Глава 12 — Глава 6.2 Два брата

Она с детства была болезненной и слабой — до трех лет вообще не вставала с постели. Императорская наложница Се с каждым годом становилась все рассеяннее. В тот год, когда она поила дочь лекарством, по ошибке опрокинула на нее чашку обжигающе горячего чая. Яоин, боясь напугать мать, даже не посмела закричать — дождалась, пока служанка войдет в комнату и поможет ей переодеться. Позже на ноге у нее остался шрам. Когда Ли Чжунцянь узнал об этом, он забрал сестру к себе и стал заботиться о ней сам. В ту пору Ли Чжунцянь и сам был еще ребенком. Такой, казалось бы, небрежный и беспечный, а начал каждый день педантично следить, чтобы она принимала лекарства, каждый день носил ее во двор — делать упражнения «пляски пяти зверей»*, заставлял есть эти странные на вкус снадобья, смотрел на небо — чуть пасмурно, сразу добавлял одежду. Был ей и отцом, и матерью — совсем как маленький старичок. Яоин потихоньку росла, здоровье поправилось, она смогла вставать на ноги. Перед ним она была сущим наказанием, носилась как угорелая, и только тогда он немного расслабился и стал походить на обычного юношу. А потом ушел на войну. Род Се истребили целиком, императорская наложница Се лишилась рассудка. Девятилетний брат своими еще не окрепшими плечами вынес все тяготы, заслонил ее от всего мира, чтобы она могла расти свободно и беззаботно. Через два года, ради нее, он, в возрасте всего одиннадцати лет, не колеблясь ни мгновения, оставил учение ради воинского искусства — взял в руки те самые парные золотые молоты с барабанным боем, к которым поклялся никогда не прикасаться. Брат был так добр к ней. Она не могла позволить Ли Сюаньчжэню погубить его. Брат никогда и никому не делал зла. Вспомнив увиденное во сне, Яоин почувствовала, как сердце разрывается от боли. Она легонько коснулась руки Ли Чжунцяня. Ли Чжунцянь на мгновение опешил, потом улыбнулся. …… Когда Яоин была маленькой, она часто вот так же теребила Ли Чжунцяня. Когда он только взял ее к себе, она была тихой и послушной — не шумела, не плакала, только если проголодается или захочет пить, тогда хлопала глазками и смотрела на него. А когда он обращал на нее внимание, она робко звала: — А-сюн... Голосок нежный, мягкий, с невольной заискивающей ноткой — боялась потревожить, боялась, что он рассердится. Если он не замечал ее, она молча, терпеливо смотрела и ждала, пока он сам к ней обратится. Ей было всего три года, а она уже была такой смирной. Ли Чжунцянь знал: Яоин все понимает. Отец, Ли Дэ, ни разу не навестил ее. Мать, госпожа Се, то в своем уме, то безумна. Яоин росла слабой и болезненной, но с малых лет умела себя сдерживать, чтобы никому не доставлять хлопот. Могла целый день просидеть у окна, глядя на сад. Она знала, что не может ходить, — и не плакала, не капризничала. Какое лекарство дадут — покорно выпьет, ни разу не пожаловалась. Ли Чжунцянь не желал, чтобы сестра всю жизнь томилась в четырех стенах. Он объездил всех известных лекарей в Поднебесной, чтобы поправить ее здоровье. Раз Яоин нельзя выходить из дому, он стал учить ее читать и писать — чтобы ей было чем заняться в одиночестве. Раз она не может ходить, он приказал слугам устлать войлоком все дорожки в саду и внутренние дворики, сам выносил ее на солнышко, сидел с ней на этой войлочной подстилке, валялся, кувыркался, катался с ней от одного конца дорожки до другого, пока оба не перепачкаются лепестками абрикосовых цветов. Улыбка все чаще появлялась на лице Яоин, взгляд ее становился все светлее. Понемногу она осмелела, начала ласкаться к брату, нарочно тянуть слова: — А-сюн... Заставляла его делать то и это. Захочет выйти — таращит глазенки и тянет ручки: — А-сюн, возьми меня на ручки. А когда научилась ходить без поддержки, характер у нее стал и вовсе бойкий. Сидит он, читает за низким столиком, а она налетает, трясет его: — А-сюн, хочу лошадку! Красивую и послушную, аргамака! Если он не отвечал, она продолжала трясти его за руку. Утомившись, укладывалась к нему на колени, закидывала ногу на ногу и с самым честным видом торговалась: — Тогда жеребеночка можно? Я только один кружок по двору проеду. — Полкружка? — Ладно, не буду ездить. Я сначала просто красивую лошадку заведу... а вырасту — тогда поеду... И тут же засыпала у него на коленях, повернувшись на бок, и все слюни оказывались у него на рукаве. Ли Чжунцянь дочитывал свиток, опускал голову — и видел, что Яоин так и спит мертвым сном, вцепившись в его рукав. Он тихонько усмехался. А на следующий день вел ее в конюшню выбирать лошадь. Она, надо отдать ей должное, выбрала именно жеребенка. Несколько лет назад, когда Ли Чжунцянь брал приступом Цзиньчэн, ему достались несколько отличных скакунов из Западного края. Он отобрал для Яоин самого красивого аргамака. Он помнил все ее желания. …… Яоин не отпускала Ли Чжунцяня. — Мне сегодня как раз случилось выехать из дворца, услышала барабаны — вот и приехала. Ли Чжунцянь придержал поводья ее лошади и тихо сказал: — Сяоци похудела. В голосе его звучала теплая, мягкая усмешка. Он не был терпеливым человеком, но с ней всегда проявлял терпение. Яоин стряхнула с себя грусть, отпустила рукав брата и выпрямилась: — Зато выросла! Все братья и сестры в роду Ли уродились высокими и стройными. Она же с рождения принимала лекарства, ходить начала поздно и только года два назад тронулась в рост. Ли Чжунцянь усмехнулся: — Это я приметить не могу. Вот приедем — измерим. Яоин, улыбнувшись, закатила глаза. Когда въехали в Императорский город, они отделились от отряда летучих всадников, которым командовал Ли Сюаньчжэнь, и направились прямо в княжеский дворец. Яоин спросила: — А-сюн, тебе разве не нужно сначала в Военное министерство? По правилам он должен был отправиться туда вместе с Ли Сюаньчжэнем. Ли Чжунцянь беспечно махнул рукой: — Обойдутся без меня. Сначала вернемся, покажу тебе кое-какие сокровища. Яоин поняла, заглянула через круп лошади туда, где у седла брата висела сумка из овечьей кожи, и понизила голос: — А-сюн, ты опять чего-то раздобыл? Когда Ли Чжунцянь воевал, его не волновали боевые заслуги и громкая слава — только практическая выгода: золото и драгоценности, редкие самоцветы, картины и каллиграфия известных мастеров... Словом, все ценное и удобное для переноски. Брат с сестрой хорошо знали, что их будущее зыбко, и начали готовиться заранее — уже давно копили золото, серебро и прочую дорогую утварь, чтобы было с чем бежать, когда придет час. С юга на север они попрятали немало ценностей. Ли Чжунцянь, улыбаясь, потрепал Яоин по волосам: — Вернемся — поговорим. Яоин повела бровью. Кстати, она хотела расспросить его о том, как Ли Дэ взял в жены императорскую наложницу Се. В детстве брат воспитывался у дяди, Се Уляна, и должен был слышать от него о тех годах. …… Сгущались сумерки. Когда Ли Сюаньчжэнь вышел из Военного министерства, уже стемнело. Слуги с фонарями в руках освещали ему путь. Он быстро поднялся по каменным ступеням, принял бумаги, присланные Вэй Мином, старшиной Восточного дворца, и при слабом свете фонаря торопливо пролистал их. Оставленный в Чанъане смотритель неотступно следовал за ним, докладывая обо всех больших и малых делах, что случились за последнее время в Императорском городе. Под конец он помедлил и сказал: — Ваше Высочество... в усадьбе принцессы Фукан в последнее время неспокойно. В Восточном дворце — от самой супруги наследника, урожденной Чжэн, до рассыльных и слуг — никто не желал и вспоминать о принцессе Фукан. Но что поделать: государь-наследник жалеет красавиц, всю жизнь его слабость — выручать знатных девиц, попавших в беду. Промолчишь сейчас, не скажешь наследнику, а принцесса Фукан учинит какой-нибудь скандал — и разбираться опять государю-наследнику! Ли Сюаньчжэнь чуть нахмурился. - «Пляски пяти зверей» — «у цинь си» (五禽戏), древняя оздоровительная гимнастика, имитирующая движения пяти животных: тигра, оленя, медведя, обезьяны и птицы. Создана знаменитым врачом Хуа То.