Глава 12. Сверчок
Чхонха, закончив обедать, то и дело принималась поглядывать на улицу. Чхонмэ больше не могла этого выносить. Даже если её отругают, она должна спросить — неопределенность душила её.
— Сестрица Чхонха, на что ты там смотришь?
— Ни на что.
«Ни на что?» Пока они пили чай, та выглянула трижды. Что же тогда должно произойти, чтобы это стало «чем-то»?
На что же она смотрит?
Чхонмэ мучилась этим вопросом полдня, пока не начало смеркаться. Чхонха наконец перестала смотреть в окно, и тогда до Чхонмэ начало доходить.
«Может, она ждала На-сангун? Раз та не пришла, значит, император сегодня не вызывал Чэин».
Чхонхе впервые казалось, что время тянется так медленно. Про себя она по очереди молилась всем бодхисаттвам и небожителям, которых знала. То, что император не пришел к Чэин, было полбеды. Главное, чтобы он не отправился сегодня к наложнице Чжинь.
Сейчас было важно нанести удар первой. Если их госпожу вызовут раньше, она успеет пожаловаться императору на несправедливость. Рассказать, как на сегодняшнем любовании цветами наложница Чжинь кичилась своим положением и помыкала другими.
Но если наложница Чжинь первой встретится с императором, она наверняка перевернет всё с ног на голову. Умолчит о своей заносчивости и заявит, что ничтожная Чэин, позабыв о субординации, посмела пойти против старшей. В таких делах побеждает тот, кто успел первым, а опоздавший — проигрывает.
Чхонха так изнервничалась, что была готова щедро одарить На-сангун и евнуха Чу, лишь бы те помогли Чэин получить аудиенцию. Но в павильоне Ёнхян не было ничего, что можно было бы предложить в качестве достойного подношения.
Всю ночь она не смыкала глаз. Утром, прислуживая госпоже, она выглядела рассеянной. Са Нён же, напротив, спала крепко. Проснулась бодрой, не увидев за ночь ни единого сна. Свежий утренний воздух окончательно прояснил её мысли.
Во время утреннего туалета Чхонха всё еще витала в облаках.
Для прически «хэданге», напоминающей цветок бегонии, нужно было оставить несколько прядей, а остальные собрать в узел. И только в самом конце из свободных локонов формировалось подобие цветка.
Однако Чхонха, расчесав волосы, сразу стянула их лентой. Лишь закончив, она опомнилась. Рассыпаясь в извинениях, она хотела было распустить волосы, но Са Нён это не заботило.
— Раз уж завязала, давай сделаем «накхваге», пусть локоны ниспадают вниз.
Но Чхонха заупрямилась.
— Сегодня ясный день, вам больше подойдет «хэданге».
Бегония была символом богатства и процветания. А «накхва»? «Опавшие цветы» — само название звучало дурным предзнаменованием. Такую прическу делать ни в коем случае нельзя.
В итоге уложили «хэданге». Собрав волосы, Чхонха заколола их жемчужной шпилькой — подарком императора. На фоне иссиня-черных прядей мягкое сияние жемчуга притягивало взор.
Убрав во дворе и прибравшись в комнате, Чхонха и Чхонмэ сели за шитье. Са Нён, не сильная в рукоделии, устроилась рядом.
Это была юбка, подол которой зацепился за что-то и порвался. Чхонха привычными движениями обрезала торчащие нитки, натянула ткань на пяльцы и приготовилась латать прореху.
Са Нён и сама могла бы это сделать — раньше ей доводилось чинить одежду. Но швы у неё выходили неровными и слишком заметными. Ткань в месте починки морщилась и выглядела неестественно, сразу выдавая заплатку.
В павильоне Ёнхян Чхонха шила лучше всех. Чхонмэ было до неё далеко. Са Нён внимательно наблюдала, как тонкая игла в руках служанки послушно и быстро мелькает в ткани. Чхонха подобрала нить, идеально совпадающую по цвету с юбкой, и дыра постепенно исчезала.
На подоле остался лишь едва заметный след. Если присмотреться, можно было догадаться о шве, но кто станет из праздного любопытства разглядывать чужой подол? Работа была выполнена безупречно, и Са Нён осталась довольна.
— Если вышить сверху цветок, он всё скроет, — неуверенно произнесла Чхонха, расправляя ткань. Хоть след и был бледным, она всё равно его видела.
Чэин была нетребовательна к нарядам, но взгляды окружающих бывают беспощадны. Стоит ей выйти в этой юбке, как поползут насмешки, что госпожа носит старье. Чхонха уже представляла, каким ядовитым тоном будут судачить недоброжелатели.
Са Нён не стала возражать. Хочет вышить цветок — пусть вышивает.
Однако выбор узора она оставила за собой. Чхонха принесла образцы вышивок и протянула госпоже.
Разрыв был невелик, как и след от иглы. Са Нён листала книгу, подбирая подходящий рисунок. В итоге она выбрала не цветок, а блестящего зеленого сверчка с усиками и крылышками. Того самого, что стрекочет по ночам.
Чхонха даже не удивилась.
Другие госпожи вечно ломали голову, как выделиться и выглядеть краше. Даже если бы они отказались от цветов, то выбрали бы изящную бабочку.
Но у их Чэин был специфический вкус. Чхонха несколько раз пыталась переубедить её, но всё было впустую, так что она решила больше не тратить силы на уговоры.
— Помните тот костюм для верховой езды, что сшила Че-сангун? Он был таким красивым, — вставила Чхонмэ.
— Интересно, представится ли случай его надеть?
Са Нён и сама считала тот наряд необычным. Раньше она носила только юбки: широкие, узкие, плотные или легкие — но всегда юбки. А тот костюм был иным: вместо подола — штаны, чтобы было удобно сидеть в седле.
Она решила про себя: даже если не получится выехать на прогулку, она обязательно примерит его в комнате, просто чтобы полюбоваться.
Сделав перерыв на обед, Чхонха вернулась к работе и вскоре закончила сверчка. Она использовала нить чуть темнее ткани, и насекомое получилось как живое — вплоть до мельчайших прожилок на крыльях.
— Чудесная работа, — Са Нён приняла юбку. — Нужно примерить.
Она переоделась. Юбка сидела идеально, а сверчок выглядел на удивление забавно. При ходьбе подол колыхался, и вышивка то мелькала, то исчезала в складках. Если не приглядываться, казалось, будто у ног и впрямь прыгает настоящий сверчок.
Не успела она снять обновку, как снаружи раздался голос На-сангун. Чхонха вскочила. Словно одержимая, она бросилась встречать гостью.
Это действительно была На-сангун, слух не обманул её. Чхонха вылетела из комнаты, но, увидев женщину, почувствовала, как силы оставили её. Напряжение спало, и она едва не осела на пол, не в силах сделать и шага.
«Какое счастье. На-сангун пришла».
Чхонха знала: не страшно никогда не знать императорской милости. Но познать её и потерять — вот истинное мучение. В глубине сада было место, где доживали свой век женщины, чей разум помутился. Среди них были и бывшие придворные дамы, и те, кто когда-то делил ложе с императором. Чхонха даже мимо стен того места проходить боялась.
Обновлено: 23.01.2026