Глава 4 — Наследие 1.4

Понедельник, 4 апреля 2011 года Уинслоу. Твою мать, неужели я действительно возвращаюсь туда после всего, что произошло за выходные? Возвращение в личный ад казалось чем-то бессмысленным, но просто взять и прогулять школу? Это значило бы признать поражение перед суками, которые – в каком-то смысле – и были виноваты в моем новом статусе очередного Мясника. — Какого хрена ты еще не устроила в этой помойке вторую «Кэрри»? — Проворчал Броненосец. — Твоя сила практически создана для этого! — Черт, то, что они сделали с флейтой Аннетт, само по себе тянуло на триггер, — добавил Гной. — Она обожала эту вещь. — Клянусь, эти стервы идеально вписались бы в наш молодняк, — подал голос Саблезуб. — Интересно, они дают уроки по тому, как сломать человека? Я хотела возразить, но Мародер встрял с замечанием, от которого у меня внутри всё похолодело: — Если честно, был ли хоть у кого-то из нас триггер более отвратительным, чем у Пятнадцатой? Я ожидала, что это спровоцирует спор, но после нескольких мгновений приглушенного бормотания возражений не последовало. Температура в комнате словно рухнула. Я принялась прочесывать их воспоминания в поисках чего-то, что могло бы опровергнуть его слова, но поиски лишь подтвердили его правоту. Не то чтобы их триггеры были чем-то приятным – совсем наоборот, – но мой? От этого осознания по телу пробежала дрожь, а затянувшаяся жуткая тишина в голове лишь усугубляла чувство дискомфорта. «Что такое? Я думала, хоть кто-то из вас, придурков, начнет издеваться надо мной по этому поводу». Ответил мне Броненосец: — Слушай, малая, паралюдей не чморят за их триггеры. Считай это одним из неписаных правил: так не делают, если не хочешь рискнуть жизнью. Травма триггера – штука очень реальная, и мы все через это прошли. Пока тяжесть его слов укладывалась в сознании, я вошла в школу. Меня встретило море красно-серого. — Ого, наши мальчики и девочки сегодня в полном составе! — Похвастался Саблезуб. Красных курток и толстовок в сочетании с серыми футболками или штанами в коридорах и правда было больше, чем обычно, а это о многом говорило. Когда прошлым летом Зубы вернулись в Бэй, они проложили свой характерный путь разрушения прямо через Барыг, выжигая их из щелей между крупными бандами, а затем в открытую выступили против Империи и АПП. Следующим их шагом стал захват территорий в Доках и окрестностях – в основном они использовали их как плацдарм для налетов на всё, что было поблизости. Ни Лун, ни Кайзер не добились особых успехов в попытках выжить новичков. Задача осложнялась тем, что хватало людей, желающих примкнуть к банде, чьим основным занятием было истребление нацистов и работорговцев. К началу учебного года осенью красно-серый стиль стал в Уинслоу очень популярным. Даже небольшая заминка, когда в сентябре Свара взяла власть в свои руки, только подстегнула вербовку в школе. — Тебе стоит представиться, — хихикнула Щелочь. Гной выдал шокирующе точную имитацию моего собственного голоса: — Привет всем, я Шелкопряд, теперь вы подчиняетесь мне! — Вы же изучали её воспоминания об этой гниющей навозной куче, — вставил Дамаскинец. — Ей никто не поверит ни на грош. — Просто засыпь всех пчелами! Ты можешь! — Выкрикнул Нокаут, очевидно, цитируя какой-то фильм из мира Алеф. «Я не собираюсь вступать в Зубы, так что поберегите дыхание». — Какое дыхание? Ты моё отобрала, — огрызнулась Свара. — Полагаю, так и есть, — подразнил её Гной. — Неужто ты втрескалась в нашу новую королеву? Я загнала их обоих в темноту прежде, чем они успели раздуть этот нелепый спор. К счастью, остальной хор понял намек и притих, но их комментарии сменились глубоким чувством неловкости. Люди в коридорах пялились на меня с недоумением вместо привычных насмешек, но я была сбита с толку не меньше их. Стратег что-то напевал себе под нос басовитым рокотом в моем сознании, а затем метафорически щелкнул пальцами. — Твоя осанка стала прямее, ты идешь уверенно. Если твоя цель – оставаться незамеченной, тебе нужно скорректировать походку. Он вытащил несколько моих воспоминаний с утра пятницы, обращая внимание на ссутуленные плечи, понурую позу и шаркающую походку. Все мои новые инстинкты вопили, что такой человек – слабак, мишень, «добыча», и что это никак не могу быть «я». Я должна была быть самой большой и опасной хищницей в округе, а не раненым животным, ждущим, когда его прибьют. Хуже всего было то, что я «хотела» иметь возможность идти по коридорам с гордостью, быть той, на кого все смотрят с уважением и восхищением. Мне не нужны были комментарии моей «галерки», чтобы понять: есть одно простое действие, которое даст мне всё это и даже больше. К сожалению, это было именно то, чего я категорически не хотела делать. Я не собиралась становиться злодейкой. — Но это же так весело! — Заныла Щелочь. — Я пробовала играть в независимость, это было полное дерьмо! — Ты прекрасно знаешь, что этот урок каждый парачеловек должен усвоить сам, — с оттенком грусти произнес Дамаскинец. — Герои никогда не доверятся ей, а тех, кому не доверяют, они предадут. «Я все равно попробую». — Зубы будут ждать тебя, когда ты облажаешься! — Крикнул Мясник, прежде чем я снова впечатала его в пустоту. Остальные заворчали, пока я шаркала по коридору, но, возможно, они наконец начали понимать, что в этом вопросе я не отступлю. * На уроке миссис Нотт всё было как обычно, если не считать постоянных внутренних комментариев. Я довольно быстро справилась с заданием и устроилась поудобнее до конца занятия. Благодаря недавно приобретенному мобильному телефону я была в курсе обсуждений пятничных событий на ПЛО. На самом деле, учитывая, как мало информации просочилось в прессу, я знала куда больше, чем «осведомленная» толпа. — Мне кажется подозрительным, что СКП скрывает столько деталей о гибели Луна, — заметил Дамаскинец, пока я шла на следующий урок. — Они перестраховываются, — ответил Стратег. — Тейлор может и не закончить так, как мы, и они не хотят портить отношения заранее. Раскрыть её сейчас – значит рискнуть и толкнуть Шелкопряда обратно к Зубам, и они это понимают. — Либо они ищут способ использовать её и убрать Мясника с доски окончательно, — пробормотал Резец. Четырнадцать пар метафорических глаз уставились на меня, когда я заняла свое место в кабинете Глэдли. «Расслабьтесь, ребята, я планирую быть героем, а не мучеником». — Очень на это, блять, надеюсь, — сказал Сангина, и его привычное легкомыслие сменилось напряжением. Вскоре после того, как я села, в задворках моего сознания возобновилась уже знакомая болтовня, хотя я чувствовала, что маневры СКП их насторожили. Глэдли бубнил так же бесполезно, как и всегда, рассуждая о том, как паралюди формируют текущие события. Учитывая, что я теперь сама была примером «очень текущих событий», мне было куда интереснее слушать комментарии Мясников, которые прожили всё то, о чем Глэдли только притворялся знающим. Дискуссия отлично отвлекала, ведь я сидела в одном классе с одной из своих мучительниц, и мне приходилось подавлять желание ударить по ней одним из моих теперь уже многочисленных способов. Мэдисон Клементс сидела всего в двух рядах от меня, на последней парте. Между её спиной и спинкой стула устроилась одинокая муха, вцепившаяся в её миленький розовый топ. До конца урока оставалось пять минут, когда я почувствовала, что Мэдисон встала из-за парты. С первой попытки она ничего не предприняла, но мне не нужна была сила Стратега, чтобы разгадать её план, когда она направилась прямиком к точилке. Я была почти впечатлена тем, как ей удалось незаметно зачерпнуть горсть карандашной стружки, вытряхивая контейнер в мусор. Она одарила меня приторно-сладкой ухмылкой, сворачивая в мой ряд. — Эта тупая сука реально собирается сделать всё настолько очевидно? — Недоверчиво спросила Щелочь. — Просто посади ей осу на руку. Тогда она всё выронит! — Радостно предложил Нокаут. «Я не буду использовать своих боевых насекомых для этого, и вы все знаете почему». — Тогда ебани по этой тупой пизде болевым зарядом! — Выкрикнул Мясник. Я загнала его обратно в пустоту и просмотрела свои варианты. Мясники предлагали всё: от прямого попадания плевком в глаз до сожжения школы после того, как двери будут запечатаны паутиной. Я поняла, что могу модифицировать одну из их менее ужасных идей. — Умно, — прокомментировал Резец, пока я спешила воплотить свой план. Бюджетные сокращения в хозяйственном отделе Уинслоу пришлись как нельзя кстати: я провела одного из многочисленных тараканов в потолке через дыру прямо над головой Мэдисон. С помощью мухи у неё на спине я заставила таракана упасть в тот самый момент, когда она проходила внизу. Я изо всех сил старалась не рассмеяться, когда он приземлился ей прямо на нос. Глаза Мэдисон сошлись к переносице, когда её мозг осознал, что на неё в упор смотрит насекомое, шевеля усиками. Её секундное замешательство закончилось пронзительным визгом. Карандашная стружка взметнулась в воздух, и она ударила себя по носу, пытаясь попасть по моему напарнику по шалости, который вовремя отпрыгнул, избегая панических взмахов. Мэдисон засуетилась, запнулась о собственную ногу и с глухим стуком приземлилась на задницу. Мой смех слился с хором голосов в голове, когда весь класс взорвался хохотом над неудачей крошки Мэдди. Она баюкала затылок, которым приложилась о парту позади при падении. Стружка, предназначавшаяся мне, теперь осыпалась на неё, словно свежий снег, пока мой таракан благополучно скрывался под одной из полок в конце кабинета. — Му-ха-ха, святое дерьмо, это было потрясающе! — Едва выдавила Щелочь сквозь смех. Восторженное согласие остальной части «комнаты» с этим утверждением оборвалось, когда Глэдли наконец попытался взять ситуацию под контроль. — Что здесь происходит? — Он вскочил и поспешил проверить свою любимицу, которая теперь стонала, явно преувеличивая страдания. — Ты в порядке, Мэдисон? Что случилось? С растущим предчувствием беды я увидела, как внимание Мэдисон переключилось на меня. — Тейлор подставила мне подножку. — ПИЗДЕЖ! — Взревел хор, сорвавшись на ругань, которую я не могла разобрать. — Тейлор, должен сказать, я в тебе разочарован, — произнес мистер Глэдли, помогая Мэдисон подняться. Он бросил на меня противоречивый взгляд. — Мэдисон, пожалуйста, сходи к медсестре. Тейлор, жду тебя после урока. Моя кровь закипала от слепой ярости, которая была не совсем моей, и впервые я всерьез захотела поддаться требованиям голосов. Потребовалось гораздо больше усилий, чем хотелось бы, чтобы загнать их всех обратно в темноту – их эмоции сейчас слишком сильно резонировали с моими. — Мистер Глэдли, — выдавила я сквозь стиснутые зубы. — Как я могла подставить ей подножку с такого расстояния? Он снова взглянул на Мэдисон, которая просто кивнула. — Давай просто поговорим после урока, — сказал мистер Глэдли, к счастью, не замечая, как мои пальцы впиваются в металл парты. — Разве важно, что я скажу? Вы явно уже всё решили. Мэдисон остановилась в дверях и теперь наблюдала за мной, но не она была в центре моего внимания. Нет, Глэдли ощутил на себе всю тяжесть безраздельного внимания коллектива и меня самой. Его инстинкт самосохранения, должно быть, был развит слабо, потому что он лишь вздохнул. — Мне не хочется этого делать, но я жду тебя в продленке после школы. Горький, безрадостный смех сорвался с моих губ. — В продленке, конечно. Для меня. — Я демонстративно оглядела каждого одноклассника, носившего цвета банд: от девушки с короткими рыжими волосами, зачесанными в стиле панк, и заметными шрамами, одетой в красно-серое Зубов, до бритоголового парня с буквально нашитой на кожаную куртку эмблемой И88. — Неудивительно, что этой школой заправляют банды. Словно в подтверждение моих слов, прозвенел звонок. Я схватила сумку и влилась в толпу, спешащую из класса. Учитывая ситуацию с обедами в Уинслоу, я подумывала забраться на крышу и злоупотребить телепортацией, чтобы перекусить чем-то получше, чем мясной рулет в форме тормозной колодки. Как бы то ни было, у меня будет час наедине с собой, подальше от этих людей. — Никто её не любит. Никто не хочет видеть её здесь. — Это была Джулия. — Думаете, она раздвигает ноги перед Зубами? — Спросил другой. — Наверное, это единственный способ для неё перепихнуться теперь, когда АПП разваливается. — Я бы её и даром не взял. Я постояла мгновение, наблюдая, как Эмма, София и Мэдисон переговариваются, как обычно, обмениваясь со своими прихлебателями мелкими оскорблениями в мой адрес. Это было уже настолько привычно, что я почти не замечала. Для Мясников же это было в новинку. — Могли бы они хоть определиться: шлюха ты или слишком уродливая, чтобы кому-то дать? Последовательность важна, когда пытаешься кого-то унизить, — заметила Щелочь. — Таким типажам на это глубоко насрать, — возразил Гной. — Будь я на её месте, я бы выпилилась, — объявил кто-то из них. В этот самый момент мистер Глэдли вышел из кабинета и явно услышал эти слова. Он бросил на меня нечитаемый взгляд, пока девочки продолжали без помех. — Трахните этого труса ржавой монтировкой, — прошипел Нокаут. — Так рада, что у нас нет физры с ней. Представляете, каково это – видеть её в раздевалке? Меня сейчас стошнит. Глэдли просто покачал головой, поправил папки в руках и ушел. «Отлично подтвердил мою чертову правоту». «Раз уж ясно, что они ни хрена не помогут…», – Я подавила Мародера, прекрасно зная, что именно он предложит. — Просто убей их уже! — Потребовал Мясник. Его я тоже задавила. — Можно подумать, они бы уже чему-то научились… — сказала Резец с ментальным смешком. — Просто уйди, если не собираешься давать сдачи. Не стоит так себя истязать, — добавила Щелочь. Она была права, конечно, мне стоило просто уйти. — О, Тейлор! — Эмма подошла ко мне. — Всё в порядке? Ты выглядишь расстроенной. — Расстроена, что ты еще не сдохла, — выплюнула Свара. Остальные Мясники начали наперебой предлагать свои варианты ответов, над некоторыми из которых я всерьез задумалась. Приятно иметь поддержку, даже если это буквально голоса в моей голове. — Так расстроилась, что будешь плакать в подушку неделю напролет? Любой ответ, который я планировала использовать, замер на языке, слова превратились в пепел во рту, когда даже Мясники полностью затихли в моменте абсолютной ясности. Любая робкая надежда на то, что Эмма может вернуться, что мы снова станем подругами – всё это разлетелось вдребезги в то же мгновение. — Тейлор… — очень осторожно произнес Гной. — Она говорит об Аннетт. «Так и есть». — Понятно. Не соблаговолишь ли ты прекратить её жалкое существование? Это была крайне заманчивая мысль. Мой рой принимал на себя основной удар моих эмоций, пока я оттесняла всё остальное, создавая хаос – миллионы насекомых двигались в такт моим чувствам. Как эта сука смеет превращать мою любовь к маме в оружие! Существовало столько способов прикончить её, и коллектив с огромным рвением предлагал варианты. Грубая сила была самым простым: я могла бы просто протянуть руку и сломать её пополам, или оторвать конечности и смотреть, как она истекает кровью, а может, даже избить ими двух других заодно. Я могла бы держать её под болевым зарядом Мясника, пока её разум не сломается. Сангина показал мне несколько творческих вещей, которые я могла бы сделать с её кровью, даже предложил сделать из неё новую флейту. Каждый предложенный вариант был жестоким, эффективным и, что более важно, болезненным. Она заслужила всё это и даже больше за то, что сказала. Прошли считанные секунды, а она продолжала ухмыляться мне, глядя и ожидая нужной реакции. Одной единственной слезинки было бы достаточно, чтобы она была довольна, поэтому я собиралась дать ей… я сузила выбор до одного чересчур удовлетворяющего конца, достойного этой маленькой предательской суки. — Будь лучше нас. Эти слова подействовали как ледяная вода на мою бушующую ярость. Сказанные так тихо, что они должны были затеряться в хаосе хора. Это был голос, который я слышала лишь однажды: Рефлекс. Мясник III. Единственный из Мясников, кто называл себя героем, прежде чем безумие поглотило его. И я почти позволила им сделать то же самое со мной. Затем я оттолкнула всё, включая Мясников. Близость к насилию стала суровым напоминанием о том, по какому лезвию ножа теперь проходит моя жизнь. Это осознание в сочетании с игнорированием всех моих прочих многочисленных сенсорных сил оставило у меня чувство странной отстраненности. Конечно, Эмма всё еще смотрела, ожидая первой слезы. Она её не дождется. Больше нет. «Спасибо, Рефлекс. И мои извинения, Гной, но она того не стоит». Это вызвало очередную волну приглушенных протестов на задворках сознания, но я проигнорировала их, сделав один глубокий, успокаивающий вдох. — Нет, не могу сказать, что я так сильно расстраивалась с тех пор, как умерла моя мать. Я не стала ждать реакции Эммы, но когда повернулась, чтобы уйти, услышала несколько судорожных вздохов осознания от остальных её прихлебателей. Конечно, София не собиралась просто так дать мне уйти, но я включила предсказание Дамаскинца, и призрачное эхо дало мне достаточно времени, чтобы сделать расчетливо неловкий шаг. Со стороны я, надеюсь, выглядела просто неуклюжей, но мои ноги запутались с ногами Софии ровно настолько, чтобы она с коротким вскриком повалилась на пол. С ответными ударами или без, с меня было предостаточно сегодняшнего дня и всей этой мелочной херни. Я бросила последний взгляд на толпу бесполезных зевак, встретившись глазами с той рыжеволосой девчонкой из Зубов из класса Глэдли. В её глазах была такая напряженность, которая напомнила мне то, что я теперь видела в зеркале. Хотя Мясникам она показалась смутно знакомой, ни одно из их воспоминаний не могло дать имени этому лицу. Не знаю, что она увидела, глядя на меня, но сомневаюсь, что это было что-то приятное. Оказавшись в безопасности за пределами Уинслоу, я совместила кровавое зрение с путаницей чувств моих насекомых, чтобы проверить, нет ли свидетелей. Убедившись, что из переулка, в который я нырнула, меня никто не увидит, я выбрала целью жука в двух кварталах отсюда. Телепортация Пиро с легкостью перенесла меня туда, и прежде чем кто-то успел понять, был ли это выстрел или что-то похуже, я сделала еще несколько прыжков, пока не оказалась в глубине Доков, где не было людей. Когда я наконец убедилась, что одна, я позволила себе упасть навзничь. Я приземлилась с глухим стуком на гравий, пока битое стекло и использованные шприцы тщетно пытались проткнуть мою пуленепробиваемую кожу. Только тогда, так далеко от других людей, как только возможно в таком городе, как Бэй, я позволила себе тихо разрыдаться. Было трудно позволить себе реагировать, а не вытеснять разочарование и печаль в рой. В иллюзию контроля было легче верить, если бесились мои жуки, а не мое тело, и я уже привычно скрывала свои эмоции, чтобы не дать Мясникам вырваться наружу. Когда я обрела уверенность, что не сорвусь из-за малейшего пустяка, я начала ослаблять давление на хор. Мудро рассудив, они оставили комментарии при себе, пока я лежала и смотрела на проплывающие облака. Я потеряла счет времени, пытаясь заняться самоанализом, но безуспешно. Наконец мне пришлось спросить: «Почему моя жизнь такое дерьмо?» Мясники на мгновение замолкли, прежде чем Щелочь привлекла мое внимание: — Тебе нужен утешительный ответ или честный? Я на мгновение задумалась. «Честный, пожалуйста». Она сделала метафорический вдох. — Ты тряпка. Ты принимаешь любое дерьмо, которое летит в твою сторону, но никогда не постоишь за себя. Ты ждешь, что другие будут такими же, как ты, и будут поступать правильно, но мир так не работает. Мне хотелось возразить, поспорить с ними, но я сама просила о честности. Я выслушаю то, что они хотят сказать прямо сейчас, даже если мне будет ненавистно услышанное. Гной подала знак, что хочет говорить, и Щелочь «отступила», давая ей место. — Тейлор, ты очень напоминаешь мне твою мать. Она была одной из самых упрямых сук, что я когда-либо встречала, и ты явно пошла в неё. Но это палка о двух концах. Ты вынесла ад, который сломил бы большинство людей. Любой из нас убил бы их за такое неуважение к Аннетт, но ты этого не сделала. Хотя была чертовски близка, и они даже не представляют, насколько. — Еще бы, я хотел вывернуть их наизнанку за это, — вставил Саблезуб. «И что с того? Мне просто выбить из них всё дерьмо?» Несколько голосов рассмеялись. — Не, ты всё еще слишком мягкотелая для этого, — сказал Нокаут. — Возможно, было бы разумно выплеснуть свое раздражение на Империю или АПП, — предложил Дамаскинец. — Как вариант, иди и займи свое место в Зубах и научи этих сопляков, почему стоять в стороне было ошибкой, — добавил Сангина. Наверное, это было плохо – то, что я не отмела последний вариант сразу. Через несколько мгновений я приняла решение и вскочила на ноги, разминая суставы с приятным хрустом. «Давайте перекусим, потом, может, займемся Технарством, а после посмотрим, что удастся найти. Может, нам повезет, и мы накроем еще один склад до того, как мне нужно будет вернуться домой». Наверное, это тоже было не к добру – то, что коллектив радостно заулюлюкал. * Примечания автора: Пен: Возможно, это не та эпичная схватка между Тейлор-Мясником и Трио, которой все ждали, но будьте уверены, это не последний раз, когда она переступает порог Уинслоу в этом фике. Прочитали? Не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!