* * *
На следующий день, с первыми лучами рассвета, я сделал несколько приготовлений и покинул служебное помещение зоопарка. На этот раз нож был прочно закреплён на поясе, скрытый складками одежды – чтобы вновь не оказаться безоружным. Изорванная кофта и штаны сменились на невзрачную тёмно-серую униформу. Она плотно облегала тело, не шуршала и не цеплялась за острые края разрушенного мира, что идеально подходило для охоты на зверей, но отсутствие капюшона оставляло не совсем приятное ощущение.
“Свет бьёт в глаза… Однако выбора тут немного. Позже найду что-то получше.” – Отметил я про себя, минуя бетонную арку с отодвинутым фургоном, некогда служившим преградой на пути в первую зону.
Солнце поднималось медленно, словно и оно не хотело становиться свидетелем предстоящей охоты. Лучи пробивались через зыбкую завесу тумана, стелившегося над вольерами, похожими теперь не на клетки, а на мрачные склепы.
Вскоре выяснилось, что далеко не все звери свободно блуждали по зоопарку, как тот лев, сумев выбраться наружу. Многие остались взаперти, забытые, обезумившие и голодные. В просторных клетках, где раньше пахло соломой и жизнью, теперь таилась иная угроза – гниющая, искажённая временем и чуждой эволюцией. Незаражённых зверей, коих я надеялся здесь встретить, почти не осталось.
Хищники, те, что сумели выжить – изменились. Особенно гиены. Их тела стали угловатыми, как будто кто-то перерисовал их анатомию, подчиняясь новым правилам. Нижняя челюсть выдвинулась вперёд, обнажая изогнутые клыки, пригодные скорее для переламывания костей, чем для рваных укусов. Но важнее было даже не это, а их завывания. Теперь они звучали как издевательский смех, многоголосый, человеческий… Как если бы кто-то ехидно веселился в толпе за твоей спиной, но ты не мог обернуться, потому что знал – уже поздно.
Меня их смех нисколько не пугал. Он был отвратителен, раздражающе знаком, но нисколько не страшен. Просто… Предупреждением. Своего рода сигналом.
Однако предстояло подумать, как противостоять целой стае гиен. У меня имелось только три инструмента: надёжный топор; нож – острый, но короткий; и пистолет, с которым я всё ещё не знал, как правильно обращаться. Ни один из этих предметов не обещал наилучшего результата.
Я присел, прижавшись к пыльной перегородке старого киоска, когда-то торговавшего попкорном. Из его приоткрытой двери пахло плесенью, но без обильного зловония.
“В клетке находится ровно четырнадцать взрослых особей. Даже с учётом возможностей моего тела, будет сложно справиться со всеми гиенами разом.” – Пронеслось в голове, холодно и без паники. Только расчёт.
Гепарды, эти призраки саванны, некогда самые грациозные из охотников, тоже не являлись простой целью. Их тела стали жилистыми, глаза – глубже, темнее, будто в них поселилась ночь. Вместо когтей – костяные шипы, выступающие из лап, как у неведомого хищного растения, а кожа местами утончилась, просвечивая узор мышц и жил. Теперь они двигались почти бесшумно, и скорость их, казалось, лишь возросла.
Тем временем над окраиной города вновь пролетел один военный вертолёт за другим. Все они направлялись в центр. Я не знал, что именно происходило там, в сердце мёртвого мегаполиса, и как разворачивалось противостояние моих сородичей и людей, но мог примерно представить.
Высокоранговых зомби становилось всё больше. Мутация ускорялась, как огонь в сухой траве, и виновниками всего этого были не столько зомби-каннибалы, сколько сами военные. Первый отряд, отправленный за мутировавшими существами, справился, но оставил после себя груды трупов инфицированных, как оказалось – питательную почву для тех, кто жаждал эволюции. Разложение тел стало удобной основой. Каждый труп – звено в новой пищевой цепи.
Со своего ракурса я понимал ситуацию, как никто другой. Но всё это – далеко от меня. Пока что.
Здесь, среди вольеров, теней и хищных глаз, мне предстояло решить другую задачу. Личную. Я должен был не просто выжить – я должен был шагнуть ещё дальше. Принять новую плоть, перестроить себя, и, возможно, стать тем, кто не будет больше прятаться или убегать.
Топор в руке стал тяжелее. От того, что наступил момент действовать. Впереди – клетка. Внутри – хищные звери. Не самые грозные, но всё же опасные.
Я поднялся и сделал шаг вперёд.
Гиены наблюдали. Кто-то прижался к земле, кто-то лишь слегка повернул голову. Пока без агрессии, но стоило подойти ближе, и всё могло измениться. Прямое столкновение казалось безрассудством. Мне нужно было действовать умнее. Разделить их, оттянуть основную массу или чем-то отвлечь.
Я медленно двинулся вдоль периметра, высматривая что-то, что могло бы сработать. Решение пришло само: чуть поодаль, за упавшей металлической оградой, где раньше обитали львы, покоилось тело крупного животного. Даже сейчас среди останков, объятых временем, угадывались обломки костей и сохранившиеся фрагменты гривы.
Я подошёл ближе, аккуратно, не подавая резких движений, и отломил кусок затвердевшей плоти. Воняло гнилью, сыростью и чем-то ещё неуловимым.
Вернувшись, я метнул приманку в сторону пустующей половины павильона. Через несколько секунд первые гиены в клетке поднялись и рванули со своих мест. Одна, вторая, третья… Инстинкт падальщиков гнал их вперёд, в поиске лёгкой добычи. Они не могли устоять. Вскоре большая часть хищников скрылась за искусственным пригорком.
У ограждения остались лишь двое.
Они не двинулись. Не потому, что не чувствовали запах. Они просто смотрели на меня. Видели во мне отвлекающий фактор, более желанную цель или же нечто большее – угрозу. Но именно это играло мне на руку.
Теперь я мог войти в клетку. Пока остальные рвались к приманке, у меня появился короткий промежуток времени – мгновения, не больше, чтобы сделать шаг в их мир. И я не собирался терять этот шанс.
Дальше всё было куда проще, нежели спонтанная схватка со львом. Гиены не оказали должного сопротивления – не потому что были слабы, а скорее потому что не успели осознать, с кем имеют дело. Остальная часть стаи не пришла к ним на выручку. Всё закончилось слишком быстро. Без истерики, без лишнего шума.
Вскоре я покинул клетку и запер сетчатую дверь, волоча за собой две мёртвые туши.
Этого было недостаточно, чтобы перейти на новый ранг. Но и особой спешки я не чувствовал.
“Я в любой момент могу вернуться к вольеру… Не стоит быть жадным. Бери только то, что способен унести.” – Напомнил себе мысленно, ведь каждый риск – это потенциальная ошибка.
Разумеется, не обошлось без увечий. Пара рваных укусов на предплечье и боку – память о клыках и когтях. Раны уже затягивались. С повышением уровня, регенерация не стала быстрее, чем прежде, но явно изменилась. Совсем немного. Не столько в скорости, сколько в качестве. Чувство голода наступало не так стремительно. Внутренний ресурс расходовался экономнее. Это был хороший знак. Маленький, но важный.
Следовало обратить внимание на то, что возле инфицированных зверей я не замечал странных искажений – тех тонких дрожащих волн, что обычно исходили от моих сородичей. Они появлялись только рядом с теми, кто когда-то являлся человеком.
Животные были другими, а их мутация протекала совершенно иначе. Об этом я догадывался уже давно. Их разум, вероятно, не растворялся полностью, а просто уступал место инстинктам. Возможно, поэтому кровь зверей не открывала мне видений. Ни вспышек памяти, ни финальных чувств, ни образов перед смертью – ничего. Только биологическая плоть. Энергия.
“Такое ощущение, что эта зараза создана исключительно против людей. Или же… Мы изначально слабее зверей? Менее приспособленные? А может наоборот, более подвержены изменениям?” – Зародилось у меня предположение. – “Но почему я вообще вижу эту систему в голове? Почему чувствую уровни, вижу искажения и слышу то, что раньше было скрыто? Не понимаю…”
Я дотащил туши гиен к двери служебного помещения, оставив за собой тёмный след на потрескавшемся асфальте. Ещё шаг – и можно было закрыться, передохнуть, выждать. Однако я внезапно остановился.
Некий запах, что улавливался моим чутьём, заставил повернуть голову. И пусть внутри меня всё оставалось тихим и чёрствым, почти мёртвым, но то, что я увидел, едва не выдернуло из этой безмолвной пустоты нечто похожее на удивление.
Перед навигационной картой, совершенно спокойно, сидел кот. Живой. Настоящий. Пушистый. Без следов инфекции, без пустоты в глазах. Простой полосатый кот с немного наглой мордой и слишком внимательным, слишком понимающим взглядом. Он смотрел на меня не как на угрозу, а скорее… Как на нечто любопытное.
Его уши были слегка ободраны. Шерсть в некоторых местах сбилась в колтуны, но в остальном он выглядел довольно хорошо. Словно весь этот хаос обошёл его стороной.
Я медленно поставил ногу на ступеньку, отложил туши гиен и присел, глядя на него в ответ. Вокруг было тихо. Ни шагов, ни завываний, и даже ветер, казалось, замер. Только этот кот – будто вырезанный из другого времени, из прежней жизни, неуместно живой на фоне всего, во что превратился мир.
– Эй… Ты откуда? – Тихо спросил я, будто он мог ответить.
Он негромко мяукнул. Почти шепотом. А потом, не торопясь, встал, задрал хвост трубой и обошёл мою ногу.
Я уже потянулся к нему, чтобы провести рукой по шерсти – рефлекс, почти забытый, затерянный в остатках прежней жизни. Но вовремя отдёрнул ладонь. На коже всё ещё темнела кровь – заражённая, въевшаяся. А этот кот являлся живым. По-настоящему. Он не должен был касаться того, что несло инфекцию.
Я мог только смотреть. И это ощущение вызывало во мне нечто противоречивое… Возможно даже блеклые отголоски эмоций. Отражения чувств, которыми я когда-то обладал.
Тем временем, пока я следил за его плавной походкой, кот вдруг свернул в сторону туш. Вероятно, голодный, он приблизился, понюхал одну из них, прижав усы к бокам, будто что-то насторожило – и потянулся ближе, к раскрытой ране мёртвой гиены.
– Нет. Брысь. – Отрывисто бросил я и двинулся вперёд.
Кот отпрянул, но не с испугом – скорее с лёгким удивлением. Он отскочил в сторону, развернулся нервно подёргивая хвостом и сел, глядя на меня с тихим упрёком. Молча, без звука. Только глаза – округлые, внимательные. Словно пытался понять, за что именно его прогоняют.
Я не стал объяснять. Быстро перетащил обе туши внутрь служебного помещения и спрятал их в старом морозильном отсеке, давно отключённом, но всё еще плотно закрывающемся. Подходящее место, чтобы сдержать запах хоть на время.
Затем направился в умывальник. Вода текла слабо, почти без напора, и я всё равно старательно мыл руки. Тёр снова и снова. Этого было недостаточно, я знал.
В одном из кладовых помещений нашёл пару консервов – что-то с изображением рыбы. Ножом вскрыл одну из них. Запах был странный, однако не испорченный. Годилось.
С банкой в руке я вышел обратно. Кота рядом уже не было.
“Разумеется… Ты ведь не станешь ждать.” – Мысленно вздохнул я и, недолго думая, направился в сторону первой зоны.
Повышенное восприятие позволило уловить слабый след: шорох среди травы, лёгкий след в пыли, слабый оттенок запаха. Он не ушёл. Просто блуждал по зоопарку.
Нашёл я его недалеко от прежней клетки львов. Он сидел у разрушенного ограждения, свернув хвост кольцом, словно стерёг вход, которого уже давно не существовало.
Я поставил консерву рядом, стараясь не делать резких движений, затем отшагнул назад и присел на корточки, давая ему пространство. Кот принюхался и только потом, неторопливо, подошёл к банке.
Ел аккуратно, не жадно. Тишина вокруг казалась почти уютной, если бы не ехидные завывания гиен, которым довелось увидеть кота через сетку.
Я наблюдал за ним молча, но потом, в пол голоса, будто заполняя пустоту, пробормотал:
– Ну и как тебя звать-то?
Он не отреагировал. Только мягко жевал и иногда облизывался, издавая едва слышные звуки, и в этом было что-то действительно живое. Непринуждённое.
– Старый кот? Нет… Звучит нелепо. Правда? – Тихо усмехнулся я. – Но и молодым тебя не назвать.
Пауза. Стало понятно, что выбирать имена у меня не получалось. И тогда я взглянул на его шерсть – дымчатую, с тёмными полосками на спине.
– Барс.
Я почти потянулся, чтобы коснуться его головы, но рука вновь замерла на полпути. Вирус протекал не только снаружи, но и внутри, давно являясь неотъемлемой частью меня. Поэтому мне опять пришлось довольствоваться одним лишь присутствием.
Как ни странно, я даже не допустил мысли, что этого кота нужно съесть. Ни малейшего импульса, хотя его запах воспринимался вполне аппетитно. Почему? Потому что у меня пока хватало ресурсов? Или потому, что от такой маленькой тушки я бы получил мизер пользы?
Я не знал. Быть может, не хотел так поступать. Просто не мог позволить себе.
Пора было возвращаться.
Весь очередной день прошёл в череде механических действий: охота на гиен, переноска туш в служебное помещение, грубая разделка, мясо – сырое. Я ел. Медленно. Чувствуя, как с каждым куском внутри что-то перестраивается, накапливается и ведёт меня вверх – к следующей ступени эволюции.
Барс, тем временем, оставался где-то рядом. Он не подходил слишком близко, но и не убегал насовсем. Я шёл на охоту – он провожал. Я возвращался из клетки – он уже ждал у двери. Молчаливый, внимательный, словно сторож. Или свидетель.
Найти для него новые консервы оказалось несложно – склад в третьем корпусе хранил достаточно старых запасов. Пара банок в день ничего не стоили. Иногда я ставил их у входа, не глядя, и слышал тихое мяуканье в ответ.
Повышение ранга произошло глубокой ночью. Перед этим я запер все двери. Проверил окна. Подвинул металлический шкаф к основному входу и полностью перекрыл его. Пистолет – всё еще непривычный – положил рядом. На случай, если нагрянут сородичи, когда моё тело ослабнет, а мысли станут вязкими, как сырая ткань.
Переход мог оказаться не таким, как прежде, и я должен был быть готов ко всему.
Зомби-вожак
Ранг: Мутированный → Усовершенствованный
Уровень 17 → 18 (0001/3200)
На этот раз шкала опыта увеличилась до значения 3200 единиц, а ранг сменился с «Мутированного» на «Усовершенствованный». Для меня это не имело значения. Цифры, названия – всё казалось поверхностным. Но вот описание подвидов, напротив, насторожило.
Гуль-контролёр – Особый тип инфицированного с выраженным психоневральным ростом. Обладает способностью внедрять паразитарные образования в тела других зомби, повышая степень и дистанцию контроля над ними. Количество паразитов ограничено, и каждая их потеря на время ослабляет влияние.
Бонус к параметрам: Влияние +2; Восприятие +1; Скелет +1; Сила +4; Ловкость +2; Разум +15.
Особенности: Обладает псионическим импульсом, вызывающим дезориентацию у живых целей. Крайне уязвим при прямом столкновении: его тело слабо защищено и неспособно к продолжительной борьбе.
Гуль-вожак – Существо, обладающее способностью влиять на других зомби с помощью звуков, запахов и даже контролировать их разум. Инстинктивное подчинение делает его опасным координатором в группах и стаях.
Бонус к параметрам: Влияние +1; Восприятие +2; Скелет +1; Сила +3; Ловкость +3; Разум +15.
Особенности: Может подавлять волю сородичей или живых существ, заражённых вирусом. Уязвим в открытых сражениях, так как его способности не предназначены для прямых столкновений с врагом.
Гуль-ревун – Мутировавшая форма зомби-крикуна, приспособленная к акустическому подавлению. Обладает деформированным голосовым аппаратом, способным издавать звуковые волны, вызывающие дезориентацию и кратковременный паралич у живых существ. Его крик также притягивает сородичей, вызывая локальные вспышки агрессии в радиусе воздействия.
Бонус к параметрам: Влияние +1; Восприятие +1; Скелет +2; Сила +2; Ловкость +4; Разум +15.
Особенности: Издаёт направленные звуковые импульсы, нарушающие ориентацию и слух. Привлекает неограниченное число сородичей, создавая угрозу численным перевесом. Уязвим в открытых сражениях, так как его способности не предназначены для прямых столкновений с врагом.
(00:59:59)
Не считая того, что у каждого вида появился прирост к скелетной прочности, а Контролёр получал дополнительную единицу Влияния, изменение содержания было минимальным. Ничего революционного. Но всё же появилась одна важная деталь, которую было трудно не заметить.
Теперь в названиях всех доступных классов использовалось другое слово. Не «Зомби». Гуль.
Я проверил всё несколько раз. Но нет – в каждой строке, в каждом системном описании, где раньше звучало холодное, отстранённое «Зомби», сейчас стояло совершенно другое. Нечто более опасное. Более изменённое. И это полностью сбило меня с толку.
Обновлено: 15.02.2026