Вопреки легендам, призраки вовсе не боятся дневного света. Просто днем энергия Ян слишком сильна, и обычные неприкаянные души могут развеяться под прямыми лучами.
Но это касается лишь слабаков. Злым духам или свирепым призракам солнце не страшно, если только оно не палит нещадно.
Вот и призрачная женщина, затаившаяся в ручье, прекрасно чувствовала себя в воде, укрытая от прямых лучей.
Линь Сяофэн быстро доплыл до тонущей и попытался потянуть её к берегу.
Однако призрачная тварь, вцепившаяся в девушку снизу, наотрез отказывалась отпускать добычу.
Борьба затянулась, а зеваки на берегу продолжали с интересом наблюдать за «спектаклем».
Толстяк Хуан, почуяв неладное, выхватил телефон и набрал номер Сян Жуйсиня:
— Алё, Синь-гэ! Давай дуй на Реку Струящегося Ручья, тут, походу, сейчас махач будет.
Сяо Лили, стоя рядом, не выдержала:
— Какой еще махач?
Толстяк указал на Линь Сяофэна в воде:
— Вон та девка прыгнула, чтобы парня позлить, а этот паршивец Сяофэн кинулся её «спасать». Видишь, как он её лапает и прижимает к себе? Вон у того пацана на другом берегу уже лицо позеленело от злости.
Толстяк рассудил всё по-своему, и в душе его заскребли кошки: «Эх, если бы не Лили рядом, я бы сам уже в воду прыгнул „спасать“».
Под «спасением» Толстяк, разумеется, понимал возможность лишний раз потискать симпатичную девушку.
Линь Сяофэн тем временем отчаянно сражался с невидимым врагом. Ему было не до чужих домыслов.
Видя, что призрак не сдается, он отпустил школьницу, набрал побольше воздуха и нырнул с головой.
Он попытался ударить призрачную женщину наотмашь, но рука лишь рассекла воду.
Линь Сяофэна обуяла ярость. Будь они на суше, он бы вмиг усмирил её талисманами, но здесь, в воде, любая бумага мгновенно размокала, превращаясь в бесполезный лоскут.
Немного подумав, он решился на крайнюю меру: снова прокусил кончик языка и поплыл прямо к призраку.
Та даже не шелохнулась, решив, видимо, что человек ей ничего не сделает. Когда Линь Сяофэн оказался вплотную, он широко открыл рот и выплюнул струю крови из языка прямо в лицо твари.
Едва кровь коснулась её кожи, призрачную женщину пронзила нестерпимая боль. Забыв о своей жертве, она с воем развернулась и бросилась наутек.
Кровь с кончика человеческого языка – это концентрат самой мощной энергии Ян в теле, идеальное средство против всякой нечисти.
Но Линь Сяофэн терпеть не мог этот метод. Если бы не патовая ситуация, он бы ни за что не стал кусать себя за язык.
Почему? Да потому что это чертовски больно!
Язык – место нежное, и после такого укуса он будет ныть еще несколько дней.
Превозмогая боль, Линь Сяофэн подхватил обмякшую девушку и вынес её на берег.
Она была без сознания. Парень уже собирался сделать ей искусственное дыхание, но Толстяк Хуан, завидев это, едва не лишился дара речи: «Мало ему было в воде её тискать, теперь он еще и целоваться при всех надумал!»
Толпа зевак смотрела на Линь Сяофэна как на законченного мерзавца.
Многие уже решили, что девчонка отключилась только потому, что этот «спасатель» слишком усердно «помогал» ей в воде.
— Слышь, нам пора сваливать, — Толстяк поспешно схватил друга за руку, не давая тому прикоснуться губами к лицу девушки.
Линь Сяофэн нахмурился:
— Отойди, я человека спасаю.
— Да уж спас, хватит с неё! И пообнимал, и пощупал… Такую грязную работу, как искусственное дыхание, пусть уж её парень делает. Нам вообще в библиотеку пора, книжки читать. Пошли скорее! — Частил Толстяк, отчаянно подмигивая Линь Сяофэну.
Тот не сразу сообразил, в чем дело, но тут их окружили восемь крепких парней в белой школьной форме – судя по всему, первокурсники старшей школы.
— Эй, мой кореш просто помочь хотел, вы чего прикопались? — Толстяк отступил на пару шагов, закрывая собой Сяо Лили и Линь Сяофэна.
Заводила, глаза которого метали молнии, ткнул пальцем в сторону Линь Сяофэна:
— Ты сам скажи, как мы это решать будем?
— Что именно решать? — Линь Сяофэн был парнем сообразительным. Он быстро сложил два и два и лишь устало усмехнулся.
Не скажешь же им: «Парни, вашу подругу за ногу тащил призрак, я чист перед законом и совестью».
— Ого, Лун-гэ, гляди – это же Сяо Лили! Наша первая красавица! — Воскликнул кто-то из толпы.
Вожак, которого назвали Лун-гэ, перевел взгляд на девушку и тут же расплылся в масляной улыбке:
— О, Сяо-мэйнюй, какая встреча.
Сяо Лили, узнав парней из своей школы, немного расслабилась:
— Давайте просто забудем об этом, идет?
Она привыкла, что в школе парни ловят каждое её слово, и была уверена, что ей не откажут.
Но этот Лун-гэ лишь нагло осклабился:
— Ради такой красотки я готов на всё. Но этот хмырь лапал мою девчонку у всех на виду. Как насчет компенсации? Дай и мне себя потрогать разок-другой, и мы в расчете.
— Твою мать, ты на кого пасть разинул? — Взвился Толстяк Хуан. Что угодно, но покушение на его мечту было верхом наглости.
Еще минуту назад он подумывал, как бы потихоньку слинять, но теперь выпятил грудь, заслоняя Сяо Лили, и понес на Лун-гэ:
— Слышь, сопляк! Сяофэн твою девку потрогал – так ей радоваться надо, честь оказали! Была бы она страшилой, он бы к ней и не прикоснулся!
Линь Сяофэн, ставший невольным «виновником торжества», обреченно наблюдал за перепалкой. Он взглянул на бледную девушку без сознания, вздохнул и принялся энергично давить ей на грудную клетку.
Ругань руганью, а реанимацию никто не отменял. По крайней мере, так считал он сам.
— Лун-гэ, он опять за своё! Прямо при нас жену твою лапает!
— Мочи их! — Взревел Лун-гэ и первым кинулся в атаку.
Толстяк Хуан обернулся и про себя простонал: «Боже мой, Сяофэн, нашел время в бабника играть!»
Но как верный друг, он не мог оставить товарища в беде, пока тот «занимался делами». Толстяк с боевым кличем бросился в гущу свалки.
Вскоре девушка, лежащая на траве, наконец выплюнула воду и закашлялась.
Увидев, что она пришла в себя, Линь Сяофэн облегченно выдохнул и обернулся. Толстяк уже вовсю махался с нападавшими.
— Прекратите! Хватит уже! — Рявкнул Линь Сяофэн.
Надо признать, жирок на пузе Толстяка служил ему неплохой броней: удары в корпус он почти не чувствовал. Тем не менее, против оравы врагов один в поле не воин, и его уже изрядно помяли.
Толстяк, зная, какой Линь Сяофэн мастер в драке, закричал:
— Сяофэн, не стой столбом! Начисти этим уродам рыла за меня!
— Своих бьют! — Внезапно раздался громовой клич Сян Жуйсиня.
За его спиной высились четверо парней под метр восемьдесят, гора мышц. Все – спортсмены-баскетболисты. Сян Жуйсинь, зная, что намечается заварушка, прихватил подмогу.
— О-хо-хо, Синь-гэ! Вовремя ты! Размажьте этих недоносков! — Толстяк, почуяв за спиной силу, мгновенно обнаглел пуще прежнего.
Но когда обе стороны уже были готовы сойтись в решающей схватке, кто-то в толпе крикнул:
— Шухер, полиция! Прекращайте!
Дюжина офицеров в форме быстро оцепила дерущихся.
— Групповая потасовка среди бела дня? Ну вы даете, ребята, — раздался голос, показавшийся Линь Сяофэну знакомым. Это был Цзян Цзэань.
Обновлено: 19.02.2026