Когда я переступил порог зоопарка, то сначала пришлось миновать билетную зону. Некогда яркая касса теперь представляла собой груду разбитого пластика и стекла, с выбитым окном и сорванными ставнями. На полу валялись выцветшие билеты, раскиданные по бетону, словно мёртвые листья. Всё было покрыто тонким слоем пыли, а местами – запёкшейся кровью.
За кассой начались стенды для семейных фото. Когда-то на этих стендах рисованные слоны, жирафы и пингвины улыбались детям с красочных плакатов. Теперь же краски были потускневшими, а сами стенды покорёженными. Кто-то бился здесь… Или пытался спрятаться. Один из стендов оказался сломан пополам, как если бы через него кто-то прорвался с нечеловеческой силой. Запах застоявшейся смерти висел в воздухе, проникая в лёгкие, заставляя тело – даже мутированное – отреагировать внутренним напряжением.
Я остановился на секунду, оглядываясь. Территория по-прежнему выглядела безжизненной – ни тел, ни зомби, лишь пятна на бетоне и сорванные афиши на стенах. Но в подобных местах тишина редко бывает доброй. До клеток зверей оставалось ещё немного… И с каждым шагом меня не покидало ощущение, будто за мной наблюдают.
“Судя по запаху, здесь наверняка скрывается как минимум один высокоранговый сородич… Или мутировавший зверь. Следует быть осторожнее. Кто знает, насколько он успел развиться за всё это время…” – Мысленно подметил я, крепче перехватив рукоять топора.
Чуть дальше, за стендами и разрушенным павильоном сувениров, я заметил навигационную карту. Она висела под перекошенным козырьком, будто чудом уцелела в хаосе.
«Добро пожаловать в экопарк – “Чунцин и Дикий Мир”!» – Гласил заголовок.
Цветная схема показывала, что зоопарк делился на несколько обособленных зон, каждая – со своими условиями и живностью. По крайней мере три крупных сектора выделялись отчётливо: «Саванна», «Тропики» и «Северная широта».
«Саванна» – В основном включала в себя вольеры с хищниками: Львы, гиены, гепарды, но возможно были жирафы и зебры, если кто-то из них вообще выжил.
«Тропики» – Более влажная, заросшая часть, где могли обитать обезьяны, рептилии и амфибии.
«Северная широта» – Вероятно, медведи, волки и крупные копытные.
Каждая зона имела собственную сеть проходов и дверей, ведущих в «обходные секции» – для сотрудников или, возможно, экстренной эвакуации.
Я задержал взгляд на карте чуть дольше, а затем решил на скорую руку перерисовать план в дневник. Меня интересовали только основные направления, ориентиры и метки секторов, но также я обозначил аварийные выходы и несколько главных коридоров между зонами – они могли стать ключом, если придётся быстро уходить. Дневник закрылся с лёгким хлопком, и я двинулся вперёд.
Главный проход, ведущий к первой зоне, оказался перекрыт. Прямо под аркой, где раньше, вероятно, начинался маршрут для посетителей, сейчас стоял накренившийся фургон. Небольшой, но широкий. Один из тех, что использовались для перевозки клеток с животными. Его кабина была развёрнута набок, а кузов вдавлен в стену, словно машина врезалась на полной скорости, пытаясь вписаться в арку и покинуть зоопарк.
Фургон перекрывал почти всё свободное пространство между колоннами. Я прищурился, пытаясь разглядеть, не открыта ли одна из дверей сбоку – а затем, уже инстинктивно, начал искать ближайший обходной путь.
– Судя по схеме, один из технических входов должен находиться совсем рядом… – Тихо произнёс я, но тут же заметил дверь, вмонтированную прямо в стену под аркой, где застрял фургон. – Нехорошо...
Схема теперь была почти бесполезной: все возможные проходы – и основной, и служебный – оказались отрезаны одной машиной. Обходных путей попросту не осталось. Единственный вариант – попытаться убрать фургон, преграждающий дорогу. Было бы проще толкнуть его, если бы он стоял прямо. Но кузов встал наискось, и любое давление только сильнее вдавит его в арку. Значит, сначала предстояло выровнять фургон по направлению прохода…
Я не знал, смогу ли это сделать или нет, но решил не задаваться бесполезными вопросами. Отложил рюкзак и топор, подошёл ближе к фургону и провёл ладонью по бамперу. Потом я крепко взялся за него обеими руками, напрягся и медленно втянул воздух, вкладывая в движение всё, что было во мне – до хруста в суставах.
Когда вес всей кабины фургона оказался в моих руках, я не растерялся – напротив, действовал хладнокровно. С усилием приподнял машину и принялся выравнивать её положение. Движение далось тяжело, но без боли – моё тело просто делало то, что необходимо.
Повседневная рутина редко давала возможность проверить, на что я способен, и это была одна из тех немногих ситуаций, где мне пришлось всецело положиться на свою силу. Теперь же оставалось лишь надеяться, что костная структура выдержит такую нагрузку.
Метал зазвучал, как живой – тихий протяжный скрежет. Кабина скрипнула, будто сопротивляясь, и всё же начала медленно смещаться. Колесо, застрявшее в бетонной трещине у основания арки, дёрнулось и наконец вырвалось из западни, издав после себя резкий, хрустящий звук.
Я отпустил бампер, сделал шаг назад и коротко осмотрел результат. В этот раз машина находилась под гораздо меньшим углом. Всё, как нужно. Пусть невозможное вновь станет возможным.
“Осталось только вытолкать этот фургон из-под арки.” – Шевельнулась в голове мысль.
Теперь всё было проще: без перекоса и упора в стену. Я навалился обеими руками на кабину и принялся толкать её. Резиновые покрышки лениво крякнули по бетонной плитке, фургон сдвинулся. Сначала чуть-чуть, а потом пошёл увереннее, сантиметр за сантиметром открывая проход вглубь первой зоны зоопарка.
Я уже собирался вернуться к рюкзаку с топором, как из образовавшегося проёма вдруг вырвалась тень. Что-то большое, быстрое. Уровня моей реакции категорически не хватало – и прежде чем я понял, что происходит, на меня налетело нечто массивное, буквально сбившее с ног. Я рухнул на спину и едва успел выставить руку перед собой, заслоняясь от стремительно приближающейся пасти. Клыки сомкнулись на моём предплечье, но не глубже, чем позволила плоть. Всего лишь доля секунды – и они вгрызлись бы в шею.
Это был лев. Или то, что когда-то им являлось. Мутированный зверь казался крупнее обычного. Поредевшая, клочковатая грива, мутный глаз, другой – налитый тёмной жидкостью. Он не рычал. Просто пытался добраться до моей головы.
“Плохо дело… Я остался с пустыми руками.” – Мысль пришла не как паника, а как сухое сообщение в мёртвом эфире сознания.
Да, безоружен. И всё же, при мне моё тело и разум. Оставалось только решить, как именно противостоять возникшей проблеме.
Я метнулся вбок, и с резким толчком пнул мутанта в грудь – не столько чтобы ранить, сколько чтобы на миг сбить его. Массивный зверь отшатнулся, но в следующий момент лапа льва рассекла воздух. Когти полоснули по боку, оставив три рваных следа. Моя плоть всё равно ничего не ощутила, и лишь влажный треск достиг ушей.
Перекатившись по грязному бетону, я встал у стены и ухватился за топор. Пальцы правой руки отзывались слабо. Возможно, что-то повредилось внутри – сухожилия или мышцы. Не впервой. Я знал, что всё заживёт, но на это требовалось время.
Лев бросился на меня. Его громоздкое тело, даже поражённое вирусом, двигалось с поразительной грацией, неукротимой и хищной. Я не успевал замахнуться топором для удара – дистанция была ничтожной, а правая рука не слушалась как прежде.
Вместо атаки я перехватил топор обеими руками и выставил его горизонтально. Лезвие оказалось сбоку, а древко – поперёк пасти, что тут же налетела на рукоять. Зубы льва сомкнулись и раздался треск, однако древко выдержало.
Масса зверя навалилась на меня, словно обрушился кусок старого неба, но в этот раз я удержался на ногах. Лишь слегка отступил. А потом – двинулся вперёд, не обращая внимания на когтистые лапы, которые продолжали вонзаться в мою плоть.
Внезапно и резко я сдвинул вес в сторону, и, используя его же силу, спихнул зверя вбок, под изгиб арки. Он пошатнулся, теряя равновесие. Я тут же шагнул за ним – навалился сверху, пытаясь прижать льва к земле, пока он не успел повернуться, но ничего не вышло. Лев был больше, тяжелее. И тогда я взялся за древко топора, протянул его под глоткой твари и вдавил ей в шею до глухого хруста, двумя руками прижимая к себе.
Не безумно. Без отчаянных криков, а методично. Тихо.
“Похоже, либо ты меня слопаешь, либо я тебя. Третьего не дано…” – Обратился я к нему в своих мыслях.
Всё, что было во мне – вся сила, вся тяжесть тела, каждый сантиметр упрямой воли – я вложил в этот захват. Не профессиональный, а самый примитивный. Лев хрипел и вырывался. Его спина выгибалась дугой, тело металось, билось в безумии – раз за разом, врезаясь в стены арки.
Бетон гудел от этих ударов, а один из них отдался треском в моих рёбрах. Второй – едва не сорвал меня с его спины. И всё же я удержался. Пальцы мёртвые, однако хватка – живая.
Он пытался сбросить надоедливого зомби. Снова и снова. Пытался, но не смог.
В какой-то момент мутант дёрнулся ещё раз, судорожно. И замер. Его движения прекратились, словно пламя, в котором больше нет кислорода. Я же ещё с полминуты держал его. Потом – отпустил. Тело зверя обмякло и стало тяжёлым, неподвижным, тихим.
Я поднялся. Медленно, словно извлекая себя из-под земли, где покоится всё забытое. Я не сводил взгляда с тела зверя – он больше не двигался.
И тогда в голове шевельнулась случайная мысль. – “Мог ли я, тот обычный парень, что проживал вполне спокойные будни до эпидемии, вообще представить себе такое? Наверное, нет…”
Перед глазами всплыли отрывки. Комната. Монитор. Лёгкий шум вентилятора. Кто-то смеётся. Запах еды. Пыль на книжной полке. Простыми словами – комфорт и домашний уют.
В то время я знал, как сбежать с лекций, как успеть на распродажу, как врать родителям, но не знал, как выживать. Не знал, как искать пищу, когда полки пусты. Не знал, как охотиться – не за скидками в магазине, а за чем-то, что может ответить клыками.
Теперь я здесь. Не живой и не мёртвый, но что-то упрямое. Как ржавый гвоздь, торчащий из сгнившей доски.
Мимолётное помутнение ушло с первым завыванием ветра, и я окинул себя коротким взглядом.
Кофта – в крови, изорвана, покрыта пылью и грязью. Местами ткань уже не держалась, будто бы сама хотела отслоиться и сбросить с себя шрамы недавней схватки. Но раны под ней, даже самые глубокие – стягивались. Кожа вновь становилась цельной, повреждённые кости с хрустом возвращались на место, а подвижность пальцев полностью восстановилась.
Ещё пару мгновений – и о встрече с мутированным львом напомнила бы только порванная одежда. Словно всё это было сном, и я проснулся уже после. Однако внутри зрел и множился всепожирающий голод… С каждой секундой, с каждой зажитой раной я чувствовал, как слабею – цена нечеловеческой регенерации.
– Всего одна схватка, а такое ощущение, будто меня выжали, как старую тряпку… – Тихо пробубнил я, в попытке изобразить усталость.
Мои силы таяли. Не стремительно, и всё же их требовалось в срочном порядке восполнить. К тому же лев… Он не являлся тем самым зверем, что представлял главную угрозу. Где-то в глубине зоопарка всё ещё улавливался запах другого существа, более опасного. Сейчас – идти туда было бы глупо, но и вернуться ни с чем я не мог.
“Мне следует разделать тушу зверя… Однако это не лучшее место. Что же мне делать?” – Голод отзывался жгучей пустотой, заставляя меня скрипеть зубами, но я продолжал сохранять самообладание.
Лев был куда крупнее всех тех тощих собак, с которыми мне приходилось сталкиваться ранее. И его разделка обещала занять слишком много времени. А запах крови… Он как маяк для других. Для тех, кто покинул свои клетки.
Я снова посмотрел на зверя, после чего перевёл взгляд на служебную дверь, что теперь была доступна. Чуть приоткрыта, словно кто-то в последний момент передумал прятаться и попытался сбежать, но не успел. За этой дверью, возможно, находилось решение проблемы. Одно из помещений внутри могло стать моей временной базой. Пусть не убежище в привычном смысле, но всё же – лучше бетонные стены с одной дверью, чем открытое пространство.
Долго думать не пришлось. Я толкнул дверь и шагнул в темноту, лишённую освещения.
Обновлено: 15.02.2026