Глава 3 — Глава 2.1 Первый стратег

Седьмая принцесса была прекрасна лицом и сияла, словно весенний цвет. Молодые люди из чанъаньских аристократических домов наперебой сватались к ней. Те, кто никогда и не глядел на царственных особ из императорской семьи — отпрыски семи кланов и пяти фамилий*, — и те готовы были драться друг с другом, затевая потасовки, лишь бы завоевать ее благосклонность. Окажись на его месте кто-то другой — такая красавица сама пришла его проведать! — непременно пришел бы в неописуемый восторг. Но Ду Сынань вовсе не был счастлив. Мало того что не был счастлив — в нем клокотала злость, которой не находилось выхода. Глядя на стоявшую у ворот улыбчивую Седьмую принцессу Ли Яоин, он в ярости налился кровью до самых белков глаз. …… В те времена разделение на знатных и ничтожных* соблюдалось неукоснительно. Хотя последние годы беспрестанно полыхали войны, это не могло поколебать положение могущественных аристократических кланов. Грань между старой аристократией и незнатными родами была отчетливой и непреодолимой. Пусть в эти смутные годы талантливые люди из простонародья выдвигались один за другим — когда страна успокоится, власть при дворе и над всеми делами в Поднебесной по-прежнему останется в руках старой аристократии. Ду Сынань был родом из Южной Чу. Он высоко ценил свою ученость и с детства поклялся совершить великие дела. Но происхождение его было низким. Прослышав, что северный князь Вэй Ли Дэ и его старший сын Ли Сюаньчжэнь с почтением принимают мудрецов, ценят только таланты и при выборе людей смотрят лишь на способности, а не на знатность рода, он специально собрал пожитки и отправился к ним. Он думал, стоит ему снискать расположение Ли Сюаньчжэня — и он сразу же пойдет в гору, осуществит все свои честолюбивые замыслы. Но кто же знал, что на полпути вдруг объявится эта седьмая госпожа из рода Ли и вконец расстроит его планы? Он направился на север, к войскам Вэй, чтобы прибиться к Ли Сюаньчжэню. Ли Сюаньчжэнь, будучи наследником, уже имел в своей ставке приближенных талантливых и необыкновенных людей, которых ценил и на которых полагался. Не желая, чтобы Ли Сюаньчжэнь смотрел на него свысока, Ду Сынань специально прибыл в Гуаньчжун раньше войск Вэй, свел знакомство с местными знаменитостями, распространил о себе молву и ждал, когда Ли Сюаньчжэнь трижды придет к его хижине*. Он полагал, что прочно уселся рыбу удить, да не тут-то было: Ли Сюаньчжэнь на крючок не попался, зато его удочку сама Ли Яоин утянула в воду. А дело было так. Когда войска Вэй еще не вступили на равнину Гуаньчжун, Ду Сынань дни напролет сидел взаперти с книгами, изредка выходил в гости к друзьям — и вдруг наткнулся на шайку беглых разбойников, был связан и уведен в горы. По счастью, его спас проходивший мимо купеческий караван, и он благополучно выбрался из переделки. Глава каравана назвался слугой из дома Ли из округа Вэйцзюнь. Он тепло утешил Ду Сынаня, каждый третий день присылал людей проведать его и даже отрядил служанок и слуг заботиться о его повседневных нуждах. Ду Сынаню как раз хотелось разузнать о делах дома Ли, и он некоторое время общался с главой каравана. А когда обнаружил, что глава каравана — слуга Ли Яоин, тут же отмежевался от него. В ту пору он думал, что Ли Яоин — всего лишь двенадцати-тринадцатилетняя девица, выросшая в глубине женских покоев, и решил, что все это лишь совпадение, и не придал значения. Кто ж знал, что Ли Яоин так коварна и изворотлива? Каждый раз, посылая слуг проведать его, она велела им нести на плечах носилки, покрытые красным шелком, и шествовать с вызывающей пышностью по улицам. А когда любопытные принимались расспрашивать, слуги отвечали, что они — люди Ли Чжунцяня. Не успел Ду Сынань опомниться, как по всему Гуаньчжуну уже разнеслись слухи, что он поступил на службу к Ли Чжунцяню. И когда войска Вэй вступили в Гуаньчжун, а Ли Сюаньчжэнь начал разыскивать тамошних знаменитостей, Ду Сынаня уже считали человеком Ли Чжунцяня. Ду Сынань ждал, ждал — но Ли Сюаньчжэнь так и не пришел. Тогда он понял: Ли Сюаньчжэнь наверняка проникся к нему подозрением и не желает приближать к себе столь сомнительную личность в качестве советника. А в глазах света выходило, что Ли Чжунцянь спас ему жизнь и к тому же относился к нему с большим уважением — рекой лились к нему в дом золото, серебро и шелка, о нем заботились, справлялись о тепле и холоде, окружали вниманием, не оставляя без попечения ни малейшей мелочи. Попробуй он теперь переметнуться к Ли Сюаньчжэню — даже если оставить в стороне вопрос, поверит ли Ли Сюаньчжэнь в его преданность, в первую очередь ему бы пришлось принять на себя позорное клеймо «неблагодарного, забывшего о доброте»! Ду Сынань умел и гнуться, и выпрямляться. Поняв, что к чему, он решил довольствоваться меньшим и самолично явиться к Ли Сюаньчжэню, дабы изъявить свои устремления. Полный надежд, он прибыл в Чанъань. И тут снова выскочила Ли Яоин и собственной персоной явилась с визитом к Ду Сынаню. Даже когда он отказывался ее принять, она то и дело появлялась у его ворот — и каждый раз с шумом и помпой, в сопровождении десятков латников и рослых слуг, целым караваном пересекая половину Чанъани. Седьмая госпожа из рода Ли была прекрасна, как цветок луны, красой своей затмевала всю Центральную равнину. Всякий раз, когда она покидала дворец, молодые люди из чанъаньских предместий скакали за ней на лошадях, лишь бы взглянуть на нее еще разок. А тут она специально выехала из дворца, чтобы навестить Ду Сынаня! Не прошло и нескольких дней, как об этом загудел весь город. Ду Сынань в ярости сплюнул кровью: теперь-то Ли Сюаньчжэнь заподозрит его еще сильнее! Но что бесило Ду Сынаня пуще прежнего — Ли Яоин, разрушив его путь к возвышению, с самого начала и не думала привлекать его на службу к Ли Чжунцяню. Она просто презирала его — небрежно постоит у его ворот, улыбнется, скажет несколько слов и тут же уйдет, без малейшего искреннего желания заполучить талантливого человека. А в глазах окружающих выходило иначе: высокая и благородная Седьмая принцесса, своим прозорливым оком углядев талант молодого господина Ду, снизошла до него и смиренно просила наставлений. Ду Сынаню оставалось лишь глотать горечь молча, да вдобавок терпеть завистливые насмешки и издевки столичных бездельников. …… Два года накопившейся обиды и горечи разом всколыхнулись в груди Ду Сынаня. Он стиснул зыба так, что раздался скрежет. Ли Яоин улыбнулась и кивнула рослым слугам. Слуги, неся на коромыслах несколько больших корзин с рисом, дровами, бараниной, овощами и снедью, шагнули во двор. Ду Сынань усмехнулся: – Не заслужил — не принимаю даров. Ли Яоин тихо рассмеялась: – Господин Ду, ваши высокие таланты вполне заслуживают. Грудь Ду Сынаня тяжело вздымалась. Ему до смерти хотелось плюнуть кровью прямо в лицо Седьмой принцессе. – Господин Ду дурно выглядит, вам еще нужно лежать и заботиться о себе. Не буду вам мешать. Как и прежде — едва слуги опустили корзины с поклажей, Ли Яоин тут же собралась уходить. Мягкая плеть в ее руке рассеянно постукивала по ладони — видно было, что мысли ее далеко. А на лице по-прежнему играла улыбка, а в глазах светилась неподдельная забота. «В такие юные годы — и уже такая изворотливость. А в придачу к тому — такая красота. В будущем она непременно станет моим злейшим врагом, главной угрозой для меня». Лицо Ду Сынаня пошло зелеными пятнами. Яоин развернулась и сошла с каменных ступеней. Личный воин Се Цин, держа под уздцы лошадь, шагнул навстречу и вполголоса спросил: – Ваше Высочество, прикажете возвращаться во дворец? Яоин вскочила в седло и повернула коня: – Поедем на Западный рынок. Второй брат скоро вернется, я хочу выбрать для него новое седло. Вскоре после того, как Ли Дэ взошел на престол, он выступил в поход вместе с наследником Ли Сюаньчжэнем и вторым сыном Ли Чжунцянем. Немного времени спустя пришли победные донесения, а по расчетам пути выходило, что дней через пять-шесть войско уже сможет вернуться в Чанъань. Се Цин ответил утвердительно, оглянулся на Ду Сынаня и, пришпорив коня, последовал за Яоин. Яоин знала, что Се Цину наверняка непонятно, почему она так странно обходится с Ду Сынанем: не приближает к себе, но и не убивает, чтобы избавиться от будущей угрозы. Она не могла тронуть Ду Сынаня. Ему было суждено стать первым стратегом в ставке Ли Сюаньчжэня, и если бы она причинила ему вред, ей самой стало бы невыносимо дурно. Оставалось лишь искать иные способы помешать ему поступить на службу к Ли Сюаньчжэню. Судя по всему, ее способ сработал неплохо: второй брат благополучно избежал козней Ду Сынаня. Что же касается того, чтобы привлечь Ду Сынаня на свою сторону, сделать его своим человеком… Яоин покачала головой. --- Семь кланов и пять фамилий: (七宗五姓) — «ци цзун у син». Речь идет о семи кланах, носивших пять фамилий (самые могущественные аристократические роды эпохи Тан: Лунси Ли, Чжаоцзюнь Ли, Болин Цуй, Цинхэ Цуй, Фаньян Лу, Жэньчжэн Чжэн, Тайюань Ван). Они считали себя выше императорского рода и часто отказывались от браков с императорской семьей. Разделение на знатных и ничтожных: (贵贱严明) — «гуй цзянь янь мин». Буквально: «строгое различие между благородными и подлыми (простыми)». Трижды придет к его хижине: (三顾茅庐) — «сань гу мао лу». Знаменитая историческая аллюзия на встречу Лю Бэя с Чжугэ Ляном. Означает искреннее желание пригласить талантливого человека на службу, проявив настойчивость и уважение.