За воротами Цзяньфумэнь, в Дай Лоу-юане, несколько чиновников сидели за столами, ожидая, когда слуги подадут кашу.
Сегодня был день утреннего собрания, когда все чиновники, вне зависимости от их ранга, должны были рано прибыть к Цзяньфумэнь, чтобы ждать начала собрания. Те, кто пришел пораньше, могли зайти в Дай Лоу-юань, чтобы немного отдохнуть и перекусить простой кашей.
Изначально Дай Лоу-юань служил лишь местом, где можно было укрыться от ветра и снега, и не предлагал никаких угощений. Перемены произошли после того, как однажды один из чиновников упал в обморок от голода прямо во дворце, чем потряс предыдущего императора.
Этот чиновник только что получил должность в столице и не имел достаточно денег, чтобы купить жилье в Чанъане, поэтому арендовал дом в отдаленном районе. В дни утреннего собрания он вставал с рассветом, и, дождавшись открытия ворот, торопился к Цзяньфумэнь, успевая прийти только к последнему удару барабана и занять место в очереди.
Постоянная спешка не оставляла ему времени даже на покупку лепешки, чтобы утолить голод. К тому времени, как он стоял в тронном зале, измотанный и голодный, даже самые стойкие могли не выдержать. Так и случилось этот раз — он потерял сознание, что стало причиной публичного конфуза.
Узнав об этом, предыдущий император не стал наказывать чиновника за потерю сознания во дворце, а распорядился перенести время начала собрания на две четверти часа позже и приказал чиновникам из Гуанлу Сы* готовить кашу и отправлять ее в Дай Лоу-юань, чтобы все могли перекусить перед началом собрания.
(ПП: Гуанлу Сы — учреждение общественного питания в древнем Китае, отвечало за трапезы официальных мероприятий.)
С тех пор чиновники стали получать еду в Дай Лоу-юане. Со временем даже те, кто жил поближе, стали приходить заранее, чтобы за чашкой теплой каши обсудить с коллегами дела.
В это время за окном все еще было темно, а в помещении светили лампы и свечи. Чиновники либо ели горячую кашу, либо беседовали.
Е Хуайсинь также находился среди них, обсуждая дела со своими учениками и знакомыми чиновниками.
— Провинциальные кандидаты уже прибыли в столицу на экзамены в месяц Мэндун?
Один из чиновников почтительно ответил:
— Да, они либо разместились в гостиницах с сопровождающими их чиновниками, либо остановились в различных постоялых домах. Все устроены.
Е Хуайсинь кивнул, неторопливо отпил немного молочной каши, проглотил и снова заговорил:
— В ближайшем будущем я планирую отправиться к могилам предков, чтобы почтить их память. Позаботьтесь о том, чтобы за этими учеными был присмотр, чтобы они не устроили никаких беспорядков.
Чиновник кивнул и ответил:
— Слушаюсь.
Е Хуайсинь, долгое время занимавший высокий пост, естественным образом излучал внушительное присутствие. С легкой улыбкой он сказал:
— Ешьте кашу.
Его слова вызвали движение среди присутствующих.
В двери один за другим начали входить новые чиновники. Среди них четыре-пять человек, войдя, направились каждый к своим знакомым или заняли свободные места за столами. Однако, сев, они в один голос отказались от поданных слугами каш и вынули из-под плащей одинаковые по форме и размеру пакеты из промасленной бумаги.
Само по себе принесение собственной еды не было редкостью: меню в Дай Лоу-юань хотя и предлагало разнообразные каши, но постоянное их употребление могло приесться. К тому же большинство каш были сладкими: молочная, каштановая, сахарная — и даже любители сладкого могли устать от них. Поэтому было вполне обыденным, что чиновники приносили с собой что-то вроде лепешек или паровых булочек, и это давно никого не удивляло.
Но сегодня все было иначе. Чиновники, евшие свои каши, уловили распространяющийся с четырех сторон аромат соленой и острой еды и почувствовали беспокойство. Они начали коситься на тех, кто развернул свои бумажные пакеты.
Один чиновник с квадратным лицом нетерпеливо открыл пакет и, держа еду через оставшуюся промасленную бумагу, поднес ее ко рту. Он откусил большой кусок, случайно повернув руки так, чтобы окружающие могли увидеть содержимое: тонкие полоски картофеля, тонко нарезанные кусочки мяса, золотистые хрустящие обжаренные кусочки... также можно было разглядеть слой соуса внутри.
Чиновник с квадратным лицом с удовольствием ел, с каждым укусом наслаждаясь все больше. Чиновники, сидевшие вокруг и евшие кашу, становились все голоднее, теряли интерес к своим блюдам, пили их без особого удовольствия и продолжали бросать взгляды на коллегу с его блинчиком.
Один из них, заметив надпись «百味食肆» (Байвэй Шысы) на внешней стороне пакета, задумался, пытаясь вспомнить, где он слышал это название.
Другие были более прямолинейны и подошли ближе:
— Сюэ-фу дуань*, не подскажете, откуда это угощение? — спросил кто-то.
(ПП: звание императорского цензора)
Сюэ-фу дуань, откусывая блинчик, на мгновение замер, но тут же с готовностью ответил:
— Это из того самого «Байвэй Шысы», который заключил контракт подряда со столовой Гоцзыцзяня. Мой третий сын учится в Гоцзыцзяне, и после того, как он вернулся домой на праздник Сяосюэ и вчерашние выходные, он не переставал хвалить еду, что там продается. Не смею скрывать, я так заслушался его описаний этих блинчиков, что во мне зашевелилась зависть! Мой дом рядом с кварталом Убэнь, поэтому я дал ему деньги, чтобы он купил мне одну порцию.
Сюэ-фу дуань поднял бумажный пакет и, усмехнувшись, добавил:
— Теперь, попробовав, я убедился, что мой сын не преувеличивал — это действительно редкое и удивительное угощение.
Некоторые чиновники, заметив это угощение, уже собирались узнать название заведения, чтобы и себе купить такую же еду. Но, услышав слово «подряд», их лица застыли, и они поспешили отвести взгляд, сосредоточившись на своих чашах с кашей.
Недавние горячие споры среди чиновников о том, что лучше — аренда или государственная поддержка, еще были свежи в памяти. Многие из этих чиновников поддерживали государственную поддержку и считали, что еда из «Байвэй Шысы» для них — запретная тема. Покупка и поедание блюд этого заведения означали бы для них признание своей неправоты, поэтому они неоднократно запрещали своим детям и молодым людям даже упоминать о «Байвэй Шысы».
Теперь эти чиновники с отсутствующим видом пили свою кашу, слушая обсуждения других коллег о блюдах заведения и ощущая внутренние мучения.
Немного поодаль Е Хуайсинь и его окружение тоже слышали эти разговоры. За исключением самого Е Хуайсиня, чье лицо оставалось непроницаемым, остальные обменялись неуверенными взглядами.
В этот момент в зал вошел Се Цинчжан в светло-розовом официальном одеянии. Он все так же выглядел утонченно и изящно, а в его глазах проскальзывала легкая холодность, которая хорошо сочеталась с зимней атмосферой.
И этот, казалось бы, человек, оторванный от мирской жизни, занял свободное место за столом и неожиданно достал из складок своего одеяния бумажный пакет с надписью «Байвэй Шысы».
Сначала присутствующие чиновники замерли, а затем обменялись понимающими взглядами. Это было логично: ведь «Байвэй Шысы» принадлежало матери Се Цинчжана, старшей принцессе Чжаонин, и ему естественно было есть блюда, приготовленные в собственном заведении.
Однако, когда Се Цинчжан открыл пакет, чиновники с удивлением расширили глаза и огляделись, прежде чем снова посмотреть на него. Блюдо в руках Се Цинчжана отличалось от обычных яичных или зерновых блинчиков, которые ели остальные. Тесто было более темным и источало аромат масла. Внутри виднелись тонкие кусочки темного мяса, белая соевая фучжу, зелень... Даже по виду это блюдо возбуждало аппетит.
Соседи Се Цинчжана невольно сглотнули.
Но Се Цинчжан, казалось, не замечал взглядов, полных зависти. Он спокойно поднял яичный блинчик, слегка наклонил голову и откусил. Тесто, обжаренное на растительном масле, оказалось слегка хрустящим, и, соприкоснувшись с мягкими губами и языком, давало ощущение легкой шероховатости. Стоило откусить кусочек сверху, как раскрывалась изюминка блюда. Тесто было двойным, а внутри было залито яичной смесью!
Немного пожевав, он смог насладиться ароматом пшеницы и растительного масла, почувствовать нежность яиц и ощутить вкус равномерно нанесенного соленого соуса, который убирал лишнюю жирность и добавлял богатство вкусу вместе с другими гарнирами. Зеленый лист салата при укусе выделял сладковатый сок, словно свежая роса. Кусочки свиной вырезки, предварительно тщательно замаринованные, были сочными и мягкими, а тонкая соевая пленка фучжу разрывалась под зубами, добавляя нежности каждому кусочку... Каждый укус наполнялся множеством вкусов, создавая ощущение полного удовлетворения!
Се Цинчжан, всегда отличавшийся утонченными манерами, ел свой яичный блинчик медленно и аккуратно, как если бы это было самое редкое и изысканное блюдо на свете. Вид его спокойного наслаждения только усиливал зависть у окружающих, которые не могли сдержать слюнки и мечтали попробовать этот деликатес.
В это время в помещение вошли Тан Хэ и Ван Ли, сразу заметив среди собравшихся Се Цинчжана. Они, приветствуя коллег на пути, пробирались к нему, и, наконец дойдя до друга, заметили, что тот тщательно и с удовольствием ест свой яичный блинчик. Их улыбки сразу замерли.
Ван Ли достал из-за пазухи три бумажных пакета, один передал Тан Хэ, другой бросил перед Се Цинчжаном, а третий схватил сам, недовольно бурча:
— Знал бы я, что ты сам купил еду из «Байвэй Шысы», не стал бы тебе приносить. Ты не представляешь, сколько серебра я потратил, чтобы уговорить соседа Вэнь Лана купить это угощение для меня!
Его взгляд неотрывно был прикован к наполовину съеденному яичному блинчику:
— Это новинка на завтрак в «Байвэй Шысы»? Почему же Вэнь Лан ничего не говорил?
Эти слова сразу привлекли внимание окружающих, которые прислушались, ожидая ответа от Се Цинчжана.
Се Цинчжан, проглотив кусок и лениво подняв взгляд на друзей, спокойно ответил:
— Это новый завтрак, который будет доступен со следующего месяца. Называется яичный блинчик с начинкой.
Яичный блинчик с начинкой!
Сюэ-фу дуань и другие тут же запомнили название, решив поручить своим сыновьям купить его, когда он появится в продаже. Чиновники, поддерживающие систему денег под процент, ощутили еще большее внутреннее напряжение.
Услышав это название и присмотревшись, Тан Хэ и Ван Ли сразу поняли его красоту.
Глаза Тана Хэ загорелись, и он слегка усмехнулся:
— Похоже, это два слоя теста с залитым между ними яйцом? Очень необычный способ приготовления.
Ван Ли, быстро сообразив, весело подался вперед:
— Сююань, может, окажешь услугу и купишь для нас с Яньцю тоже?
— Нет, — решительно отказал Се Цинчжан.
Улыбка Ван Ли замерла, и он незаметно подтолкнул локтем стоящего рядом Тан Хэ.
Тан Хэ понял намек, прочистил горло и тихо сказал так, чтобы слышали только трое:
— Сююань, ваши блюда в «Байвэй Шысы» и правда дороговаты, а мне еще нужно откладывать на приданое для Чжэнь-нян!
Се Цинчжан замер, и через мгновение изменил решение:
— В дни утренних собраний приходи за угощением сам.
Ван Ли тут же распахнул глаза и с возмущением воскликнул:
— А мне, значит, не нужно готовить деньги на свадьбу для старшего сына?!
Се Цинчжан сделал вид, что ничего не слышит, продолжая спокойно есть яичный блинчик. Тем временем Тан Хэ, руководствуясь принципом «лучше ты, чем я», невозмутимо сел и начал есть свой зерновой блинчик, игнорируя разочарованный взгляд друга.
Через некоторое время настало время идти во дворец. Чиновники прополоскали рты и, взяв в рот кусочек сандалового дерева для освежения дыхания, группами направились к воротам Ванфумэнь.
Се Цинчжан с друзьями немного замешкались и случайно столкнулись с Е Хуайсинем и его спутниками. Е Хуайсинь окинул Се Цинчжана взглядом, без выражения в голосе заметив:
— Сююань в последнее время слишком увлекается едой.
Се Цинчжан спокойно склонился в полупоклоне и ответил:
— Люди едят пять видов зерен*, и Сююаню этого не избежать.
(ПП: Смысл этого предложения таков: люди не бессмертны (потому что бессмертные не едят зерна)
Е Хуайсинь слегка прищурился, но промолчал. Остальные, переглянувшись, предпочли не вмешиваться.
Хотя между ними не было официального ученичества, Е Хуайсинь действительно преподавал Се Цинчжану основы жизни и службы, и тот всегда относился к нему как к наполовину учителю. Однако с тех пор, как Се Цинчжан и Шэнь Дао вместе предложили ввести систему подряда, между ними образовалась глубокая трещина, разрушившая их прежнюю близость.
Слушая удары барабана, Е Хуайсинь бросил взгляд на бумажный пакет в руках Се Цинчжана и, недовольно отмахнувшись, пошел прочь, а его ученики и коллеги поспешили следом, ничего не говоря.
Тан Хэ и Ван Ли обменялись взглядами, и Тан Хэ тихо сказал:
— Сююань, ты…
Се Цинчжан выпрямился, сохраняя спокойное выражение лица:
— Ничего, идем, пора во дворец.
Убедившись, что он сказал это искренне, Тан Хэ и Ван Ли оставили недосказанные слова и вместе с ним направились к воротам Цзяньфумэнь.
Когда они уже подходили к дворцовым воротам, Ван Ли вдруг сдержанно усмехнулся и, тихо потянув за рукава своих друзей, указал вперед. Невдалеке стоял министр Тянь, и перед ним, и за ним в очереди оставалось по несколько пустых мест, словно никто не хотел общаться с ним. Его одинокая фигура в холодном зимнем ветру выглядела на удивление отчужденно.
Ван Ли понизил голос:
— Как-то странно, что министра Тяня совсем не жалуют окружающие.
Тан Хэ нахмурился, не понимая причины. А вот Се Цинчжан вдруг вспомнил, как в день Сяосюэ его мать сидела рядом с Мэн Сан, и они вместе подводили счета, перекидываясь случайными фразами. Одна из них касалась забавного случая: как внук министра Тяня сразу купил более пятисот порций молочного чая в «Байвэй Шысы», чем вызвал гнев остальных студентов Гоцзысюэ и Тайсюэ.
Вспомнив сияющую улыбку Мэн Сан, когда она рассказывала об этом, Се Цинчжан невольно улыбнулся.
Однако, когда кто-то смеется, всегда найдется тот, кто хочет плакать. Сейчас у министра Тяня на душе было холодно и пусто. Он стоял один в очереди и понятия не имел, когда и чем обидел своих коллег.
После того как проверка жетонов завершилась, состоялась утренняя аудиенция и совет, и когда всех чиновников повели в крытые галереи, где они могли перекусить, министр Тянь наконец узнал причину своего одиночества от недовольного старого друга.
Старый чиновник, рассказав ему историю, с тяжелым вздохом добавил:
— Мы с тобой старые друзья, и не стоило бы портить отношения из-за какой-то еды. Но твой внук, Тянь эр-лан, слишком уж наглый. Из-за него мой четвертый внук много дней был в плохом настроении, и в первые дни даже не мог есть от злости, требовал молочного чая.
— Сюжань, тебе следует строго поговорить с твоим внуком.
Смысл его слов был очевиден.
Тянь эр-лан — ваше золотое дитя, а мой четвертый внук разве не так же ценен?
Слушая это, министр Тянь мог лишь с покорной улыбкой извиняться за внука, в душе ругая его на чем свет стоит.
Тянь Тайюань, посмотри, что ты натворил!
В это время, находясь в Гоцзыцзяне в квартале Убэнь, сам Тянь Су не догадывался о страданиях своего деда и чувствовал себя глубоко обиженным.
После возвращения с праздника Сяосюэ, Тянь Су оказался в изоляции со стороны студентов Гоцзысюэ и Тайсюэ. Помимо шестерых постоянных товарищей, остальные смотрели на него с презрением и старались избегать.
Эти студенты были справедливы и не перенесли свою обиду на студентов Сымэньсюэ и других школ, а холодно относились только к Тянь Су, как к злейшему врагу.
Час назад Тянь Су в сопровождении шестерых товарищей прибыл на урок. Едва войдя в аудиторию, он заметил, как студенты Гоцзысюэ и Тайсюэ, еще недавно улыбающиеся и общительные, сразу изменились в лице и отвернулись, как будто ему не было места среди них.
Шаги Тянь Су замедлились, но он вынужден был сохранять безразличный и высокомерный вид, напускную уверенность, входя в класс с видом всем довольного.
Однако, как только он вошел, студенты поспешили отодвинуться подальше, словно избегая грязного предмета, и их презрение было написано на лицах.
Наблюдая за этим, Тянь Су почувствовал горечь на душе. С трудом взмахнув рукой, он отпустил своих товарищей и одиноко оперся о стену, с грустью оглядывая аудиторию.
Ах, веселье — это всегда их прерогатива, а он, Тянь Тайюань, всегда был один.
Как же это одиноко и грустно!
Неподалеку Сюй Пин, закончив подготовку к уроку, смеялся с Сюэ Хэном и остальными. Неожиданно он повернул голову и краем глаза заметил Тянь Су, стоявшего в одиночестве с грустным выражением лица.
Сюй Пин на мгновение замолчал:
— …
Его пауза привлекла внимание окружающих студентов, которые тут же последовали за его взглядом. Они увидели одинокую фигуру Тянь Су и, слегка удивившись, сразу же окликнули его:
— Студент Тянь!
Тянь Су, услышав свое имя, машинально обернулся. Подняв голову, он встретился с добродушными улыбками студентов Сымэньсюэ, Люсюэ и других. Молодые юноши в чистых и аккуратных студенческих одеждах излучали свежую, бодрую энергию. Их искренние улыбки были без подхалимства и угодничества, они выражали лишь чистую близость и благодарность.
Даже Сюй Пин, обычно холодный, выглядел чуть более дружелюбным и слегка улыбался.
Тянь Су вдруг почувствовал, как вся его душа и тело окутались теплом, словно их согрело зимнее солнце. Вся его горечь, тоска и недоумение словно растворились, оставив после себя только приятное чувство тепла.
Студенты Сымэньсюэ, увидев, что Тянь Су обернулся, с улыбкой пригласили его:
— Студент Тянь, до начала урока еще есть время. Почему бы тебе не присоединиться к нам и не поболтать?
— Иди сюда, сегодня у нас урок у профессора Бая, он всегда довольно мягкий!
— Студент Тянь, подходи!
Тянь Су почувствовал, что его ноги сами несут его в сторону студентов. Подойдя к ним, он едва заметно сглотнул и изобразил улыбку, которую считал непринужденной:
— Благодарю за приглашение, о чем говорите?
Сюй Пин, заметив его смущенную улыбку, слегка усмехнулся и, притворившись, сказал:
— Обсуждаем недавний месячный экзамен.
Услышав это, улыбка Тянь Су застыла, и он не смог вымолвить ни слова.
Сюэ Хэн хмыкнул:
— Не слушай его, Цзыцзинь любит поддразнивать. Мы обсуждаем блюда мастера Мэн!
Остальные студенты тут же оживились, их лица засияли.
— Спасибо за угощение, студент Тянь. Моя младшая сестра была в восторге от молочного чая и не переставала радоваться несколько дней!
— Моя мать обожает эти семечки, ест их по одной, как если бы они были драгоценными.
— Да, все благодаря тебе, студент Тянь!
Тянь Су никогда не слышал таких искренних похвал в свой адрес, и от этого у него буквально закружилась голова. С размахом он махнул рукой:
— Да что тут такого, в следующий раз я снова угощу вас!
Деньги нужны, чтобы их тратить, а когда кончатся, можно всегда попросить у деда!
Но его слова заставили всех остальных студентов замереть. Они обменялись взглядами и промолчали.
Наконец, Сюй Пин выступил вперед и спокойно сказал:
— Студент Тянь, не стоит снова тратиться.
Тянь Су нахмурился в недоумении. В его представлении, чтобы завоевать дружбу, нужно щедро делиться благами, угощать и развлекать друзей. Неужели они не хотят быть его друзьями?
Сердце его наполнилось печалью, и плечи опустились, словно на него обрушился дождь, сделав его похожим на промокшего медведя. Но прежде, чем он успел спросить, другие студенты поддержали слова Сюй Пина:
— В этот раз мы приняли угощение из-за недавних событий, но теперь все улажено, больше не нужно так тратиться.
— Даже если у тебя много денег, не стоит их тратить зря. Лучше принеси что-нибудь домой, порадуй своих родителей и бабушку с дедушкой.
— Мы сами накопим денег или будем старательно учиться, чтобы своими силами принести домой угощения из «Байвэй Шысы» для своих матерей!
Даже самый гордый студент из Сымэньсюэ, известный своей надменностью, неловко произнес:
— Студент Тянь, сначала позаботься о себе.
Эти слова проникли в уши Тянь Су, оставляя его ошеломленным и полным смешанных чувств. Он не смог вымолвить ни слова.
Сюй Пин, всегда умеющий читать по лицам, сразу догадался, что происходит в душе простодушного юноши, и слегка улыбнулся. Он не стал ничего говорить, а просто незаметно перевел разговор на другую тему, чтобы отвлечь внимание и не позволить Тянь Су разрыдаться.
Когда разговор зашел о семейных историях, Сюэ Хэн тут же оживился и начал с удовольствием рассказывать, как помогал отцу покупать блинчики.
Сюэ Хэн, самодовольно усмехнувшись, сказал:
— Я специально завысил цену всех дополнительных ингредиентов в два раза, когда рассказывал отцу о стоимости зернового блинчика. А еще я получаю свои 30% с каждой покупки.
Сюй Пин сдержанно вздохнул:
— То есть, если блинчик стоит десять вэнь, то ты взял с дяди двадцать шесть вэнь?
- Это так! — рассмеялся Сюэ Хэн, его лицо сияло от задорного веселья. — Чистая прибыль — шестнадцать вэнь!
Тянь Су, пребывая в некотором недоумении, с замиранием в голосе указал на суть дела:
— Ты что же, решил поживиться за счет серебра своего отца?
На эти слова Сюэ Хэн вскинул брови и с видом праведника ответил:
— А что тут такого? Ведь это он первым решил утаить от моей матери заначку! Скрытые деньги — и так уже не чистое серебро. Что плохого в том, чтобы заработать немного на них?
Сюэ Хэн продолжал с напускной строгостью:
— К тому же через три месяца у моей матери день рождения. Она давно приметила один набор украшений, но так и не решилась его купить. Как сын, разве я не должен преподнести его в дар, чтобы почтить ее? У меня же нет доходов от магазинов, да и я не получаю жалованья, как мой отец. Хочу сделать подарок матери на день рождения — вот и приходится думать, как бы заработать серебра. Если эти деньги и так нечисты, то их стоит использовать для того, чтобы купить украшение и порадовать мать. Это называется — использовать все по назначению!
Сюй Пин слегка наклонил голову, прикрыв лицо рукой, и мысленно вздохнул за отца Сюэ. Остальные студенты переглянулись, не зная, что сказать.
А вот Тянь Су, выслушав все до конца, вдруг перестал выглядеть растерянным. Его глаза вспыхнули возбуждением, и с просветленным видом он приблизился к Сюэ Хэну, полный задора.
— Брат Сюэ, у тебя есть еще какие-нибудь идеи, которыми ты мог бы поделиться? Честно говоря, я тоже хочу кое-что купить для матери.
Сюэ Хэн, обычно не ладивший с Тянь Су, неожиданно почувствовал к нему симпатию: тот оказался единственным, кто разделял его мысли. Он махнул ему рукой:
— Подходи, расскажу…
Тянь Су оживился и, не теряя времени, последовал за Сюэ Хэном в укромный угол. Сюй Пин и остальные лишь покачали головами и перешли на другие темы.
— Кстати, — заговорил один из них, — я сегодня проспал и не успел взглянуть на доску объявлений. Говорят, в столовой планируют новое утреннее меню, а в «Байвэй Шысы» тоже собираются представить новые блюда?
Сюй Пин, улыбаясь, кивнул:
— Да, верно. Завтра в столовой будут подавать два вида пудинга из тофу — с соленым и сладким вкусом. А в «Байвэй Шысы» вывесят меню, чтобы студенты могли заказывать блюда.
Один из студентов засмеялся:
— Могу поспорить, сегодня мастер Мэн будет занята, как никогда.
— Я тоже так думаю! Ха-ха-ха!
Занята, как никогда? В маленьком дворе столовой Мэн Сан сидела за большой столешницей, держа в руках чашку с молочным чаем. Она медленно сделала глоток и вздохнула:
— Когда студенты умнеют, забот у меня меньше.
Сидевшие рядом дядя Сюй и Вэй Сюнь, каждый с чашкой горячего чая, тоже расслабленно улыбались. Дядя Сюй, услышав ее слова, не удержался от замечания:
— Неужели у мастера Мэн тоже бывает время для отдыха?
Мэн Сан рассмеялась:
— Эх, зимние дни всегда приносят с собой толику лени.
Вэй Сюнь, отпив чаю и нахмурившись, заметил:
— Сегодня утром я видел, как многие студенты несли блинчики из «Байвэй Шысы» к боковому входу, чтобы передать их чиновникам или слугам.
Мэн Сан уловила намек и со спокойной улыбкой ответила:
— Ничего страшного, «Байвэй Шысы» только открылся, нужно завоевывать популярность. Сами студенты, готовые заниматься доставкой, избавляют меня от лишних трат на людей и серебро.
— Доставка? — переспросил Вэй Сюнь.
Мэн Сан утвердительно кивнула, добавляя легким тоном:
— Покупка от имени другого человека называется доставкой.
Дядя Сюй обдумал новое слово и признал:
— У мастера Мэн всегда столько свежих словечек.
Мэн Сан с гордостью приняла похвалу и с улыбкой заметила:
— Так что не стоит торопиться, пусть студенты пока развлекаются.
Выражение лица Вэй Сюня смягчилось:
— Главное, чтобы у тебя был план.
В этот момент из-за угла вышла А-Лань, на лице ее играла улыбка, и вид был куда более спокойным, чем в последние дни.
Увидев ее, Мэн Сан задумчиво нахмурилась.
Позже, когда каждый нашел себе место для полуденного отдыха, Мэн Сан подошла к А-Лань. Окинув взглядом окрестности и убедившись, что никто не слышит, она с улыбкой спросила:
— А-Лань, ты справилась со своей проблемой?
Услышав это, А-Лань удивленно подняла глаза, но затем тоже улыбнулась:
— Да! Все уже улажено. Я приняла решение остаться с вами и проявить свое почтение. Когда вернусь из дому, сразу подпишу контракт!
*Блинчики с яичной начинкой 鸡蛋灌饼
Обновлено: 16.01.2026