуэт, утопающий в тенях. Но от неё веяло таким леденящим чувством неправильности, что во сне у меня свело живот. Фигура начала медленно поворачиваться, и я изо всех сил попытался разглядеть черты, но в тот же миг резко рванулся вверх на кровати, сердце колотилось как бешеное.
Я сидел, отдышиваясь, и почувствовал лёгкое, почти призрачное ощущение на шее, будто чьи-то холодные пальцы только что пытались до неё дотронуться.
«Ах ты ж хитрый старый крот... — тут же подумал я, вытирая пот со лба. — Решил проверить моё «чутьё» во сне? Ну погоди же...»
Я быстро оделся, на ходу застёгивая мундир, и почти бегом направился к кабинету Готфрида. Я ввалился внутрь без стука, с самой недовольной гримасой, какую смог изобразить.
— Очень смешно! — провозгласил я в пустоту. — Если уж так хотел меня задушить, мог бы что-то пооригинальнее придумать! Или ты думаешь... —
Я замолчал. Воздух в кабинете был неподвижным и спёртым. Никого. На столе не дымилась его неизменная кружка зелёного чая. Комната была мёртвой.
Тишина.
Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с новой, тревожной силой. Я медленно подошёл к столу. На нём, аккуратно положенный под отточенный кинжал для вскрытия писем, лежал сложенный лист пергамента.
Я схватил его и развернул. Почерк был знакомым — угловатым, без изысков, слова ставились твёрдо, будто вбивались гвоздями.
«Корвус.
Выдвигаюсь на задание. Раньше, чем планировал. Не жди.
Удачи. Не опозорься и не наложи в штаны раньше времени.
А теперь к делу. Тот твой «бред» про рыжую ведьму в стенах цитадели — не бред. Я тоже почувствовал её след. Крайне слабый, будто её окутывает несколько слоёв маскировки, но он есть. Она здесь. И раз ты её видел, а она не напала — значит, у неё здесь своя игра. Найди её. Быстрее, чем она найдёт тебя или совершит то, зачем её послали.
С этого момента ты действительно сам по себе.
Не подведи.
Г.»
Я усмехнулся, дочитав до «не наложи в штаны». Старый чёрт... Но улыбка тут же застыла и осыпалась, как пепел. Я перечитал последний абзац ещё раз. И ещё.
Он не просто ушёл. Он знал. Он знал, что мне не привиделось. И он оставлял эту проблему на меня. Одного.
Я опустил записку и посмотрел на свой новый меч, висевший на спинке стула. Дамасская сталь тускло поблёскивала в утреннем свете. Он был прекрасен. И страшно тяжёл.
«Сам по себе».
Слова звучали в гробовой тишине кабинета как приговор. Приключение началось. И на этот раз за спиной не было никого, кто мог бы бросить спасительный стул или вытащить за шиворот из огня.
Я потянулся, с наслаждением хрустнув позвонками, и начал напяливать свой мундир. Мысленно я вёл яростный диалог с отсутствующим Готфридом.
«Блестяще, учитель. Просто блеск. Знал, что мне не привиделось, но вместо того чтобы сказать прямо, предпочёл устроить загадки в стиле «найди ведьму, если сможешь». А где искать? В огромной столице, полной тупиков, подворотен и, чёрт побери, вероятно, ещё пары десятков таких же рыжих бестий! Просто замечательный план».
Единственной более-менее здравой идеей было раздобыть карту города и найти Вальтера. С ним, по крайней мере, можно было посоветоваться. Два неофита — уже маленький отряд, а не просто мишень.
Я вышел из кабинета и направился в административный сектор — место, где копошились писцы, clerks и прочий рабочий люд, чья задача заключалась в том, чтобы Инквизиция не захлебнулась в собственных документах. Воздух здесь пах пергаментом, чернилами и скукой.
Я уже подходил к главной стойке, где сидели помощники, как мой взгляд зацепился за сцену, разворачивающуюся рядом. К стойке яростно жестикулировал неофит моего возраста, а за стойкой нервно теребила перо молодая девушка-писарша.
— Я ещё раз повторяю! — гремел парень, стуча кулаком по столешнице. — Куда ушла моя наставница? Она оставила мне записку с сообщением «На задание» и всё, блин! Больше ни слова!
Девушка пыталась сохранять спокойствие, но было видно, что она на грани.
— Я уже объясняла, мне не положено знать расписание старших инквизиторов! Они не отчитываются передо мной о своих маршрутах!
Меня будто осенило. «Вот чёрт... Значит, я ещё и везунчик? Готфрид, оказывается, составил мне целый трактат по сравнению с этим», — с горькой иронией подумал я.
Это была возможность. Я подошёл к ним, сделав вид, что просто очередной проситель.
— Проблема? — максимально нейтрально спросил я.
Неофит резко повернулся ко мне. У него были взъерошенные тёмные волосы, горящие глаза и выражение лица, говорящее, что он готов разнести пол-цитадели.
— А тебе какое дело?
— Возможно, наше дело общее, — пожал я плечами. — Мой наставник, Обер-инквизитор Готфрид, тоже внезапно исчез сегодня утром. Оставил записку.
Парень фыркнул.
— И что? «На задание»?
— Немного подробнее, — я усмехнулся. — Но суть та же. Он ушёл. И твоя наставница, выходит, тоже. Слишком большое совпадение для одного утра, не находишь?
Его пыл немного поутих, сменившись настороженным интересом.
— Подробнее, — коротко потребовал он, уже глядя на меня без прежней агрессии.
— Давай так, — я кивнул в сторону от стойки, подальше от ушей писарши. — Обсудим это где-нибудь в стороне. Может, выясним, что за задание такое срочное, что всех старших сорвало с места в один день. Меня, кстати, Корвус зовут.
Он секунду помолчал, оценивая меня, затем кивнул.
— Каэлен. — Он бросил последний сердитый взгляд на писаршу и отошёл со мной в сторону. — И что ты знаешь?
Я почти ничего не знал. Но я знал, что теперь я не один. И что таинственное исчезновение наставников могло быть как-то связано с рыжей ведьмой, бродившей где-то здесь. И одна загадка, возможно, помогла бы решить другую.
Мы отошли в нишу между высокими стеллажами с архивными делами. Воздух пах пылью и старыми тайнами. Я постарался изложить все как есть, насколько это было возможно.
— Слушай, — начал я, понизив голос. — Мой наставник, Готфрид, ушел. Но он оставил не просто записку «на задание». Он написал, что идет разбираться с чем-то серьезным в другой стране. С какими-то «Алыми Ведьмами», которые дергают за ниточки властей.
Каэлен, слушая, зажег свою магическую сущность Володи с Рублевки.
— Ну ясно, яснее не становится, блять. То есть наши наставники, два матерых обера, которых, прости господи, из пушки не убьешь, сорвались в одну хрен знает куда херню, даже нам, своим ученикам, не сказав ничего? — Он провел рукой по волосам. — Это прекрасно. Просто замечательно начался день.
— Дальше — лучше, — вздохнул я. — Готфрид еще написал, что та рыжая ведьма, с которой мы столкнулись в таверне... она не привиделась мне. Она здесь, в цитадели. И мне нужно ее найти, пока она не сделала чего-нибудь этакого.
Каэлен уставился на меня, его лицо выражало всю глубину философского принятия абсурда.
— Понятно. То есть, ситуация, которая была просто дерьмовой, теперь превратилась, боже ж ты мой, в полную мистерию пиздеца. Вопросов — как у дурака фантиков, а ответов — ноль, да и те с душком. Но хоть какое-то, черт возьми, направление для движа появилось.
Я не мог не усмехнуться. Его манера говорить была разрушительной, но чертовски точной.
— В общем, да. Я собираюсь раздобыть карту города и найти одного парня, Вальтера. С ним мы познакомились... в похожих обстоятельствах. Думаю, втроем мы сможем хоть что-то выяснить. И про ведьму, и про то, куда подевались наши учителя. Идет?
Каэлен смерил меня взглядом, в котором читалось сомнение, интерес и готовность.
— Ну а хуже-то уже не будет? Сидеть на жопе ровно после такого — не в моих правилах. Значит, двинули. Только карту, хорошую, а то искать какую-то яркую личность в этой каменной пустыне — это, прости господи, всё равно что иголку в стоге сена.
Карта столицы была получена с трудом — писарша, всё ещё нервная после утреннего инцидента, сунула её мне так, будто это была обвинительная грамота. Мы двинулись по коридорам в сторону тренировочных залов.
— Значит, вчера ты этого Маркуса так уделал, что он за магию схватился? — Каэлен шёл рядом, заложив руки за голову. — Жаль, я в тот момент в сортире сидел, философские вопросы решал.
Я снова почувствовал, как предательская улыбка тянет уголки губ. Его манера ввернуть одно единственное, но идеальное словцо в самый неожиданный момент, была чем-то невероятным.
— Ну, «уделал» — это громко сказано, — попытался я сохранить серьёзность. — Просто он оказался не готов к тому, что кто-то будет от него бегать.
— Ага, бегать, — с важным видом кивнул Каэлен. — Это, между прочим, стратегический гений. Сам черный мечник, вроде, так воевал. Хотя... он вряд ли бы стал бить оппонента бутылкой по голове. Это уже твой личный, так сказать, креативный вклад.
Я фыркнул, сдаваясь, и рассмеялся. Каэлен посмотрел на меня с искренним непониманием, пожал плечами и пробормотал:
— Чего ржёшь? Я ж ничего смешного не сказал.
Тренировочный зал встретил нас звоном стали и стоном напрягающихся мышц. Мы быстро нашли Вальтера. Он не носился, как угорелый, и не лупил изо всех сил по манекену. Он стоял в стороне и отрабатывал один и тот же выпад снова и снова. Его движения были выверенными, экономичными и невероятно точными.
— Вальтер! — окликнул я его.
Он плавно завершил движение, вложил тренировочную шпагу в ножны и повернулся. Его лицо было спокойным.
— Корвус. Рад тебя видеть. — Его взгляд перешёл на Каэлена.
— Это Каэлен, — представил я. — Его наставница тоже таинственно исчезла сегодня утром.
— Приятно познакомиться, — брякнул Каэлен, кивая.
Вальтер вежливо кивнул в ответ.
— Взаимно. Итак, что происходит?
Я кратко изложил суть: исчезновение Готфрида, его записка, «Алые Ведьмы» и, самое главное, рыжая гостья в стенах цитадели. Вальтер слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы.
— Ты уверен, что это была именно она? Не просто похожая девушка?
— Готфрид подтвердил, что чувствовал её след.
— И он написал, что она «играет в свою игру»?
— Именно так.
Когда я закончил, Вальтер скрестил руки на груди и на несколько секунд уставился в пол.
— Логично, — наконец произнёс он. — Если наши наставники ушли на задание такого масштаба, значит, здесь, в цитадели, их либо отвлекают, либо готовят им тыл. И наличие шпиона — идеальный способ для обоих сценариев.
— Блядь, — тихо и с чувством произнес Каэлен, подводя итог. — Вот это уже настоящая засада. Значит, эта рыжая бестия не просто так здесь шляется.
Вальтер кивнул, на этот раз его взгляд стал острее.
— Согласен. Оставлять эту угрозу без внимания — непозволительная роскошь. — Он посмотрел на меня, потом на Каэлена. — Я с вами. Что будем делать?
Я вздохнул с облегчением. Теперь у нас был не просто отряд. У нас был стратег.
— Первым делом, — сказал я, разворачивая карту. — Найдём эту ведьму. И начнём с самого очевидного места.
— И что это за «очевидное место»? — спросил Каэлен, когда мы вышли из тренировочного зала.
— Таверны, — ответил я, разворачивая карту. — Искать её в цитадели сейчас — бесполезно. Я её больше не чувствую. А вот в городе... Наша первая встреча с ней была в таверне. Там, где всё началось. Там, где шум, чужие лица и можно затеряться. Идеальное укрытие.
Вальтер кивнул, его аналитический ум уже оценивал план.
— Логично. Если у нас есть хоть какая-то зацепка, то начать стоит оттуда. Но идти в неизвестность без подготовки — глупо. Давайте соберём всё необходимое и встретимся у главного выхода через час.
Мы разошлись, и ровно через час я уже стоял у массивных ворот, проверяя своё снаряжение. За пазухой лежала записка Готфрида — как талисман. За спиной в ножнах висел мой новый меч, непривычно тяжёлый и серьёзный. Через плечо была перекинута небольшая сумка с бинтами, зельями и прочими медикаментами, которые я раздобыл в кладовой.
Следующим подошёл Вальтер. Он был экипирован с той же тщательностью, с какой отрабатывал выпады. Та же сумка с припасами, но на его поясе, помимо шпаги, красовалась пара изящных, но смертоносных на вид коротких клинков.
— Для тесных пространств, — пояснил он, заметив мой взгляд.
Наконец, появился Каэлен. Его мундир и плащ были в порядке, но на поясе не было ни меча, ни даже кинжала.
— Где твоё оружие? — не удержался я от вопроса.
Каэлен уверенно хлопнул себя по груди.
— Мне это не нужно. В случае чего, кулаками отобьюсь. Проверено.
Вальтер и я переглянулись.
— Ты абсолютно уверен? — спросил Вальтер, поднимая бровь.
— Абсолютно, — без тени сомнения ответил Каэлен.
Что ж, спорить было бесполезно. Мы пожали плечи и толкнули массивные ворота. Перед нами открылся шумный, пропахший жизнью и навозом город.
— Итак, наша цель — найти эту ведьму, — начал я, когда мы отошли от ворот. — Выяснить, что она здесь делает и как это связано с исчезновением наших наставников. И, несмотря на её возраст, не забывайте — она очень опасна.
Вальтер кивнул, его взгляд был сосредоточен и холоден.
— Помним.
— Ага, опасна, — фыркнул Каэлен, оглядывая прохожих с видом опытного охотника. — Я сам, между прочим, опасность. Так что это ей надо меня бояться.
Я посмотрел на их лица — спокойное и собранное лицо Вальтера и самоуверенную ухмылку Каэлена. Мы были странной командой. Но мы были командой.
— Ну что же, — я глубоко вздохнул, чувствуя, как тяжесть меча за спиной придаёт мне решимости. — Погнали тогда.
И мы шагнули вперёд, оставив за спиной безопасность цитадели и начав свою собственную охоту.
Обновлено: 21.01.2026