“Значит, сначала идут уровни, затем следуют ранги, а за ними… Новая фаза?” – Отметил я про себя. – “Видимо, эта мутация была лишь вопросом времени. Я уже давно отличаюсь от своих сородичей…”
Стало очевидно: предел в роли обычного зомби теперь пройден. Дальше – больше. Всё, что когда-то казалось вершиной развития, на деле являлось только вступлением. Разминкой перед чем-то более серьёзным.
Мой выбор оставался неизменным, но, пока время позволяло, я внимательно ознакомился с другими доступными классами мутации.
Контролёр, к примеру, получал дополнительную единицу влияния. Казалось бы, мелочь… Однако в перспективе это открывало куда более опасный горизонт. Точечный контроль набирал преимущество, что наталкивало на определённые мысли.
“Если его развитие продолжится – рано или поздно он сможет подчинять не только сородичей ниже себя рангом, но и тех, кто уже ступил на более высокую фазу. Возможно, даже себе подобные виды – Вожаков или Ревунов.” – Предположил я. – “Это может оказаться проблемой…”
Я не стал подолгу размышлять над этим. Всё необходимое уже было ясно. Назревала новая угроза – неявная, но ощутимая. И, вероятно, в будущем мне предстояло с ней столкнуться.
Гуль-вожак
Ранг: Усовершенствованный
Уровень 18 (0001/3200)
Параметры:
Сила – 47 (00:44:59)
Ловкость – 47 (00:44:59)
Разум – 60 (03:44:59)
Свободные очки – 0
Особенности организма:
Мышечная масса – 1
Реакция – 1
Влияние – 5 (00:29:59)
Скелет – 10 (00:29:59)
Восприятие – 14 (00:59:59)
Регенерация – 12
Метаболизм – 11
Моторика – 9
Свободные очки – 0
Первое, что сразу бросилось в глаза – это таймеры адаптации. Время сократилось. Не чуть-чуть, не на грани погрешности, а вдвое. С получаса до пятнадцати минут за единицу параметров. С часа – до тридцати минут при внедрении новых особенностей организма.
Это не могло быть случайностью. Моё тело не просто принимало изменения. Оно жаждало их, как будто сопротивление, бывшее нормой на прошлых ступенях, исчезло. И всё то, что раньше ощущалось как расщепление между тем, кто я есть, и тем, кем становлюсь – теперь слилось в единую линию.
Слабость казалась едва значительной, а помутнение разума – лишь лёгкой пеленой, не мешающей думать и наблюдать. Я ощущал, что погружаюсь в новое состояние, где сознание обретает странную ясность сквозь эту туманность.
“Тело немного расслаблено, и всё же я больше не беззащитен. Если придётся – смогу дать отпор, пока происходит повышение ранга. Или хотя бы защититься. А это уже немало…” – Пронеслось в голове.
Вскоре я начал кое-что замечать: чем ближе подходили к нулю таймеры адаптации, тем больше появлялось новых внешних мутаций. Сначала – зубы. Они стали острее, как будто рассчитаны не просто для поедания, а для того, чтобы вгрызаться в плоть. Затем – пальцы. Их кончики потемнели, словно обугленные, и из-под кожи проступили когти: чуть изогнутые, чёрные, неестественно крепкие. В то же время, запястья стали плотнее, но при этом не потеряли гибкости. Наоборот.
Я сжал ладонь – когти слегка скользнули друг о друга. Моторика не получила какого-либо прироста, и всё же пальцы слушались точнее. Дрожь и дёрганные движения, которых без того почти не осталось, теперь пропали вовсе.
Скорее всего, всё это являлось прямым результатом достижения порога в десять единиц скелета. Именно за ним начинались первые серьёзные перестройки организма. Поверхностные аномалии уступали место настоящей трансформации, но больше я не избегал таких перемен. Они были необходимы, чтобы выжить.
Глаза, когда-то полностью чёрные, бездонные, менялись вновь. На их поверхности проступили тонкие алые зрачки, будто кто-то аккуратно прострочил их через мрак живой, тлеющей нитью. Я, разумеется, пока не знал об этом. Не было ни зеркал, ни нужды выискивать все внешние метаморфозы, которые всё равно продолжали отдалять меня от человеческого облика. Однако повышение восприятия ощущалось вполне отчётливо.
Под конец эволюции, когда на самом большом счётчике оставалось менее часа, я впервые позволил себе полностью расслабиться. Выкинул из головы лишние мысли – и, сам того не ожидая, погрузился в состояние дрёмы.
Это следовало считать большим исключением, поскольку с каждым новым рангом подобное случалось всё реже. Тело перестало нуждаться в естественном отдыхе, но в этот раз я увидел почти обычный сон. Без мелькающих фрагментов прошлого, без странного поезда и заснеженного леса, что чаще всего преследовали меня. Теперь я находился в пустом городе. Ни зомби, ни людей в нём не осталось. Только реки запёкшийся крови и зловоние, впитавшееся в сам воздух. Дома стояли мёртво, словно заброшенные века назад, улицы были перекошены, будто под землёй что-то вздыхало, а над этим – высоко, за облаками – висел объект.
Он не имел чёткой формы. Контуры его дрожали, словно расплывались сквозь ртутное стекло. Он не вращался и не двигался, однако в его присутствии ощущалось что-то тревожное, неземное. Я не знал, что это. Но чувствовал – оно смотрит.
Я пробыл там… Неизвестно сколько. Время, казалось, утратило значение. А когда открыл глаза, в помещении уже стало светлее – утренний свет прокрался сквозь пыльное окно, заставив меня зажмуриться.
– Какое странное видение… – Тихо пробормотал я, но вскоре все мои мысли расплылись, словно их смело ветром.
Живности в зоопарке всё ещё было много, поэтому я не собирался останавливаться на достигнутом. Пока обстоятельства позволяли спокойно развиваться и становиться сильнее – следовало использовать каждую возможность.
Однако перед этим я хотел сходить в соседний торговый центр. Мне не хватало самых простых вещей, которыми я раньше пренебрегал: Новая обувь, так как старая уже износилась. Очки с затемнёнными линзами – от яркого света, что временами мешал сосредоточиться. Прочная верёвка или трос – для ловушек. А также зажигалка, более вместительный рюкзак и ещё пара мелочей.
Перед выходом я проверил снаряжение, закрепил нож и топор, набросил тёмную ткань поверх одежды, чтобы не так выделяться среди обломков и теней мёртвых улиц. Когти отчасти мешали собираться – тонкая моторика изменилась, и застёжки, пряжки, даже простые узлы теперь давались чуть иначе, чем раньше.
Руки стали менее человеческими, но это не означало, что я утратил привычку к порядку. Приходилось свыкаться с неудобствами. Некоторые вещи были неизменными – пусть звери остаются зверьми, а я… Всё же предпочитал действовать, как человек.
По пути к двери достал одну из рыбных консерв – уже привычное движение, ставшее почти ритуалом. Барс должен был быть где-то рядом. Как обычно. Я собирался подкормить его, прежде чем вновь отправиться куда-либо.
Но у выхода его не оказалось.
Пусто. Ни лёгкого шороха, ни знакомого тихого мяуканья, ни извечного круга у ног. Только ветер шевелил остатками листовок у бетонного порога.
Я ненадолго застыл, всматриваясь в тени – с ростом восприятия моё зрение чуточку изменилось. Вспомнил, что ещё вчера вечером, уже перед последним походом на гиен, Барс куда-то ушёл. Просто исчез в одной из распахнутых щелей между покорёженными ограждениями. По своим, кошачьим делам. Я тогда не стал звать его – быть может, он знал, куда идёт.
Сейчас, полагаясь на обострённое чутьё, я попробовал отследить его. Мир казался глубже: запахи – резче, звуки – объёмнее, и даже свет ложился иначе. Но всё же следы лап были слишком слабыми, а запах, что отпечатался на бетоне, практически развеялся.
Я мог лишь пожать плечами.
– Раз ушёл – значит, так надо…
Спрятав консерву обратно в сумку, я развернулся и направился к внешним воротам зоопарка. Снаружи почти не обнаружилось сородичей – моё присутствие, как высокорангового, продолжало их распугивать. Даже самые оголодавшие зомби не рисковали подходить близко.
Путь до торгового центра не занял много времени. Я двигался быстро, не оставляя за собой следов. Внутри здание уже напоминало свалку – разбитые витрины, запыленный кафель, распахнутые кассы и кучи мусора. Пару минут я провёл в главном зале, ещё десять – в подсобке, где удалось найти кое-что полезное. Разумеется, далеко не всё необходимое, но уже хоть что-то.
Когда я покинул торговый центр и собирался возвращаться обратно в зоопарк, меня насторожило нечто почти неощутимое. Моё восприятие, как всегда, работало на пределе, раскинув тонкую паутину чутья на несколько кварталов вокруг. Она ловила все запахи, колебания, эхо шагов и звуки.
И вот оно – отголосок. Едва уловимый химически модифицированный отпечаток, схожий с запахом инфицированных, но не принадлежащий им. Я знал этот шлейф.
“Неужели, опять военные?” – Промелькнула в голове мысль, и я свернул за угол, осторожно выискивая более отчётливый след.
Запах вёл меня сквозь призрачные улицы, пропитанные смрадом. Он тянулся узкой полосой – через покосившийся столб, мимо выгоревшего ларька, прямо к границе между центром и окраиной. Там, где начинался мост, связывающий две части города.
Я присел у дороги, коснулся пальцами одного из отпечатков обуви. Он был почти незаметен, но оставлен не обычным ботинком, а армейским – тяжёлым, с плотным протектором подошвы.
– Они были здесь. А затем ушли… Несколько дней назад. – Пробормотал я почти беззвучно. – Но что им было нужно?
Я задержался, вглядываясь в пыльные улицы. У военных не было причин просто так приходить в это место. Мутировавшие зомби здесь появлялись крайне редко, и патрули предпочитали действовать ближе к центру, где концентрация заражённых была выше. Значит, у них имелась определённая цель.
Или кто-то. Нечто, о чём я пока не знал. Быть может, какой-то новый высокоранговый сородич, который пробрался на окраины.
Я тут же встал и пошёл по следу солдат, позволяя восприятию раскрыться на максимум. Каждый звук становился отчётливее, запахи – гуще, расстояние – почти иллюзорным. Словно само пространство подсвечивало нужную тропу.
И когда запах вывел меня к конечной точке, я остановился у знакомого здания – двухэтажного, кирпичного, частично заросшего плющом и с обрушенным балконом. Оно стояло на самой границе парка, некогда служившего территорией для охоты на одичавших собак. Сейчас – тихое, мёртвое место, но воздух вокруг него по-прежнему хранил наиболее отчётливый след недавнего присутствия чужих. Непрошенных гостей.
Я замер у приоткрытой двери, разглядывая облупившуюся краску и слой пыли. Внутри никого не осталось – я чувствовал это всей своей природой. Люди ушли. Мы разминулись.
И всё же пальцы крепче сжали рукоять топора.
“Они искали меня.” – Пришло ясное, бескомпромиссное осознание. – “Но зачем? Я был осторожен... Даже покинул центр, чтобы исчезнуть, чтобы спрятаться среди руин. Чтобы не быть угрозой.”
Я шагнул внутрь. Помещение встретило меня почти таким же, как и в день моего ухода. Всё стояло на своих местах. Словно никто и не заходил сюда – или, наоборот, ушли слишком аккуратно. Ничего не тронуто. Ни пылинки не сдвинуто.
Поднявшись по скрипучей лестнице на второй этаж, я увидел ровно то, что и ожидал: скудная мебель, прикрытые фанерой окна, и потёртая карта города. На ней – жирные отметки. Маршруты, кривые обозначения и участки, которые я успел обследовать.
Вернутся ли за мной солдаты или нет – я не знал. Но оставалось очевидным лишь одно: у них был способ меня найти. И пока я не понимал, какой именно, мне следовало быть ещё осторожнее. Хитрее. Тише.
Внутри шевельнулось не совсем приятное воспоминание. Это ощущение – быть в чьём-то прицеле, даже когда не видишь оружия – едва ли можно спутать с чем-то другим. Долго задерживаться здесь нельзя.
Я быстро подошёл к столу, свернул нарисованную от руки карту – грубую, но понятную. Затем, не теряя времени, выдернул из-под стола заточенную арматуру, с которой когда-то начинал свою охоту.
На прочее даже не взглянул. Все эти вещи уже не имели значения.
Нужно было спешить. Пока они не вернулись. Пока на мою аномальную активность не откликнулась очередная зачистка. Я покинул здание так же, как вошёл – быстро и бесшумно. Глаза выхватывали каждую мелочь, но в голове только одна мысль: вернуться в зоопарк и продолжить развитие.
Обратный путь прошёл без особых приключений. Ни засад, ни следов военных – улицы были пусты, словно выжжены временем. Даже сородичей встречалось всё меньше.
Я пересёк одну из широких дорог, ведущих к южному въезду в зоопарк, когда заметил движение у поворота. Невыразительное, механическое… Но отчётливое. Присмотревшись, я увидел четырёхколёсного курьерского робота, тех самых, что до эпидемии доставляли еду и посылки по городу. Встретить такого сейчас было редкостью, и тем более работающего в условиях отсутствия электричества – почти невозможным.
“А это здесь откуда?” – Задался я вопросом, безучастно взирая на робота.
Он лежал на боку, опрокинутый и беспомощный. Видимо, не справился с бордюром или асфальтной ямой и перевернулся. Его колёса дёргались в воздухе, а из вмятого корпуса продолжал доноситься электронный, прерывистый голос.
– По… Помогите. Обнаружена… ошибка. Маршрут… с-сбой… Клиенту – не… дос-тавлен… Повреждение…
Голос хрипел, ломался, словно заедала старая плёнка, но при этом звучал достаточно громко, чтобы привлечь ненужное внимание.
И действительно – в тени ближайших зданий что-то зашевелилось. Из подворотен вышли трое инфицированных. Их тела были истощены, перекошены в плечах, один волочил за собой ногу, но инстинкт – ещё живой – гнал их на звук.
Они приблизились, скалясь и рыча, как если бы чуяли жертву. Один из них обошёл робота, другой случайно наткнулся на него ногой и чуть не упал. Железо нельзя было есть. Оно не двигалось по-человечески, не издавало запаха живого тела. Их разума не хватало, чтобы понять, на кого нападать, но и уходить они не спешили.
Так они и топтались рядом, злые, растерянные, будто сами чувствовали, что звук должен принадлежать чему-то более съедобному. А робот всё продолжал:
– Ожидаю… Пе-ре-запуск… Ср-рочная… доставка…
Я уже собирался пройти мимо, оставив эту сцену позади, но что-то внутри меня словно дёрнулось. Слишком много в этом было от старого мира, от той реальности, где вещи имели смысл, а действия – вес.
Я не ускорял шаг. Просто вышел из переулка, и в тот момент всё изменилось. Мёртвые почувствовали меня. Ощутили давление, разлитое в воздухе – невидимое, но неоспоримое превосходство, и без всяких звуков или команд, они начали пятиться, разбредаясь. Один за другим. Без суеты.
Я подошёл к роботу, не глядя на зомби – те уже растворялись в тенях. Наклонился. Когти чуть царапнули корпус, и одним движением поставил машину на колёса.
Она вздрогнула и замигала индикатором.
– Платформа… Стабилизирована. Продолжение маршрута… Попытка связи с клиентом… Перезапуск…
Он пробормотал что-то ещё и покатился вперёд, словно не замечая ни разрушенного города, ни инфицированных рядом. Просто исполняя программу.
Я посмотрел ему в след. Не потому, что ожидал благодарности – откуда ей взяться в наборе пластика и меди? Просто наблюдал за тем, как робот-доставщик из прошлого упрямо катит по мёртвому будущему. И в этом было что-то странно правильное. Даже у машин, казалось, сохранялся путь, пока человек терял собственный.
Затем развернулся и пошёл своей дорогой. Не оглядываясь. Не останавливаясь. Я тоже знал, куда иду. И у меня были свои задачи. Свой голод. Своя цель.
И как бы ни менялось моё тело – с каждым днём, с каждой охотой – я всё ещё оставался тем, кто движется вперёд.
Обновлено: 15.02.2026