Селин всё ещё была погружена в свою скорбь, когда Се Сюань обрушил на неё этот новый удар. От такого откровения у неё в голове всё помутилось.
Однако после того, как с образов Виктора и Амелии слетел весь ореол святости, она подумала… а ведь это и впрямь возможно.
Пусть система трёх Старейшин и просуществовала тысячи лет, но кто сможет устоять перед искушением стать единственным правителем?
Да и потом, даже если сохранить систему трёх Старейшин, но при этом самому стать главным, а двух других сделать своими марионетками… Разве это не то же самое единовластие?
Даже у Селин, воительницы до мозга костей, от таких мыслей бешено заколотилось сердце. Соблазн был поистине огромен.
А что до убийства другого Старейшины… Кто это сделает? И как на это отреагирует клан? Сказать, что Маркус скоропостижно скончался? Тьфу… от одной мысли бросало в дрожь.
Что же до этого восточного мужчины, который с такой лёгкостью предугадывал события, он тоже казался ей пугающим. С виду мягкий, в обычной жизни тише воды, ниже травы, иногда даже способный на мальчишеский порыв.
Но его способность так глубоко заглядывать в тёмные уголки человеческой души… на такое способен не каждый. Нет… вернее будет сказать, у него просто нет никакого пиетета. Поэтому он и способен мыслить на таком уровне.
Да и в самом деле… если бы он испытывал хоть какое-то благоговение перед Старейшинами, стал бы он делиться с ней такими тайнами? Он вёл себя как посторонний, наблюдающий за всем свысока и время от времени отпускающий свои комментарии.
Всё было именно так, как он однажды сказал: у него есть свои личные интересы, и он тоже подталкивает события в нужном ему направлении.
Значит ли это, что и нынешняя ситуация — тоже его рук дело?
Селин не могла не задуматься.
Симпатия — это одно, но она не была похожа на Эрику. Уж кем-кем, а той, кого продадут, а она ещё и поможет деньги считать, Селин быть не хотела. Элементарную осторожность следовало соблюдать.
Се Сюань, конечно, и не подозревал, что всего лишь пара фраз пробудила в Селин такую настороженность по отношению к нему. Впрочем, даже если бы и узнал, ему было бы всё равно.
Он не преследовал какой-то конкретной цели, а просто плыл по течению. Как, например, в нынешней ситуации. Если бы Виктор не принёс то ожерелье, он бы ничего не смог поделать. Не идти же ему самому договариваться с Люцианом?
Это же сразу вызвало бы подозрения, мол, откуда он знает, что это за вещь. И тогда Виктор неминуемо задался бы вопросом: почему человек, пусть и долгожитель, может знать о таких сокровенных тайнах? А не знает ли он чего-то ещё?
И всё, с таким-то складом ума этот старый хрыч Виктор точно не успокоился бы, пока не прикончил Се Сюаня. О каком тогда спокойном совершенствовании могла бы идти речь? Выжить бы — и то хорошо.
Именно поэтому, когда Амелия показала ему фотографию, он и притворился, что ничего не знает. Всё для того, чтобы эти старые лисы лишнего не надумали.
Что до Александра… Се Сюань лишь усмехнулся про себя. Это Виктор с Амелией собираются убить Уильяма, он-то тут при чём? А если эти двое потом прикончат Маркуса в Особняке, так он и подавно будет не в курсе.
Конечно, для самого Се Сюаня текущее положение дел было весьма выгодным. Если всё пройдёт как надо, то оба главных баламута в обеих расах будут устранены.
С ликанами, скорее всего, можно будет договориться; как уже говорилось, Люциан — лидер с головой на плечах. К тому же, Се Сюань уже передал ему предупреждение, так что убедить их не беспокоить его в будущем будет несложно. А вот что до вампиров…
Тут всё будет зависеть от исхода схватки между старым хрычом Виктором и Амелией. И вот здесь… всё было не так-то просто…
Если Селин сможет разделаться с Виктором, то он, Се Сюань, сможет и дальше отсиживаться в тени.
А вот заставит ли его Амелия работать на себя… От этого, скорее всего, отвертеться не удастся.
Но, с другой стороны, если он сам лично прикончит старого хрыча, может, получится на правах спасителя выторговать себе право на спокойную жизнь, получая очки вовличённости в сюжет?..
И, наконец, Александр. Два его непутёвых сына погибнут, это уже решено. Но ведь у него останутся другие потомки. Скорее всего, он сосредоточит всё своё внимание на воспитании Майкла?
Хорошенько всё обдумав, Се Сюань решил, что развитие событий не должно сильно отклониться от его прогноза. Главное — пока что сохранять тишину.
К тому же… что касается степени участия, то можно сказать, что он поучаствовал почти во всём, так что с этим проблем быть не должно. Единственный вопрос — как система будет считать очки, если сюжет так сильно изменился.
'Интересно. Надо бы записать этот вопрос'.
Открыв терминал, Се Сюань снова вздохнул. Глядя на недоступную для изучения технику Ян-Грома, он никак не мог понять, как Чжан Чуланю удавалось практиковать её в детстве.
Может, чем младше человек, тем чище его душа, и потому совершенствование даётся быстрее?
Ладно, не будем об этом. В конце концов, тот закалял себя и в стужу, и в зной, а его собственный быстрый прогресс — это во многом заслуга Небесного Наставника.
Он и так был весьма доволен. Подумав об этом, Се Сюань перестал терзаться и отправился в свою комнату, чтобы наконец поспать, что ему так и не удалось сделать раньше.
…
Прошло ещё несколько дней, и наконец Се Сюаня известили. Он снова вместе с Селин прибыл в Особняк, и, как и в прошлый раз, отряд выдвинулся в полном составе.
На этот раз они прибыли к заброшенному старинному замку, от которого остались одни руины. Виктор, держа в руке ключ-механизм, по памяти, сохранившейся с тысячелетней давности, отыскал и открыл заваленный вход в подземелье.
После недолгих поисков они наконец оказались перед камерой, где был заточён Уильям. Вся камера была сделана из металла. Для той эпохи создать конструкцию из материала, способного сдержать ликана, было, должно быть, непросто.
Интересно, какую цену заплатил за это Виктор, бывший тогда местным лордом.
Добравшись до места, Виктор властным жестом приказал всем прицелиться в камеру, а одному из бойцов велел взять ключ и открыть замок.
Боец мысленно послал его ко всем чертям, но не посмел выказать и тени недовольства. Молча он шагнул вперёд. Вставив ключ в скважину, он повернул его.
Раздался скрежет механизма, и боец, не говоря ни слова, бросился назад. Три ряда вампиров, державших камеру на прицеле, молча наблюдали, как дверь медленно открывается, и тут же открыли шквальный огонь.
Из тёмной камеры донёсся полный боли волчий вой, но… Уильям так и не показался. Вскоре у стрелков кончились патроны, и они начали перезаряжаться. Из камеры тоже больше не доносилось ни звука.
Будучи осторожным старым ископаемым, Виктор снова махнул рукой, отдавая приказ. Стрелки вновь обрушили на камеру всю свою огневую мощь, превращая тёмное помещение в решето.
Когда магазины опустели во второй раз, Виктор приказал тому же бойцу, что открывал дверь, войти и проверить. У бедолаги душа ушла в пятки, но отказаться он не мог.
Он надломил несколько химических источников света, бросил их внутрь, затем включил тактический фонарь и осторожно осмотрелся.
Крошечная камера была полностью разворочена. У дальней стены, привалившись к ней, сидел оборотень, всё его тело было превращено в кровавое месиво. Из пулевых отверстий всё ещё сочилась серебристая жидкость.
Приглядевшись, боец увидел, что грудь ликана больше не вздымается.
С огромным облегчением он перевёл дух, затем, немного успокоившись, положил фонарь на пол, чтобы тот вместе с химическими огнями освещал небольшую камеру.
После этого он отошёл от входа и жестом показал Виктору, что всё чисто.
Обновлено: 20.02.2026