Айн, услышав отказ, вспыхнула от ярости. Она отправила Бинза за учителем только потому, что была уверена: если Зангецу хочет изучить Рокушики, ему придётся долго учиться у Зефира, а значит, вступление в «Дозорных Охотников» — само собой разумеющееся дело.
Теперь же, услышав, что Зангецу не собирается вступать и планирует уехать уже на закате, она почувствовала себя обманутой. Гнев захлестнул её. Девушка медленно достала два кинжала, сжимая их обратным хватом.
Зангецу поспешно замахал руками:
— Спокойно, спокойно! Я же говорил только правду!
Но эти слова лишь подлили масла в огонь. Глаза Айн вспыхнули алым. Она оттолкнулась ногами и стрелой метнулась к Зангецу.
ДЗЫНЬ!
Зангецу блокировал удар своим мечом.
— Айн, успокойся! Дай мне объяснить!
— О чём тут говорить, лжец?! — прокричала Айн, не прекращая атаковать. Кинжалы мелькали, нанося удар за ударом.
Зангецу только и успевал, что парировать и уклоняться, пытаясь найти способ её успокоить.
— МОДО-МОДО! (Возврат)
Внезапно Айн вскрикнула, и в её правой руке вспыхнуло розовое пламя. Она попыталась коснуться руки Зангецу, сжимающей меч.
Зангецу, всё это время лихорадочно искавший выход, услышал её крик и мгновенно вспомнил о способности её дьявольского плода. Не раздумывая, он бросил меч и отпрыгнул на несколько шагов назад.
— Айн, твоя способность откатывает возраст всего, к чему ты прикасаешься! Я прекрасно это знаю!
Разорвав дистанцию и получив передышку, Зангецу затараторил как можно быстрее:
— Мы не враги! Пожалуйста, поверь мне!
Услышав это, Айн замерла. Она и так была удивлена, что он знает её имя, а теперь он ещё и в курсе её способности? Невероятно!
— Кто ты такой?! Зачем ты на самом деле пришёл сюда?! — требовательно спросила она.
— Я сказал правду! Я Зангецу, и я здесь только ради Рокушики! — Зангецу беспомощно развёл руками. — Давай дождёмся учителя Зефира и всё обсудим?
Айн, слыша всё те же отговорки, не поверила:
— Похоже, пока я тебя не побью, правды не услышу.
И она снова приготовилась атаковать.
— Остановись, Айн.
Раздался низкий голос. Зангецу и Айн одновременно посмотрели на вершину холма.
Там стоял могучий мужчина с фиолетовыми волосами. Его мундир был распахнут, открывая мощную мускулатуру, на плечах висел адмиральский плащ. Но самым впечатляющим была его правая рука — огромный, технологичный протез из металла. Бинз стоял чуть позади него.
Зефир!
Бывший Адмирал Дозора!
Бывший Главный Инструктор!
Зет (Z)!
Зангецу узнал его мгновенно — этот чудовищный протез из кайросеки невозможно забыть.
— Учитель Зефир!
Зангецу и Айн одновременно отдали честь.
— Тебе его пока не одолеть, Айн. Отступи, — сказал Зефир ученице, а затем перевёл взгляд на парня. — Слышал, ты искал меня?
— Так точно, учитель Зефир! — Зангецу снова поклонился. — Я Зангецу, лейтенант штаба. Я пришёл просить вас обучить меня Рокушики.
— Я видел ваш бой, — Зефир покачал головой и усмехнулся. — У этих штабных совсем глаз замылился. Такой боец — и всего лишь лейтенант?
— Парень, как насчёт вступить в мой отряд?
Зангецу поклонился ещё ниже:
— Я очень хочу выучить Рокушики, но, к сожалению, вступить не могу.
— Хм!
Зефир спрыгнул с холма. БУМ! Приземлившись, он тяжёлой поступью направился к Зангецу.
С момента прыжка Зангецу напрягся, дыхание замедлилось. Он настороженно следил за каждым движением легенды.
— О? И почему же? — спросил Зефир. Под давлением его ауры вопрос прозвучал угрожающе, хотя тон был небрежным.
— По правде говоря, я в Дозоре всего несколько дней, — Зангецу немного расслабился и выдавил улыбку. — Но вице-адмирал Гарп и вице-адмирал Цуру очень добры ко мне. Я не хочу уходить от них.
Логика проста: почаще упоминай старых друзей — меньше шансов, что тебя побьют.
Услышав имена старых соратников, вечно хмурое лицо Зефира разгладилось. В глазах мелькнула ностальгия.
Помолчав, Зефир вдруг спросил:
— Что для тебя Справедливость?
Зангецу опешил. Он ожидал расспросов о друзьях, воспоминаний о былом, а тут философский вопрос в лоб?
Помедлив, Зангецу сел на камень, скрестив ноги. В его взгляде появилась растерянность.
— Раньше я, может быть, знал ответ. Но после некоторых событий... сейчас я правда не знаю.
— Честно говоря, с тех пор как я попал в этот мир, я не знаю, что мне делать и что я могу после себя оставить.
— Иногда я завидую людям этого мира. Дозорным, простым жителям... У всех есть цель.
— А у меня... У меня ничего нет. Ни родных, ни друзей, ни мечты, ни пути.
— Раньше я мог бы ответить, что такое Справедливость.
— Справедливость — это когда люди живут в мире и достатке, когда у стариков есть опора.
— Справедливость — это когда люди живут с достоинством!
— Но сейчас... я не знаю.
Зангецу говорил сам с собой, и к концу речи по его щекам текли слёзы. Он и сам не понимал, плачет ли он по прошлой жизни или от растерянности в настоящем.
Айн и Бинз, стоявшие на холме, смотрели на одинокого, отчаявшегося парня и молчали, тронутые его искренностью.
Вдруг Зангецу вытер слёзы, яростно потёр лицо и широко, ослепительно улыбнулся:
— Эх, всё-таки слёзы отлично снимают стресс!
— Кажется, я нашёл цель в жизни!
— Я говорил, что у меня ничего нет, но сейчас понял — кое-что у меня всё-таки осталось.
— У меня осталось сожаление! Тот милый и бесячий тип... Десятилетия прошли, а он столько сюжетных дыр оставил!
— Теперь я сам найду ответы.
— И есть вещи, которые мне не нравятся. Я попробую их изменить.
Зефир нахмурился. Этот парень только что был раздавлен горем, рыдал, а теперь вдруг воспрял духом и несёт какую-то околесицу.
— Я повидал много молодых людей за свою жизнь. Но такого, как ты, вижу впервые.
Обновлено: 19.02.2026