Фрикадельки оказались очень вкусными. Свиная вырезка в кисло-сладком соусе — тоже. Разумеется, помимо заказанных ею блюд, Дворцовая кухня прислала ещё два гарнира и суп.
Изначально порция, полагавшаяся наложнице в ранге чэин, состояла из четырёх гарниров. Однако Са Нён, никогда прежде не пользовавшаяся благосклонностью, считала за удачу, если ей доставалось хотя бы два. Раньше она и сама ела всего по два вида закусок за раз. Впрочем, аппетит у неё был скромный, так что она часто не доедала и этого.
Теперь же Дворцовая кухня не смела относиться к ней пренебрежительно. К тому же, разве сам император не отобедал в Павильоне Ёнхян? Они могли урезать порцию кому угодно, но только не ей.
Са Нён в одиночку не смогла бы осилить четыре гарнира и целую миску супа. Даже если бы Чхонха и Чхонмэ присоединились к ней, еды всё равно было бы слишком много. Так что угощения госпожи стали делить и с остальными обитателями Павильона Ёнхян.
Самой Са Нён поначалу было неловко отдавать другим остатки своей трапезы. Но такова была дворцовая реальность, и она ничего не могла с этим поделать. Ей оставалось лишь стараться, чтобы слугам было хоть немного комфортнее. Во время еды Са Нён всегда пользовалась отдельными палочками для перекладывания еды и ела только с одного края блюда, не трогая всю тарелку.
Чхонха разложила еду по порциям. Сначала поели они с Чхонмэ, а затем угощение поровну раздали двум другим служанкам и евнухам, выполнявшим в павильоне черновую работу.
— Дворцовая кухня и правда меняет меню в зависимости от человека. А ведь раньше…
Под суровым взглядом Чхонхи Чхонмэ осеклась на полуслове.
— Если будешь и дальше нести такую чушь, я попрошу госпожу чэин, чтобы она тебя выгнала. Тебе нельзя позволять прислуживать ей.
Чхонха не шутила. Они пришли к Са Нён вместе, но Чхонха была на два года старше. Спокойная и умелая, она меньше чем за месяц научилась справляться со всеми делами, большими и малыми. Чхонмэ же была немного нерасторопной и не знала, за что взяться, пока ей не прикажут. По натуре ей была уготована судьба лишь исполнять чужие поручения.
До сих пор Чхонха не придавала этому большого значения. Но теперь, когда госпожа обрела благосклонность, впереди их ждало всё больше испытаний. Если Чхонмэ продолжит так бездумно болтать, неизвестно, когда на Са Нён обрушится беда. Чхонха не могла допустить, чтобы такое случилось.
— Говоришь, еда зависит от человека? На себя посмотри. Разве раньше ты могла мечтать о таких блюдах? Хоть раз ты жаловалась тогда? Думаешь, раз госпожа преуспевает, то и тебе можно важничать? Если будешь вести себя так безрассудно, то каждым словом наживёшь себе врагов. Знаешь, сколько сейчас желающих прислуживать госпоже чэин? Ты одна ничего не стоишь.
Голос Чхонхи был тихим, а речь — неторопливой. Но в ней не было и намёка на шутку. Чхонмэ от испуга вскочила со стула и рухнула на колени у ног подруги.
— Сестрица, я была неправа. Больше так не буду. Только не проси госпожу прогнать меня!
Если её выгонят, ей не выжить. Придётся выполнять самую грязную работу и терпеть унижения. Са Нён хорошо к ней относилась, да и работа была несложной. Чхонмэ ни за что на свете не хотела покидать Павильон Ёнхян.
Чхонха, не моргнув и глазом, отодвинула еду и палочки, после чего встала.
— Ты не трёхлетний ребёнок, почему не следишь за языком? Не помнишь служанку, что умерла у колодца прошлой зимой?
Чхонмэ напряжённо кивнула.
— Помню.
— В чём была её вина?
— Она слишком много болтала… — Чхонмэ начала дрожать.
Это был действительно ужасный случай. Чхонмэ, видевшая всё своими глазами, несколько месяцев страдала от кошмаров. Та служанка сказала что-то неосторожное и вызвала гнев своей госпожи. Её облили ледяной водой и приказали стирать бельё у колодца. Когда её нашли, она была уже мертва. Её тело так крепко вмёрзло в лёд, что пришлось разбивать его долотом и молотком, чтобы извлечь труп.
— Если не исправишься, то не только сама попадёшь в беду, но и госпожу подставишь под удар. Я дважды повторять не буду. Посиди здесь и подумай. Если такое повторится, я больше ничего не скажу. Ты просто уйдёшь.
Чхонха молча вышла. У неё ещё было много дел. Она прожила с Чхонмэ больше двух лет и из привязанности не раз наставляла её. Но этот раз был действительно последним. Если Чхонмэ так и не исправится, Чхонха больше не собиралась считаться с былой дружбой.
Путь каждого лежит у него под ногами. Другие могут лишь указать направление, но идти по этой дороге или нет — личное дело каждого.
Ткани, пожалованные императором, стали заботой Ци-сангун. Она лично привела группу вышивальщиц, чтобы ускорить работу, а затем так же лично доставила готовые наряды. Хоть их и сшили в спешке, качество не пострадало ни на йоту.
При таком отношении Са Нён не могла оставаться холодной. Она велела Чхонхе передать Ци-сангун кошель с серебром. А сама тут же примерила новый пибэк, восхваляя мастерство Ци-сангун и Швейной палаты.
Во дворце за каждый дар полагается ответный жест. Раз уж Ци-сангун проявила такую любезность, Са Нён не могла принять её благосклонность просто так.
Дарить ей всё равно было нечего, а сказать несколько приятных слов — невеликое дело. По рангу Ци-сангун была выше неё, простой чэин, да и жалованье у неё было больше. Что до реальной власти, то она была одной из самых влиятельных сангун во внутреннем дворе. Пусть и не первой, но точно входила в тройку лидеров.
Пришедшие с Ци-сангун служанки продемонстрировали Са Нён новые юбки и кофты, развесив их на деревянных вешалках. Среди нарядов был и костюм для верховой езды. Это было хуфу — платье в стиле северных кочевников с круглым стоячим воротником и узкими рукавами. Брюки из белого узорчатого шёлка завязывались внизу. К ним прилагались туфли на мягкой подошве и украшенная фазаньими перьями шёлковая шапочка — полный комплект.
Ци-сангун, указывая на костюм, улыбнулась:
— Сейчас слишком жарко, наверное, вы сможете надеть это только к осени.
— Я никогда не носила подобной одежды. Не знаю, будет ли она мне к лицу.
— Конечно, будет! У вас, госпожа чэин, изящная фигура, тонкая талия и длинная шея — вам она пойдёт даже больше, чем другим.
Они ещё некоторое время рассматривали одежду и обменивались любезностями, прежде чем гости удалились. Как только они вышли из Павильона Ёнхян, к Ци-сангун подошла молодая служанка с чёлкой в форме полумесяца. Она тихо спросила:
— Кого, зачем вы лично доставляли одежду? Мы могли бы и сами справиться.
Ци-сангун легко улыбнулась:
— Неужели не понимаешь?
Служанка кивнула.
— Если не понимаешь, продолжай думать. Когда поймёшь, скажешь мне.
В Павильоне Ёнхян у Чхонхи и Чхонмэ прибавилось работы. Нужно было аккуратно сложить и убрать в шкаф все эти великолепные новые наряды.
И тут возникла проблема. В шкафу Са Нён было не так уж много места. Он уже был забит сезонной одеждой и полученными ранее вещами. Новые наряды никак не помещались.
— Госпожа, может, переберём старую одежду и пока отнесём в боковую комнату? Нужно освободить место для обновок.
Са Нён, подумав, ответила:
— Кажется, у меня была одна выцветшая юбка. И у платья с вышитыми нарциссами потрёпался край. Вынь их, а остальное оставь.
Чхонха растерялась, глядя на новые наряды, от которых трудно было отвести взгляд.
— Госпожа, места всё равно не хватит. Всё не поместится.
— Оставь только два наряда, а остальные пока отнеси в боковую комнату.
Са Нён указала на два платья. Одно — длинная, струящаяся юбка цвета морской волны, другое — кофта цвета слоновой кости с парой воробьёв.
Чхонха проглотила слова, которые вертелись у неё на языке, и, как велела Са Нён, выбрала два новых наряда, а остальные унесла. Чхонмэ чуть не лопалась от непонимания и досады. Но после предупреждения Чхонхи она стала гораздо осторожнее и не решалась открывать рот.
Чхонха сказала ей: если не можешь подбирать слова, говори меньше, чтобы не накликать беду своим языком. Чхонмэ поняла смысл, но не доверяла своей памяти. Поэтому она лишь крепко сжимала зубы, сдерживая рвущиеся наружу вопросы.
Они убирали одежду. Чхонха мельком взглянула на Чхонмэ и увидела, что та сжала челюсти и сверкает глазами, а на лице её застыло выражение, полное муки. Чхонха улыбнулась и покачала головой.
— Что с тобой? Если хочешь что-то спросить, спрашивай сейчас.
Чхонмэ осторожно уточнила:
— Правда можно?
— Да, правда.
Чхонмэ указала на новую одежду:
— Почему госпожа не хочет носить новые наряды? Они же лучше прежних, фасоны новые, и ткани драгоценные. У одежды тоже есть свой сезон, если отложить её, то надеть можно будет только в следующем году, а тогда она уже не будет новой. И будет не так красиво.
Чхонха кивнула:
— Я тоже об этом думала. Обычно говорят: одежда хороша новая, а друг — старый. Кто же станет носить старое, когда есть новое? Но, должно быть, у госпожи есть на то свои причины. Возможно, она не хочет, чтобы за спиной шептались, будто она возгордилась, обретя благосклонность.
Чхонмэ задумалась. Её госпожа действительно не была высокомерной.
— И всё равно жаль.
Все наряды были такими красивыми. Чхонха не стала спорить с её наивными словами. Ей и самой было жаль.
Среди обновок была юбка с цветочным узором, алая, как гранат. Такой ярко-красный цвет — большая редкость. Говорят, его невозможно получить с помощью красителей Срединных земель. Вероятно, такой ослепительный оттенок могли дать только цветы, растущие в вассальных землях.
Если бы такую юбку можно было обменять на деньги, обычной семье хватило бы на целый год безбедной жизни. Держать её в сундуке было настоящим расточительством. Но что значила эта одежда по сравнению с будущим Са Нён?
Чхонха была отчасти права, но Са Нён руководствовалась не только этим. Она не хотела носить столь броскую одежду. Особенно ту красную юбку. Она почти не видела во дворце женщин в подобных алых нарядах. Если бы она вышла в ней, сколько зависти и ненависти это бы вызвало? К тому же, в привычной одежде она чувствовала себя свободнее и спокойнее.
— Госпожа, пришло приглашение из Павильона Манун.
— Павильона Манун?
Чхонха принесла письмо. Не только Са Нён, но и сама служанка была крайне удивлена.
Павильон Манун был резиденцией Лян-миин. Са Нён бывала там однажды, вскоре после вхождения во дворец. Лян-миин, получив ранг миин, созвала своих ровесниц по вхождению во дворец на небольшую встречу. На словах это был дружеский приём, но на деле — лишь способ похвастаться своей благосклонностью.
Тогда Са Нён затерялась в толпе и была незаметна. Лян-миин, окружённая людьми, сияла, словно луна в кольце звёзд. Ровесницы наперебой расточали ей комплименты.
Однако золотые дни прошли так же быстро, как и начались. Несколько дней спустя императорскую милость получила другая чэин, которую вскоре повысили до соён. А о Лян-миин все забыли. Поэтому приглашение из Павильона Манун в такое время было весьма неожиданным.
— Госпожа Лян-миин ведь не просто так прислала приглашение. Госпожа, что там написано?
Са Нён развернула бумагу.
— Она приглашает завтра в Павильон Манун полюбоваться цветами и выпить чаю.
Ни Са Нён, ни Чхонха не могли в это поверить. Они почти не общались. Са Нён не слышала, чтобы у Лян-миин было увлечение садоводством. Приглашать её именно сейчас, и якобы ради цветов?
— Госпожа, вы пойдёте? — на лице Чхонхи было написано явное нежелание.
Намерения Лян-миин были ясны как божий день. Она давно потеряла благосклонность, и в Павильоне Манун царило уныние. От былой славы не осталось и следа.
Хотя её ранг и был выше, чем у Са Нён, во дворце без благосклонности ничего не добьешься. Потеряв её, теряешь всё. Для Са Нён сейчас дул весенний ветер, а Лян-миин была подобна прогоревшим дровам. Холодный пепел, до которого никому нет дела.
Говорят, не бывает весёлых пиров и добрых встреч. Зачем Лян-миин её позвала? От невыносимой зависти? Или чтобы попросить о заступничестве, как Ю-чэин или Бай-миин?
Са Нён немного подумала и сказала:
— Она — миин, а я — чэин. Раз она прислала официальное приглашение, я должна пойти.
Чхонха согласилась. Хотя Лян-миин давно потеряла благосклонность, её ранг всё же обязывал к почтению.
— Интересно, будут ли завтра другие гости. Мне разузнать?
— Да, пожалуйста.
Чхонха тоже изменилась. Раньше, когда на её госпожу никто не обращал внимания, и с ней, служанкой, никто не считался. Но теперь положение Са Нён, словно лодка на приливе, поднялось, а вместе с ним и статус её слуг. Стоило Чхонхе выйти за ворота, как к ней тут же подбегало несколько человек, наперебой называя «сестрицей» и пытаясь завести разговор. Кто-то даже сам рассказал ей всё, прежде чем она успела спросить.
Лян-миин пригласила не только Са Нён. Служанка из Павильона Манун сегодня разнесла приглашения во многие места. Все приглашённые были ровесницами по вхождению во дворец. Среди них была и Ю-чэин, покинувшая Павильон Ёнхян, а также Фэн-чэин, Сунь-чхэнё и Ли-соён.
Ли-соён была самой высокопоставленной из них. После повышения она покинула внутренний двор и теперь жила в боковом дворце Чжаоцин-гун, на севере Сиюаня. Она давно отдалилась от своих незначительных бывших подруг. Са Нён уже очень давно не видела её.
Когда они только вошли во дворец, Са Нён и другие девушки временно жили в Чанси-юань. Они ютились по несколько человек в одной комнате, как обычные служанки. Тогда Ли-соён была её соседкой. Нельзя было сказать, что они были близкими подругами, но какое-то общение между ними было.
Однако эта связь оказалась хрупкой. После того как они покинули Чанси-юань и получили собственные покои, их встречи постепенно сошли на нет. А когда Ли-соён обрела благосклонность и получила повышение, они и вовсе перестали общаться.
Таков был характер Са Нён. Если дружба складывалась, она её поддерживала, но если пути расходились, она не пыталась удерживать людей силой.
— Пригласить-то она пригласила, но вот придут ли они на самом деле — вопрос, — заметила Чхонха.
Она достала одежду, которую Са Нён наденет завтра, и тщательно её осмотрела. Заметив небольшую складку на рукаве, она тут же велела Чхонмэ принести утюг.
Нельзя было пренебрегать даже мелкими деталями. Их госпожа только-только обрела вес в глазах двора. Её наряд должен был быть безупречным. Но поскольку Са Нён уже выбрала платье, Чхонха решила больше не спорить.
Са Нён проснулась рано утром, тщательно привела себя в порядок и нанесла немного румян. Так, какое бы у неё ни было настроение, со стороны казалось, что она свежа и полна сил. Чхонха открыла шкатулку и предложила выбрать украшения. Са Нён потянулась было к заколке в форме рыбки с жемчужными подвесками, но, подумав, отложила её и выбрала шпильку в виде цветка.
Эта шпилька была чудесной. Искусная работа. Материалы были не самыми дорогими — хрусталь и агат, — но собранные в форме соцветия, они выглядели изящно. Чашелистики, листья и стебельки были выполнены с невероятной точностью. Когда Чхонха вставила шпильку ей в волосы, Са Нён немного поправила её.
Идеально. Не слишком роскошно, но достаточно, чтобы сохранить достоинство.
Переодевшись, Са Нён в сопровождении Чхонхи направилась в Павильон Манун.
Обновлено: 23.01.2026